Я проснулась в постели главы мафии под объективом камеры, а на рассвете человек рядом с ним внезапно перестал улыбаться

Я проверила пульс Адриена Моретти раньше, чем поняла, что на меня смотрит камера.

Его рука лежала у меня на бедре, белая рубашка была расстёгнута на три пуговицы, а красный огонёк над объективом мерцал в углу спальни. Тяжёлое покрывало пахло кедром и чужим стиральным порошком. Во рту стоял металлический привкус.

— Господин Моретти, — прошептала я.

Он не шевельнулся.

— Адриен.

Пульс был ровным, но слишком медленным. Я села, и комната поплыла. На прикроватной тумбе лежали четыре чёрные шпильки, аккуратно выстроенные в ряд. Мои шпильки. Кто-то вынул их из волос одну за другой.

Это испугало меня сильнее, чем камера.

Случайность оставляет беспорядок. Здесь всё было сделано тщательно.

Я посмотрела на себя. Чёрные брюки для работы, белая блузка застёгнута, обувь снята. Пиджак и фартук исчезли. Один туфель стоял возле комода, второй — рядом с ногами Адриена. Оба были поставлены носками в одну сторону.

Я не пила. Я вообще почти не пила на службе. Три года работы фельдшером научили меня доверять не ощущениям, а признакам. А признаки кричали: меня усыпили.

Последнее, что я помнила, случилось в его кабинете около десяти вечера. Я принесла кофе на серебряном подносе, когда он неожиданно спросил:

— Почему вы единственная сотрудница в этом доме, которая смотрит мне в глаза?

— Потому что девять лет работала в скорой помощи, — ответила я. — Там быстро понимаешь: опаснее всего тот, кто не знает, насколько он опасен.

Адриен замер. Но смотрел он не на меня, а куда-то за моё плечо.

Я обернулась и увидела на книжной полке крошечный красный огонёк.

Потом мои колени подогнулись.

Теперь я стояла босиком на холодном паркете и старалась не упасть. Из вентиляционной решётки тянуло сладковатым химическим запахом. Панель климатической системы мигала жёлтым: неисправность.

Я задержала дыхание и рванула к окну. Ручка не поддалась. Заперто.

— Адриен! — крикнула я.

Он застонал, повернул голову и открыл глаза.

Сначала в них была пустота. Потом он увидел меня, свою руку на моём бедре и камеру.

— Не двигайтесь, — сказал он хрипло.

— Это ваша спальня. Ваша камера. Ваш приказ?

— Если бы это был мой приказ, вы бы уже не проснулись.

Он попытался сесть, но тут же схватился за виски. Я подала ему стакан воды с тумбы, однако он не сделал ни глотка.

— Кто знает, что мы здесь? — спросила я.

— Все, кто должен знать.

— Плохой ответ.

В коридоре раздались шаги. Спокойные, размеренные. Кто-то не торопился, потому что точно знал: дверь заперта не будет.

Адриен резко поднялся. На его запястье проступили красные следы, будто его удерживали ремнём.

— Спрячьтесь за шкафом.

— Я не прячусь.

— Сегодня спрячьтесь.

Дверь открылась. На пороге стоял его двоюродный брат Виктор Моретти, управляющий охраной. В руке он держал планшет, а на лице — спокойную улыбку человека, который уже выиграл спор.

— Доброе утро, Адриен, — сказал Виктор. — Полагаю, ты готов объяснить гостям, почему твоя служанка провела ночь в твоей постели.

Адриен шагнул передо мной.

— Закрой дверь, Виктор.

— Поздно. Внизу уже собрались люди.

Виктор поднял планшет. На экране застыл кадр с камеры: я лежала рядом с Адриеном, его рука на моём бедре.

— Через пять минут этот снимок увидят все, кому нужно, — добавил он.

Я заметила, что на его пальце нет перчатки, но под ногтем большого пальца блестит крошечная капля прозрачного вещества.

Тогда Виктор протянул руку к папке, лежавшей на столе у двери, и сказал:

— Но сначала вы оба узнаете, кто именно приказал вас сюда привести…

ЧАСТЬ 2

— Не трогай папку, — произнёс Адриен.

Виктор остановился, но улыбка осталась на его лице.

— Ты всё ещё думаешь, что отдаёшь распоряжения?

