Трое детей босса мафии кричали без остановки, пока тихая девочка не наклонила куклу — и его лицо изменилось

В ту ночь трое моих детей кричали так, будто в детской горел пожар, хотя каждая камера показывала идеальный порядок.

Тео, Майлз и Нора родились с разницей в несколько минут и обычно засыпали почти одновременно. Но в тот вечер они плакали уже два часа. Не капризничали. Не хныкали. Они захлёбывались криком, выгибали спины и царапали воздух крошечными пальцами.

Я стоял посреди детской и чувствовал, как холодеют ладони.

В своей жизни я видел, как взрослые мужчины опускались на колени, лишь услышав моё имя. Деньги покупали мне информацию, верность, охрану и молчание. Но они не могли заставить замолчать моих детей.

— Ещё раз проверьте температуру, — приказал я.

Педиатр доктор Вейл посмотрел на термометр, потом на меня.

— Нормальная.

— Животы?

— Мягкие. Дыхание чистое. Сыпи нет.

— Тогда почему они орут?

Он промолчал. На его верхней губе блестела испарина.

За два часа три няни успели покормить детей, переодеть их, поменять подгузники, включить музыку, выключить музыку и даже разнести кроватки по разным углам комнаты. Ничего не помогало. Они начинали кричать одновременно, словно кто-то подавал им невидимый сигнал.

В семь сорок три вечера я вытащил из ресторана специалиста по детскому сну. В восемь десять он предложил приглушить свет. В восемь двадцать две доктор Вейл сказал, что нужно ехать в клинику.

— В клинике они будут кричать ещё громче, — ответил я. — И там будет слишком много людей.

Я не любил людей рядом с моими детьми.

Особенно после того, как год назад кто-то пытался подкупить водителя моей жены.

У двери стояла Элена, моя домработница. Она держала руки сцепленными на животе и смотрела на детей так, будто слышала в их крике нечто, чего не слышали мы.

Рядом с ней была её четырёхлетняя дочь Софи.

Девочка почти никогда не говорила. Она пряталась за юбкой матери, носила две косички и старую тряпичную куклу с выцветшим жёлтым платьем. На груди куклы был пришит маленький медный колокольчик без язычка. Он давно не звенел, но Софи всё равно прижимала его к себе, когда пугалась.

— Уведите ребёнка, — резко сказал я.

Элена вздрогнула.

— Простите, господин Моретти. Она сама вошла. Я сейчас…

— Нет, — неожиданно перебила Софи.

Все повернулись к ней.

Девочка шагнула в комнату, крепко прижимая куклу. Под её босой пяткой скрипнула деревянная планка пола.

— Софи, нельзя, — прошептала Элена.

— Они не голодные, — сказала девочка.

Доктор Вейл усмехнулся, но сразу замолчал, когда я посмотрел на него.

Софи подошла к первой кроватке. Тео кричал, краснея до ушей. Девочка не коснулась его, только положила куклу на край матраса и начала медленно покачивать её.

Через минуту крик Тео стал тише.

Майлз перестал выгибаться.

Нора ещё всхлипывала, но уже не закрывала лицо руками.

В комнате наступила такая внезапная тишина, что я услышал, как на каминных часах перескочила стрелка.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Софи не ответила. Она забралась коленями на ковёр и наклонила куклу к свету.

Раздался сухой щелчок.

Лицо девочки изменилось мгновенно. Она перестала улыбаться, прижала палец к губам и посмотрела не на детей, а на вентиляционную решётку над дальнейшей кроваткой.

— Софи? — позвала мать.

Девочка медленно встала. В её руке кукла снова щёлкнула, будто внутри что-то повернулось.

Я сделал шаг к ней.

— Что ты услышала?

Софи подняла глаза, и впервые за всё время я увидел в них не детский страх, а уверенность.

Она протянула мне куклу, потом показала на стену и прошептала:

— Там тоже есть сердце.

