Муж запер меня с братом в тонущей машине, а на берегу его ждала беременная женщина — но потом он побледнел

Мой муж оставил нас с братом тонуть в реке, а через минуту я увидела на берегу женщину, которую никак не ожидала там встретить.

— Не пытайся открыть дверь, Розалинда. Уже слишком поздно.

Голос Гаррета прозвучал спокойно, почти ласково. Именно это напугало меня сильнее, чем треск металла и ледяная вода, хлынувшая в салон.

Мы ехали по прибрежной дороге к заливу Саванна-Крик. Было около пяти часов вечера, небо затянуло низкими тучами, а на приборной панели мигал маленький медный брелок в форме якоря. Отец подарил его мне в день, когда мы впервые вместе вошли на территорию семейной верфи. Я всегда цепляла его к ключам, будто он мог удержать меня на плаву.

Гаррет резко повернул руль.

— Что ты делаешь?

— Держись.

Машина пробила ограждение и рухнула в реку. Ремень впился мне в грудь, стекло перед лицом пошло паутиной, а вода мгновенно поглотила колёса.

На заднем сиденье сидел мой брат Тобиас. Пятнадцать лет он не вставал из инвалидного кресла после аварии, в которой погибли наши родители. Сейчас кресло было пристёгнуто к креплениям, и его лицо побелело от холода.

— Гаррет! Дверь не открывается!

Он не ответил.

Я увидела, как он спокойно отстегнул ремень, опустил стекло и выбрался наружу. Вода сомкнулась над его плечами.

— Тобиас сзади! Помоги ему!

Гаррет даже не обернулся.

Я дёрнула ремень. Пряжка не поддалась. Пальцы нащупали под сиденьем холодный металл. Это была тонкая проволока, которой ремень привязали к каркасу кресла.

У меня перехватило дыхание.

Это не была авария.

Вода поднялась до живота. Через мутное боковое стекло я увидела берег. Гаррет выбрался на мокрый песок, выпрямился и поправил рукав пальто. Под чёрным зонтом его ждала женщина.

Пенелопа.

Моя сводная сестра.

Она была беременна. Её ладонь лежала на округлившемся животе.

— Нет, — прошептала я.

Пенелопа обняла Гаррета. Потом они оба посмотрели на машину. На нас.

Гаррет улыбнулся.

Три года брака. Три года его тёплых слов, поцелуев в лоб и кружки молока перед сном. Он уверял, что заботится обо мне, потому что я слишком много работаю на верфи, основанной нашей семьёй в Балтиморе.

Теперь я понимала: возможно, он каждый вечер заботился не обо мне, а о том, чтобы я не дожила до утра.

Вода поднялась к груди.

— Розалинда… — позвал Тобиас.

Его голос донёсся из темноты салона. Я обернулась. Вода уже закрывала ему рот.

— Прости меня, — сказала я, захлёбываясь. — Это я привела его в нашу семью.

Я закрыла глаза.

Сзади раздался глухой удар.

Потом второй.

Я распахнула глаза и увидела невозможное.

Тобиас стоял.

Он стоял посреди тонущей машины на обеих ногах.

В руке у него был маленький резак, спрятанный под курткой. Он перерезал проволоку, удерживавшую мой ремень, и сорвал его с крепления.

— Твои ноги… — выдохнула я.

— Потом.

Он ударил ногой в заднюю дверь. Вода снаружи давила на металл, но в тот миг давление почти сравнялось. Дверь поддалась.

Тобиас вытолкнул меня наружу и сунул в ладонь маленькую дыхательную трубку в водонепроницаемом мешке.

— Гаррет смотрит с берега, — прошептал он. — Если поймёт, что ты выжила, он попробует снова.

Мы поплыли под старым пирсом и спрятались между бетонными опорами, где с дороги нас не было видно. Я дрожала так сильно, что зубы стучали.

— Пятнадцать лет ты притворялся инвалидом!

Тобиас прижался спиной к мокрому бетону.

— Потому что авария наших родителей тоже была не аварией.