Он вошёл в комнату и закрыл дверь. За ней остались двое охранников. Я услышала, как один переступил с ноги на ногу: тяжёлый ботинок скрипнул по мрамору.

— Мара, — сказал Адриен, не сводя глаз с Виктора, — выведите её из дома.

— Нет, — перебила я. — Я хочу знать, почему меня усыпили.

Виктор тихо рассмеялся.

— Вы слышали? Она хочет знать. Какая трогательная храбрость.

— Я не трогательная, — ответила я. — Я просто помню, как выглядит человек после передозировки седативным препаратом. У Адриена расширены зрачки, но нет запаха алкоголя. У меня немеют пальцы. Значит, нас не просто уложили рядом.

Смех исчез с его лица на секунду.

Я увидела это. И Адриен тоже.

Он сделал шаг к Виктору.

— Что ты распылил через вентиляцию?

— Ничего.

— Тогда почему панель показывает неисправность?

— Старый дом. Старые приборы.

Я сорвала с кресла декоративную салфетку, прижала её к носу и открыла маленькую дверь в стене. За ней находился технический шкаф. Внутри лежал фильтр, влажный по краям. На металлической решётке блестели маслянистые следы.

— Это не неисправность, — сказала я. — Здесь недавно подключали баллон.

Виктор резко дёрнулся, но Адриен схватил его за воротник.

— Кто дал тебе доступ к системе?

— Охрана.

— Какая именно?

— Та, которую ты нанял.

Адриен прижал его к стене. Рамка с семейной фотографией качнулась и упала на пол, разбив стекло.

— Ты пришёл сюда утром слишком быстро, — сказал Адриен. — Значит, ждал.

— Я пришёл спасти тебя от скандала.

— Ты принёс готовый снимок.

— Камера записывает всё автоматически.

— Но не печатает фотографии и не раскладывает обувь возле кровати.

Виктор посмотрел на мои туфли. Его взгляд задержался на левом каблуке.

Я наклонилась и провела пальцем по подошве. На коже осталась тонкая белая пыль.

— Это не пыль, — сказала я. — Мелкий порошок для отпечатков. Кто-то хотел проверить, наступала ли я на что-нибудь после того, как потеряла сознание.

Виктор перестал улыбаться.

Из коридора донёсся голос:

— Господин Моретти, к вам прибыл советник Риццо.

Адриен отпустил Виктора и посмотрел на меня.

— Вы должны уйти через служебный проход.

— А вы останетесь с человеком, который только что пытался вас убить?

— Я привык.

— А я нет.

— Мара, это не ваша война.

Я посмотрела на камеру.

— Она стала моей, когда меня положили рядом с вами.

Виктор поправил воротник и вдруг заговорил спокойнее:

— Адриен, если ты сейчас не подпишешь передачу полномочий, запись окажется у полиции. Они увидят компрометирующие кадры, найдут наркотик и решат, что ты сам устроил эту сцену.

— Где журнал ночной охраны? — спросила я.

Он перевёл взгляд на меня.

— Какой журнал?

— В нём отмечают каждое открытие дверей. Я видела его у поста охраны вчера вечером.

— Электронный журнал исчез, — сказал Адриен.

Виктор медленно повернул голову к нему.

— Не исчез. Сервер дал сбой.

— В тринадцать минут второго? — спросила я. — Именно тогда, когда мы пропали с камер?

Он замолчал.

Адриен подошёл к столу и поднял папку. Под ней обнаружился маленький металлический ключ с красной меткой. На метке было выгравировано число семь.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Не знаю.

Я сразу поняла, что он лжёт.

Виктор смотрел на ключ так, будто увидел огонь.

В дверь постучали.

— Господин Моретти, советник требует немедленного ответа.

Адриен вставил ключ в боковой замок папки. Внутри щёлкнул скрытый механизм.

— Если там то, что я думаю, — прошептал он, — дом уже не мой.

Крышка поднялась, но Адриен не успел вынуть первый лист. Его телефон зазвонил. На экране высветился номер больницы.

Он ответил.

— Говорите.

Лицо Адриена изменилось. Затем он включил громкую связь, и женский голос произнёс:

— Господин Моретти, анализ крови подтвердил, что препарат был введён не вам и не Маре. В вашей спальне был третий человек…

Виктор сделал шаг к двери.