В этот момент из коридора донёсся звук открывающегося замка. Мой начальник охраны Виктор вошёл в детскую, держа под мышкой чёрную папку, и замер, увидев девочку возле вентиляции. Он побледнел так быстро, что я успел заметить это раньше всех.

— Господин Моретти, — сказал он, — нам нужно немедленно поговорить.

Я не ответил. Софи уже тянула руку к решётке, за которой что-то едва слышно вибрировало…

ЧАСТЬ 2

Софи уже тянула руку к решётке, за которой что-то едва слышно вибрировало…

— Не трогай! — крикнул Виктор.

Его голос ударил по комнате сильнее детского плача.

Софи отшатнулась. Кукла выпала на ковёр, медный колокольчик стукнулся о деревянную полку и издал глухой металлический звук. Все трое детей снова одновременно вздрогнули.

Тео заплакал первым.

Потом Майлз.

Нора закричала так, что доктор Вейл прижал ладонь к уху.

Я медленно повернулся к Виктору.

— Почему ты запретил ей касаться решётки?

— Потому что за ней провода. Это опасно.

— В детской нет проводов, о которых я не знаю.

— Система охраны, — быстро ответил он. — Я установил дополнительный датчик после попытки проникновения.

— Когда?

Виктор на секунду замолчал.

— Три недели назад.

Я посмотрел на камеры. На потолке мигал зелёный огонёк главного наблюдательного модуля.

— Почему в отчёте этого нет?

— Я собирался доложить.

— Три недели?

— Были другие проблемы.

Элена подняла с пола куклу. Софи вырвала её обратно и прижала к груди.

— Кукла знает, — прошептала девочка.

— Что она знает? — спросил я, присев перед ней.

Софи показала на медный колокольчик.

— Он делает так, когда слышит второй.

Она наклонила куклу. Щелчок. Потом ещё один — из вентиляции. Почти такой же, но более глубокий.

У меня по спине прошёл холод.

— Выключите всё, — приказал я.

Виктор не двинулся.

— Сейчас же.

Он достал телефон, но экран погас в его руке.

— Связи нет.

Один из моих людей у двери потянулся к рации.

— У меня тоже.

В тот момент я понял: это не случайная неисправность и не детская болезнь. Кто-то отключил связь внутри дома, а Виктор слишком хорошо знал, где установлен неизвестный мне датчик.

— Открой вентиляцию, — сказал я.

— Нельзя без инженера.

— Я сказал — открой.

Охранник Роман подал мне отвёртку. Металл оказался ледяным. Я снял решётку сам. За ней не было обычных проводов. На внутренней стенке сидела небольшая чёрная коробка, закреплённая магнитом. От неё отходили два тонких кабеля, а в центре мигал красный огонёк.

Дети кричали всё громче.

Софи закрыла уши, но не плакала.

— Уберите её, — сказал доктор Вейл. — Это может быть раздражитель высокой частоты.

— Ты только что сказал, что ничего не нашли.

— Я не знал о коробке.

Виктор сделал шаг к вентиляции.

— Дайте мне.

— Стой.

— Если устройство перегреется, оно может загореться.

— Тогда объясни, почему ты знаешь это раньше специалиста.

Его лицо стало неподвижным.

— Я отвечаю за безопасность дома.

— Ты отвечаешь передо мной.

На полу рядом с кроваткой лежала кукла. Софи подняла её, повернула спиной и ногтем подцепила край ткани. Внутри что-то блеснуло. Девочка посмотрела на меня, потом на Виктора.

— Там ещё одно, — сказала она.

Я присел и взял куклу. В шве действительно был спрятан маленький металлический цилиндр. Он был тёплым, будто работал совсем недавно.

Виктор побледнел.

— Это просто часть игрушки, — произнёс он.

— Тогда почему ты испугался?

Он не ответил.

Я приказал Роману запереть двери, а Элене увести Софи в соседнюю комнату. Но девочка вцепилась в мою рубашку.

