ЧАСТЬ 4 — Жених разбил любимую машину моего отца и обвинил меня, но после моего ответа его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Он требует, чтобы Лена приехала одна.

У меня перехватило дыхание.

Отец вырвал телефон из моей руки.

— Где моя дочь?

— Я не знаю, — ответила Изабелла. — Джулиан не доверял мне настолько, чтобы назвать адрес. Он сказал, что София нужна ему живой только до полуночи.

Ольга уже говорила по рации, отдавая короткие распоряжения. Николай звонил в банк и требовал заморозить все счета. Отец стоял посреди гаража, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки.

Я смотрела на пустое место у ворот.

Джулиана увезли десять минут назад.

Но он успел оставить после себя ещё одну ловушку.

— Он не мог организовать это из камеры, — сказала я.

Ольга посмотрела на меня.

— Значит, у него был сообщник.

В этот момент Николай поднял голову.

— Нашёл перевод. За машину заплатили сегодня утром. Деньги ушли не со счёта Джулиана, а с карты, привязанной к телефону Лены.

Я застыла.

— Моего телефона не было рядом с ним.

— Он мог знать пароль.

Я вспомнила, как Джулиан однажды попросил мой телефон, чтобы заказать билеты на свадьбу. Вспомнила, как он долго не возвращал его и улыбался, когда я спросила, что случилось.

Ольга резко повернулась к одному из полицейских.

— Проверьте камеры на дороге. Нужна машина и номер.

Отец шагнул ко мне.

— Ты никуда не поедешь одна.

— Если он ждёт меня, то София может быть в опасности.

— Именно поэтому ты не поедешь.

— Папа, он хотел использовать меня, чтобы добраться до всего, что принадлежит тебе. Теперь он думает, что может заставить меня приехать страхом.

— Он ошибается.

— Тогда позволь мне сделать так, чтобы он продолжал ошибаться.

Ольга положила на стол распечатку.

— Мы нашли адрес. Заброшенная мастерская возле старой железнодорожной станции. Группа захвата уже выехала.

— А София? — спросила я.

— Мы не знаем, внутри ли она.

Отец схватил ключи.

— Я еду.

— Вы останетесь здесь, — остановила его Ольга. — Если Джулиан следит за домом, ему нужна уверенность, что вы не вмешаетесь.

Я поняла первой.

— Он ждёт, что я приеду одна.

— Поэтому вы поедете не одна, — сказала Ольга. — Но он этого не увидит.

Через двадцать минут я сидела в неприметной машине у старой станции. Под пальцами был холодный край защитного жилета, а в кармане лежала маленькая булавка от платья. Я нашла её в гараже после удара. Она оторвалась от ткани, когда Джулиан схватил меня за плечо.

Я сжимала её как доказательство того, что всё это происходило наяву.

Изабелла прислала сообщение: «Дверь с восточной стороны. Свет внутри не включён».

Ольга подняла руку.

Мы вошли.

В мастерской пахло машинным маслом и мокрым деревом. За стеной раздался плач.

— София! — крикнула я.

— Лена, не подходи! — ответила сестра.

В ту же секунду загорелась единственная лампа.

Мужчина в капюшоне держал Софию за плечо. Но оружия у него не было. В другой руке он сжимал папку.

— Подпиши передачу имущества, — сказал он. — И девочка уйдёт.

Я узнала голос.

Это был Саймон.

— Джулиан обещал тебе деньги, — сказала я.

— Он обещал мне свободу.

— Он обещал всем одно и то же.

Ольга незаметно приблизилась к боковой стене.

— Лена, не спорь, — прошептала София.

— Я не спорю. Я разговариваю.

Саймон раскрыл папку.

— Подпиши.

— Ты уже слышал запись, где Джулиан признаётся, что подделал мою подпись?

Саймон замер.

— Какую запись?

— Ту, которая сейчас передаётся следователю. И твоё имя тоже там есть.

Он повернул голову к телефону, который я держала в руке.