А на экране камеры вдруг появилось новое изображение — человек в маске, который входил в комнату до нас…

ЧАСТЬ 3

— Увеличьте изображение, — приказал Адриен.

Камера дрогнула, и лицо человека в маске расплылось на экране. Я уже почти смирилась с тем, что его невозможно узнать, когда заметила левую руку. На запястье была тонкая металлическая цепочка с маленькой плоской подвеской.

Я видела её раньше.

На руке Виктора.

— Сними часы, — сказала я.

— Что?

— Я сказала: сними часы.

Виктор отступил.

Адриен вырвал у него планшет и посмотрел на изображение. На следующем кадре человек в маске наклонялся над кроватью. Подвеска блеснула у самого края рукава.

— Ты был здесь, — произнёс Адриен.

— Это может быть кто угодно.

— Тогда почему на тебе такая же цепочка? — спросила я.

Виктор сорвал её с запястья. Подвеска упала на ковёр и тихо звякнула.

В комнате стало так тихо, что я услышала капли дождя на стекле.

Адриен открыл папку и вынул листы. На первой странице стояла схема дома с отмеченной вентиляцией, спальней и комнатой охраны. На второй — список препаратов и время их подачи. На третьей — договор о передаче полномочий, уже подписанный Виктором от имени Адриена.

— Ты собирался объявить меня недееспособным, — сказал Адриен.

— Ты был недееспособен.

— Я был без сознания четыре часа.

— Именно поэтому документ действителен.

Я перевернула последний лист. Там находилась распечатка с камер, но не только той, что стояла в спальне. На ней Виктор входил в кабинет, подсыпал что-то в чашку и выключал камеру в коридоре.

— Вот почему пропал журнал, — сказала я. — Ты удалил запись о себе.

Адриен нажал на кнопку воспроизведения. На экране раздался голос Виктора:

— К утру он подпишет всё. Девушку оставьте рядом с ним. Если проснётся раньше, сделайте так, чтобы она выглядела виноватой.

Виктор побледнел.

— Это подделка.

— Твой голос, — сказал Адриен.

— Можно смонтировать.

— А запись с твоим лицом тоже можно смонтировать? — спросила я.

Он резко кинулся к планшету. Адриен перехватил его руку и прижал к столу.

— Достаточно.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошипел Виктор. — Без меня этот дом развалится. Твои люди отвернутся. Советник уже ждёт внизу.

— Пусть ждёт.

Дверь открылась, и вошёл советник Риццо. За ним стояли двое сотрудников внутренней безопасности. Риццо увидел разбитую рамку, Виктора у стола и папку в руках Адриена.

— Что здесь произошло?

Адриен передал ему документы.

— Мой двоюродный брат отравил меня, подставил Мару, удалил ночной журнал и попытался забрать управление домом.

Риццо бегло просмотрел бумаги. Его пальцы задрожали.

— Виктор, это правда?

— Он сумасшедший. А эта женщина всё устроила ради денег.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная злость.

— Я работала на кухне и не знала его до вчерашнего вечера.

— Но камера показывает тебя рядом с ним.

— Камера показывает ложь, которую ты построил.

Адриен включил последнюю запись. Виктор на ней стоял в спальне один и поправлял руку Адриена на моём бедре. Затем он аккуратно раскладывал мои шпильки и ставил туфли у кровати.

Риццо поднял глаза.

— Ты подготовил сцену.

Виктор больше не отвечал.

Адриен достал телефон и набрал номер.

— Заблокируйте счета Виктора. Никого не выпускайте из дома. Материалы отправьте следователю.

Виктор смотрел на него с ненавистью.

— Ты думаешь, всё закончилось?

Телефон Адриена зазвонил снова. На этот раз звонила больница.

Он выслушал несколько секунд, затем передал телефон мне.

— Мара, это вас.

Женщина на другом конце сказала:

— Мы нашли в вашем анализе след вещества, которое вводят не через воздух. Кто-то сделал вам укол уже после того, как вы потеряли сознание. И у нас есть ещё один результат: препарат был куплен по вашему имени две недели назад.

Я посмотрела на Виктора.

Он молчал.

Но в этот момент на телефоне Адриена появилась новая строка: перевод крупной суммы с моего банковского счёта на счёт человека, которого я никогда не видела.

И отправитель уже готовил следующий шаг…