Я поднял оружие на молодую служанку у колыбели сына, но её спокойный взгляд заставил мою руку дрогнуть

Я ворвался в детскую с пистолетом в руке и увидел, как незнакомая служанка держит моего сына у груди, хотя врачи уже объявили его почти безнадёжным.

— Отойди от него! — крикнул я.

Девушка вздрогнула, но не отступила. Она только крепче прижала Лео к себе. На её белой рабочей блузке расползалось маленькое молочное пятно, а на запястье дрожал дешёвый браслет из деревянных бусин, будто каждая бусина отсчитывала последние секунды чьей-то жизни.

Мой сын продолжал глотать.

Слабое движение его горла показалось мне невозможным. Две недели он не принимал ни смесь, ни донорское молоко. Его крошечное тело худело прямо на глазах, а мониторы пищали так, словно терпение самой смерти уже заканчивалось.

— Я сказал, убери руки от моего ребёнка!

— Если я уберу, он снова начнёт задыхаться, — ответила она.

Её голос был тихим. Не наглым. Не испуганным. Именно это напугало меня сильнее всего.

Позади меня вбежал охранник Марко, затем ночная медсестра, бледная и растрёпанная. На столике рядом с ней по-прежнему стоял бокал вина, покрытый тонкими каплями конденсата.

— Господин Росси, — пробормотала медсестра, — это недоразумение. Я… я на минуту закрыла глаза.

— На минуту? — Я не сводил взгляда с её лица. — Мой сын умирал, пока ты спала.

Ханна медленно опустила глаза на Лео. Он впервые за много дней выглядел не серым, а живым. Его пальцы сжались на ткани её блузки, и от этого движения у меня внутри что-то болезненно оборвалось.

Я вспомнил Софию.

Восемь месяцев беременности. Её ладонь на животе. Смех в машине. Красная вспышка взрыва. Осколки стекла в её волосах. Кровь, которую я пытался остановить голыми руками.

После её смерти я приказал уничтожить всех, кто стоял за нападением. Но теперь мой сын умирал в доме, который охраняли лучше любого банка.

— Кто ты такая? — спросил я.

— Ханна Хейс. Я убираю комнаты на втором этаже.

— И решила кормить моего наследника?

— Я решила не дать ему умереть.

В этот момент в детскую вбежал доктор Джулиан Холлоран. Он взглянул на монитор, потом на Лео, и его лицо изменилось.

— Не трогайте её, — сказал он.

Я медленно повернул к нему голову.

— Ты сейчас защищаешь женщину, которая нарушила все правила доступа к моему сыну?

— Я защищаю единственный способ, которым он сегодня получил питание.

Монитор издал ровный, более уверенный звук. Лео продолжал сосать, и его щеки постепенно наливались цветом.

Я опустил пистолет, но не убрал его.

— Позови охрану и полицию, — бросил я Марко.

Ханна вздрогнула.

— Я не крала его, господин Росси.

— Тогда почему ты вошла сюда ночью?

Она подняла на меня глаза. В них стояла такая усталость, что на секунду я забыл о злости.

— Потому что три недели назад я потеряла дочь. Ей было всего несколько часов до рождения. Моё тело ещё не поняло, что её нет.

В комнате стало тихо.

Даже медсестра перестала оправдываться.

Ханна осторожно отняла Лео от груди. На губах сына блестела капля молока. Он не заплакал. Он просто уснул, впервые за четырнадцать дней без кислородной маски и судорог.

Джулиан посмотрел на меня.

— Нам нужно поговорить не в коридоре.

— Говори здесь.

Он достал из кармана телефона и показал результаты последних анализов.

— Его организм не просто отказывался от смеси, Лоренцо. В крови обнаружено вещество, подавляющее аппетит и замедляющее работу желудка.

Я почувствовал, как холод поднимается от пола к груди.

— Что ты сказал?

Джулиан открыл рот, но в этот момент из коридора донёсся резкий сигнал тревоги. Все камеры в доме одновременно погасли. Марко схватился за рацию, а за дверью послышались быстрые шаги.

Ханна прижала спящего Лео к себе.

На пороге появился мой начальник службы безопасности, держа в руке тонкую кожаную папку. Он остановился, посмотрел на Ханну, а потом на меня.

— Господин Росси, — произнёс он, — прежде чем вы вызовете полицию, вам нужно увидеть, что нашли в комнате вашей жены.

Он протянул руку к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

Он протянул руку к застёжке папки, но я перехватил его запястье.

— Где ты это нашёл?

— В старой комнате госпожи Софии. За панелью у камина.

Мой большой палец ощутил пульс под его кожей. Он бился часто, почти так же, как сердце Лео на мониторе.

— Открой.