— Что ты говоришь?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Семья Гаррета пятнадцать лет пыталась забрать верфь. Он женился на тебе не из любви.

Затем Тобиас достал из кармана промокший пакет и добавил:

— Но самое страшное ты ещё не знаешь. Гаррет три года каждый вечер что-то подмешивал в твоё молоко. И сегодня мы узнаем, что именно…

ЧАСТЬ 2

Тобиас вытащил меня из воды через узкую щель между бетонными опорами, и мы спрятались под пирсом. Дождь бил по поверхности реки, будто кто-то сверху торопливо заметал следы.

— Не двигайся, — прошептал он.

— Я уже не могу двигаться от страха.

Он прижал палец к губам. На берегу Гаррет разговаривал с Пенелопой. Рядом стоял третий человек под широким коричневым зонтом. Я не видела его лица, но узнала походку.

— Это Виктор, — сказала я.

Отец Гаррета. Человек, которого все считали умершим семь лет назад.

Мой желудок сжался.

Тобиас достал из водонепроницаемого мешка телефон, включил запись и поднял его к поверхности воды. Сквозь шум дождя до нас донеслись голоса.

— Она должна была умереть сразу, — говорил Виктор. — Почему ты полез проверять машину?

— Я не проверял. Я просто сделал так, как ты приказал.

— Тогда убедись, что тело найдут. Без Розалинды контрольный пакет перейдёт совету директоров.

Пенелопа нервно засмеялась.

— А если она уже выплыла?

— Не выплыла, — ответил Гаррет. — Я видел, как вода закрыла её лицо.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Внутри всё рвалось между яростью и желанием выскочить на берег.

Тобиас крепко удержал меня за запястье.

— Сейчас нельзя.

— Они думают, что я мертва.

— Именно поэтому у нас есть шанс.

Он показал на маленький красный огонёк в телефоне.

— Запись уже отправляется человеку, которому я доверяю. Если мы не выберемся, он получит всё.

— Кому?

— Следователю Моргану. Он пятнадцать лет пытался доказать, что наши родители были убиты.

В семь часов вечера мы добрались до заброшенной насосной станции на другом берегу. Там пахло ржавчиной, мокрым деревом и машинным маслом. Тобиас достал из жестяного шкафа сухие полотенца и старый аптечный набор.

— Ты знал, что всё случится сегодня?

— Знал, что Гаррет готовит нападение. Не знал, как именно.

— А проволока?

— Я нашёл её утром, когда он думал, что я сплю.

Я посмотрела на его ноги. Он стоял, придерживаясь за металлическую трубу, и лицо его было искажено болью.

— Почему ты столько лет терпел?

— Потому что Виктор следил за каждым врачом, каждой выпиской и каждым человеком, который приближался к верфи. Если бы я встал раньше, тебя бы убили раньше.

В этот момент в дверь постучали.

Три коротких удара. Два длинных.

Тобиас поднял пистолет, который достал из аптечного шкафа.

— Это мой человек, — сказал он.

Дверь открылась, и вошла женщина в промокшем плаще. Она представилась следователем Морганом и положила на стол прозрачный пакет. Внутри лежала маленькая стеклянная бутылочка с остатками белого порошка.

— Мы нашли это в кухонном шкафу вашего дома, — сказала она. — Но одного порошка недостаточно. Нужен образец из организма.

— Я три года пила молоко перед сном, — прошептала я.

— В этом и проблема.

Морган достала ещё один предмет — металлическую ложку с засохшим белым налётом.

— Анализ показал сильное лекарство, которое постепенно разрушает печень и вызывает остановку сердца. Но есть кое-что хуже. В ваших последних медицинских результатах уже подменены показатели.

Я вспомнила, как Гаррет улыбался, ставя кружку на тумбочку.

— Он хотел, чтобы моя смерть выглядела естественной?

— Именно.

Тобиас включил запись, сделанную в машине. В динамике прозвучал голос Гаррета: «Когда она подпишет передачу верфи, у неё не останется причин жить».

Я закрыла глаза.

Но Морган вдруг побледела и достала из папки ещё один конверт.