— Не уходи, — прошептала она. — Они опять включат.

— Кто?

Софи посмотрела на Виктора.

Тот резко развернулся к двери.

Роман успел преградить ему путь.

— Отойдите, — процедил Виктор.

— Не сегодня, — сказал я.

И тогда из вентиляции раздался новый звук — короткий, тройной щелчок. Все дети замолчали одновременно. Даже доктор Вейл перестал дышать.

На телефоне Виктора загорелся экран. Одно сообщение. Без имени отправителя.

Он прочитал его и впервые за много лет опустил глаза.

Я вырвал телефон из его руки. На экране было всего пять слов: «Если он узнает, дети не проснутся»…

ЧАСТЬ 3

Если он узнает, дети не проснутся…

— Кто он? — спросил я.

Виктор молчал.

Я ударил ладонью по столу так, что со стекла подпрыгнул стакан воды.

— Кто отправил сообщение?

— Я не знаю.

— Ты только что получил угрозу в своей руке, в моей детской, после того как мы нашли твоё устройство. Не лги мне.

— Я не устанавливал его.

— Но знал о нём.

Роман прижал Виктора к стене. За его спиной продолжал мигать красный огонёк коробки. Доктор Вейл отключил питание, и дети впервые за два часа начали дышать ровно.

Софи сидела на ковре, прижимая куклу к коленям. Она смотрела на металлический цилиндр, который я положил рядом.

— Поверни, — сказала она.

— Что?

— Его. Как куклу.

Я взял цилиндр двумя пальцами и повернул крышку. Внутри оказался крошечный передатчик, карта памяти и сложенный вчетверо листок. На листке были записаны даты, время и три имени: Тео, Майлз, Нора.

У меня потемнело в глазах.

— Это не просто устройство, — сказал доктор Вейл. — Кто-то проверял реакцию детей.

— Зачем?

Виктор закрыл глаза.

— Чтобы заставить вас уехать из дома.

— Кто?

— Ваш брат.

Имя ударило сильнее, чем я ожидал.

Лука Моретти исчез из моей жизни семь лет назад, после того как попытался отнять у меня бизнес. Я считал, что он погиб в Южной Америке. Но Виктор признался, что всё это время получал от него деньги.

— Ты поставил датчик по его приказу?

— Я думал, он только хотел напугать вас. Он обещал, что дети не пострадают.

— И ты поверил?

— Я должен был сохранить семью.

— Ты подверг её опасности.

Виктор опустился на стул. Руки у него дрожали.

— Устройство издавало звук, который взрослые почти не слышат. Дети слышали. Лука хотел, чтобы вы сочли дом небезопасным, вывезли детей и приехали в старую клинику на окраине. Там вас должен был встретить его человек.

Я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается ярость.

Но Софи вдруг потянула меня за рукав.

— Там ещё один звук.

Она указала не на вентиляцию, а на потолок.

Я поднял голову. В углу, возле пожарного датчика, мигал второй красный огонёк.

Доктор Вейл выругался и полез на стул. Под крышкой датчика обнаружилась камера, направленная прямо на кроватки.

— Она передавала изображение, — сказал он. — И звук.

На экране телефона Виктора появилось новое сообщение. На этот раз оно пришло с неизвестного номера, но к нему прикрепили снимок.

На фотографии были мы: я, дети и Софи в детской. Снимок сделали меньше минуты назад.

Под ним стояла одна фраза: «Теперь вы знаете только половину».

Телефон зазвонил.

Я включил громкую связь.

— Адриен, — произнёс мужской голос. — Если хочешь, чтобы трое детей пережили эту ночь, приезжай один. И возьми с собой девочку.

Софи побледнела.

Я сжал телефон так сильно, что треснула его крышка.

— Лука, — сказал я.

В ответ раздался тихий смех.

— Нет. Лука уже едет к тебе…