Начальник безопасности Виктор Сальвиано расстегнул папку. Внутри лежали распечатанные медицинские назначения, фотографии упаковок смеси и маленький стеклянный флакон без этикетки.

Ханна побледнела.

— Это было в комнате Софии?

— Да, — ответил Виктор. — Но есть ещё кое-что.

Он положил на стол снимок. На нём была София, сидящая в нашей гостиной за несколько дней до взрыва. Она держала в руке чашку чая и улыбалась кому-то за пределами кадра. На обороте фотографии стояла дата, а рядом — короткая запись её почерком.

«Если со мной что-то случится, не верь тому, кто первым предложит помощь».

У меня пересохло во рту.

— Кто сделал снимок?

— Мы пока не знаем.

— Ты сказал «пока». Значит, уже кого-то проверяешь.

Виктор отвёл взгляд.

— Я проверяю всех, кто имел доступ к кухне, детской и медицинским журналам.

Ночная медсестра резко поднялась с кресла. Её бокал качнулся, и красная жидкость пролилась на белую скатерть.

— Я не имею к этому отношения, — прошептала она.

— Тогда не двигайся, — приказал Марко.

Она замерла.

Ханна стояла у окна, прижимая Лео к плечу. Деревянные бусины её браслета тихо постукивали о детскую бутылочку. Этот звук почему-то напоминал мне гальку, которую София собирала на берегу моря. Я сам подарил ей тот браслет в день, когда мы узнали о беременности.

— Почему твоя кровь подходит ему? — спросил я Ханну.

Она вздрогнула.

— Я не знаю.

— Джулиан говорит, что без твоего молока он снова начнёт угасать.

— Я тоже не знаю почему.

— Но ты знала, что делать.

Ханна закрыла глаза.

— Когда моя дочь умерла, врачи сказали, что молоко исчезнет через несколько дней. Оно не исчезло. Я пыталась сцеживаться, чтобы не заболеть, но не могла выбросить всё это. Сегодня я услышала плач Лео. Я не думала. Я просто вошла.

Её голос сорвался на последнем слове.

Мне хотелось поверить ей. Но моя жизнь давно научила меня, что самые опасные люди говорят искренне.

В три часа двадцать минут мы перевезли Лео в закрытую лечебную комнату на первом этаже. Джулиан подключил новые датчики. Ханна сидела рядом, а я стоял у двери, не выпуская пистолет из поля зрения.

— Господин Росси, — сказал доктор, — если вещество действительно вводили малыми дозами, это объясняет, почему никто не заметил отравление. Его добавляли в питание.

— Кто мог это сделать?

— Тот, кто знал расписание кормлений.

Я посмотрел на медсестру.

Она заплакала.

— Клянусь, я ничего не добавляла.

— Но ты оставляла смесь без присмотра.

— Мне приказывали не менять бутылочки и не задавать вопросов.

— Кто приказывал?

Она сжала край халата. На ткани темнела вышитая эмблема частной клиники, которую я лично нанял для Лео.

— Ваш поверенный, господин Росси. Мистер Кроуфорд.

Имя ударило меня сильнее, чем выстрел.

Эдгар Кроуфорд управлял моими фондами, сидел рядом со мной на похоронах Софии и первым предложил оформить временное управление наследством Лео. Он называл моего сына «активом», когда думал, что я не слышу.

Я набрал его номер.

Он ответил после первого гудка.

— Лоренцо, сейчас почти четыре утра. Что случилось?

— Мой сын начал есть.

На линии повисла пауза.

— Это замечательно.

— Ты звучишь разочарованно.

— Ты устал и подозреваешь всех подряд.

— А ты знаешь, что его отравляли?

Кроуфорд тихо рассмеялся.

— Если бы я хотел причинить вред ребёнку, ты бы никогда не узнал.

Я записал этот разговор ещё до того, как он закончил фразу.

— Где ты сейчас?

— В своём доме.

— Тогда оставайся там.

— Не угрожай мне, Лоренцо. Пока ты скорбишь, я единственный, кто удерживает твою империю от распада.

Он отключился.

Через минуту на телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

«Спроси Ханну, почему в свидетельстве о смерти её дочери стоит чужая фамилия».

Я поднял глаза.

Ханна смотрела на меня, и в её руках дрожала та самая папка.

— Я нашла её утром в комнате Софии, — прошептала она. — Но не открыла. Я боялась, что внутри доказательство того, что из-за меня Лео заболел.

— Почему ты всё-таки принесла её сюда?

Она провела пальцем по краю кожаной обложки.

— Потому что на ней написано имя моей дочери. И дата, которая совпадает с ночью, когда погибла ваша жена…

Ханна медленно подняла крышку папки, и первая страница показалась изнутри…

ЧАСТЬ 3

Ханна медленно подняла крышку папки, и первая страница показалась изнутри.