— Ты врёшь.

— Проверь сообщения.

Саймон достал телефон. На экране появилось уведомление. Его лицо изменилось.

— Джулиан не должен был меня сдавать, — прошептал он.

— Он уже сдал тебя. Просто ты ещё не понял когда.

Саймон отпустил плечо Софии.

Ольга бросилась вперёд. Через несколько секунд Саймон лежал на полу, а София рыдала у меня на груди.

Я прижала её к себе и почувствовала, как дрожат её пальцы.

— Я думала, ты приедешь одна, — всхлипнула она.

— Я тоже так хотела, — сказала я. — Но теперь я больше не делаю то, чего от меня требуют.

Позже, в полицейском управлении, мне включили запись с телефона Джулиана. Он говорил с адвокатом, не зная, что звонок записывается после задержания.

— Лена подпишет всё, если прижать её к семье, — говорил он. — Она всегда сдаётся, когда боится за близких.

Я услышала свой страх его голосом.

И впервые поняла, что он больше не владеет им.

Адвокат Джулиана пришёл утром и отказался от дела.

— Я не могу представлять человека, который продолжает лгать даже после предъявления записи, — сказал он.

Джулиан попытался позвонить мне из камеры.

Я не ответила.

Потом он прислал письмо через адвоката.

«Я могу всё исправить. Мы всё ещё можем начать сначала».

Я прочитала его у окна больницы, где врач осматривал мои ушибы. За стеклом шёл первый снег.

Я написала только одно слово: «Нет».

Через несколько недель свадьба, которой я боялась лишиться, стала событием, которого я больше всего хотела избежать. Компания отца вернула деньги. Изабелла заключила соглашение со следствием и рассказала, как Джулиан готовил поддельные документы. Марк и Саймон дали показания. Суд назначил Джулиану наказание за нападение, мошенничество и похищение Софии.

Но самым важным для меня оказался не приговор.

А пустая комната Джулиана.

Я приехала туда одна, чтобы забрать вещи. На полке осталась фотография с нашей помолвки. Я взяла её, посмотрела на его руку у меня на талии и положила лицом вниз.

Потом сняла с крючка своё пальто.

В кармане всё ещё лежала маленькая булавка от порванного платья.

Я не выбросила её.

Прошло четыре месяца.

Я переехала в маленькую квартиру у реки и устроилась в мастерскую, где реставрировали старые книги. Каждый день пах клеем, бумагой и яблочным чаем. По утрам София забегала ко мне перед школой и оставляла на столе свои рисунки.

На одном из них были мы втроём: я, она и отец.

Без Джулиана.

— Ты нарисовала нас сильными? — спросила я.

София пожала плечами.

— Нет. Я нарисовала нас вместе.

От этого ответа у меня защемило в груди сильнее, чем от любой боли.

Отец восстановил родстер дяди Матео. Не полностью. На серебристом капоте оставили тонкую линию, которую невозможно было скрыть.

— Пусть останется, — сказал он. — Это тоже часть его истории.

Я провела пальцами по холодному металлу и вспомнила вечер, когда сидела на бетоне, уверяя всех, что со мной всё хорошо.

Теперь я больше никого не убеждала.

В конце зимы пришло ещё одно сообщение от Джулиана. Короткое.

«Я изменился. Дай мне пять минут».

Я удалила его, не отвечая.

Он хотел пять минут.

А я слишком долго отдавала ему годы.

В тот вечер я пришла в гараж одна. Родстер стоял под мягким светом ламп. Внутри лежали новые перчатки, а на зеркале висела фотография дяди Матео, улыбающегося рядом с отцом.

Я достала из кармана маленькую булавку и прикрепила её к внутренней стороне чехла водительского сиденья.

Не как память о Джулиане.

Как память о себе.

О той женщине, которая наконец перестала молчать.

Я закрыла дверь гаража, и серебристый капот поймал первый луч рассвета.

Теперь прошлое не держало меня.

Я держала ключи.