— Есть документ, который мы нашли в сейфе Виктора. И если он настоящий, то Гаррет убивал вас не только ради верфи.

Она положила конверт на стол и медленно потянулась к печати…

ЧАСТЬ 3

Морган сорвала печать с конверта. В насосной станции было так тихо, что я слышала, как капли воды падают с рукава Тобиаса на бетонный пол.

Внутри лежали три листа, заверенные нотариусом, и медицинское заключение.

Морган прочитала первую страницу, затем посмотрела на меня.

— Розалинда, ваши родители перед смертью изменили завещание. Они собирались передать вам не только верфь, но и документы, доказывающие мошенничество семьи Гаррета.

— Поэтому их убили?

— Это было частью причины.

Она перевернула страницу.

— Вторая часть касается вас. В вашем организме обнаружены следы дигоксина и другого вещества, которое усиливает его действие. При регулярном употреблении небольших доз человек сначала чувствует усталость, головокружение и тошноту. Потом сердце просто останавливается.

Я медленно опустилась на стул. На его краю торчал ржавый гвоздь, но я не почувствовала боли.

— Сколько времени мне оставалось?

— Недели. Возможно, дни.

Тобиас сжал кулак.

— Они хотели, чтобы она умерла до собрания совета.

Морган кивнула.

— В документах также указано, что после смерти Розалинды контроль над верфью должен был перейти к подставной компании Виктора. Гаррет получил бы право распоряжаться активами как супруг.

Я смотрела на медицинское заключение и видела не слова, а все вечера последних трёх лет. Молоко с корицей. Тёплая кружка. Ладонь Гаррета на моей щеке.

— Он сам приносил мне яд.

— Да, — тихо сказала Морган. — И у нас есть доказательство.

Она включила другой файл. На записи был слышен голос Пенелопы.

— Ты точно рассчитал дозу?

— Конечно. Она думает, что просто переутомилась.

— А если врач заметит?

— Врач уже получил деньги.

Затем раздался голос Гаррета:

— После аварии все будут считать, что сердце не выдержало. Тобиаса тоже не станет, и никто не сможет оспорить бумаги.

Тобиас отвернулся. Его плечи дрожали.

Я не плакала. Слёз больше не было. Во мне осталось только ясное, ледяное понимание.

Гаррет не сорвался.

Он планировал.

Он не потерял контроль.

Он просто решил, что я никогда не узнаю правду.

Морган выключила запись.

— Следователь Морган, где сейчас Гаррет?

— Уехал с берега. Но мы знаем, куда он направился.

Тобиас подошёл к окну насосной станции.

— На верфь.

— Почему?

— Он попытается забрать оригиналы документов, пока думает, что Розалинда мертва.

Морган достала телефон. В ту же секунду он зазвонил.

Она ответила и побледнела.

— Что случилось?

Женщина слушала несколько секунд, потом посмотрела на меня.

— В доме Розалинды нашли следы взлома. И ещё кое-что.

— Что?

— Пенелопа приехала туда одна. Она открыла сейф и позвонила человеку, которого мы не смогли отследить.

Тобиас резко повернулся.

— Виктор?

— Нет, — сказала Морган. — Она позвонила вашему нотариусу.

На экране появился новый снимок: Пенелопа стояла у сейфа, а рядом лежал мой медный брелок-якорь, сорванный с ключей в машине.

Под фотографией было сообщение, отправленное с её телефона: «Если Розалинда выжила, у неё есть только один способ вернуть себе жизнь».

В этот момент пришло ещё одно сообщение. От Гаррета.

«Я знаю, где вы. Через час Тобиас будет мёртв, а Розалинда сама подпишет всё, что мне нужно».

Морган подняла глаза.

— Он думает, что держит вас в ловушке. Но мы можем заставить его сказать правду вслух.

Тобиас посмотрел на меня.

— Ты готова вернуться туда, где он пытался тебя убить?

Я взяла со стола медный якорь.

— Да.

Только мы ещё не знали, что Гаррет подготовил на верфи не последнюю ловушку…