Джулиан наклонился ближе. Я тоже шагнул к столу, чувствуя, как под рубашкой холодеет кожа.

На странице был официальный бланк клиники. Вверху стояло имя ребёнка: «Марта Хейс». Ниже — дата рождения, совпадающая с днём смерти Софии. В графе матери значилась Ханна. В графе отца — пустота.

Но рядом лежала вторая копия.

В ней имя ребёнка было зачёркнуто, а вместо него вписано: «Леонардо Росси, временная запись».

Ханна издала тихий звук, будто ей выбили воздух из лёгких.

— Нет… — прошептала она. — Моя дочь была жива.

Я посмотрел на Джулиана.

— Объясни.

Доктор взял документы дрожащими пальцами.

— Здесь подпись заместителя директора клиники. Но печать поддельная. Кто-то изменил записи после родов.

— Зачем?

Он перевернул страницу. Под ней лежал отчёт о вскрытии, которого никогда не проводили. В заключении утверждалось, что девочка умерла от врождённого порока сердца.

Ханна покачала головой.

— Мне не разрешили увидеть её. Сказали, что тело уже отправили в морг. Я была без сознания после падения и… я поверила.

Я почувствовал, как в памяти вспыхнул другой образ: София в машине, её ладонь на животе, слова о том, что она хочет назвать дочь Марту, если ребёнок окажется девочкой. Она узнала пол за неделю до взрыва, но попросила никому не говорить.

Лео родился через два месяца после её смерти.

— Подожди, — сказал я. — Ханна была беременна на тридцать восьмой неделе три недели назад. Лео родился два месяца назад.

Джулиан открыл следующий документ.

— Это не о Лео.

Он достал результаты генетического анализа.

В комнате стало так тихо, что я слышал каждый щелчок деревянных бусин на браслете Ханны.

— Мы сравнили образец молока Ханны с кровью Лео, — продолжил Джулиан. — Совпадение не означает родство. Но в папке есть ещё один результат.

Он положил передо мной лист.

На нём были генетические профили Лео, Софии и неизвестной женщины.

— Это анализ, который София заказала за день до поездки на благотворительный вечер, — сказал доктор. — Ребёнок, которого она носила, не был биологически связан с ней.

Я уставился на строки, не понимая, как они могут существовать.

— Но София была его матерью.

— Она выносила его. Однако эмбрион был создан из яйцеклетки другой женщины.

Ханна закрыла рот ладонью.

— Женщины, у которой забрали дочь, — закончила она.

Я посмотрел на неё.

Джулиан кивнул.

— Марта Хейс и Лео Росси — один и тот же ребёнок. София согласилась выносить ребёнка Ханны после тайного договора о суррогатном материнстве. Но кто-то подменил документы и объявил Марту умершей. После аварии ребёнка зарегистрировали как сына Лоренцо и Софии, чтобы контроль над наследством остался у нужного человека.

Ханна опустилась на стул.

— Значит, Лео… моя дочь?

Я посмотрел на сына. Он спал, положив кулачок возле щеки, и его дыхание стало ровнее.

— Да, — сказал я. — Но София всё равно была его матерью. Она спасала его до последнего дня.

Дверь распахнулась.

В комнату вошёл Эдгар Кроуфорд. За ним стояли двое вооружённых мужчин.

— Какая трогательная семейная встреча, — произнёс он.

Я поднял пистолет.

— Ты убил Софию?

— Нет. Я просто сделал так, чтобы её смерть принесла пользу.

— Ты отравлял Лео.

— Я замедлял его состояние. Если он умрёт до совершеннолетия, фонд переходит под контроль попечителей. А попечители слушают меня.

Ханна встала, прижимая Лео к груди.

— Ты украл мою дочь.

— Я забрал ребёнка у женщины, которая не могла его содержать.

— Ты сказал мне, что она умерла!

— А ты бы отдала её добровольно?

Я включил громкую связь на телефоне. Запись его признания прозвучала в комнате снова: «Если бы я хотел причинить вред ребёнку, ты бы никогда не узнал».

Лицо Кроуфорда стало серым.

Снаружи завыли сирены.

Виктор улыбнулся впервые за всю ночь.

— Полиция уже у ворот.

Но Кроуфорд не выглядел испуганным. Он достал второй телефон, посмотрел на экран и нажал кнопку.

В тот же миг в кармане Джулиана завибрировал его телефон.

Доктор прочитал сообщение и побледнел.

— Что там? — спросил я.

Он поднял глаза.

— Анализ крови Лео показывает, что в его организме осталось ещё одно вещество. И оно начнёт действовать через шесть часов, если мы не найдём противоядие…