Меня выдали за «разорённого» маркиза в наказание, но после одной запрещённой двери его управляющий перестал улыбаться

В первую же ночь в поместье я увидела, как человек в маске выскользнул из запрещённого кабинета моего мужа, а на снегу осталась кровь.

Это случилось около полуночи. В восточном крыле было так холодно, что пламя в настенной лампе дрожало, будто тоже боялось этого дома. Я вышла из комнаты за кувшином воды и услышала за закрытой дверью глухой удар.

Потом мужской голос прошептал:

— Он не должен был вернуться.

Я замерла, прижав пальцы к вееру из слоновой кости с резным желудём. Этот маленький веер тётка велела мне держать на свадьбе, чтобы скрывать дрожь рук. Теперь он тихо постукивал о моё запястье.

Дверь кабинета распахнулась.

Незнакомец бросился ко мне. От него пахло мокрой шерстью и железом. Я отступила, но он не ударил меня — лишь на мгновение поднял руку к лицу, и лунный свет блеснул на перстне с изображением ворона. Затем он исчез по лестнице для слуг.

— Кто здесь? — раздался голос Игнасио из глубины кабинета.

Я вошла.

На столе лежала раскрытая книга счетов, рядом — разбитая чернильница. На ковре темнела кровь, а у камина валялся кусок сургуча с гербом семьи Ледесма.

Игнасио стоял у окна, босой, в белой рубашке. Его лицо было неподвижным, но рука сжимала край стола так сильно, что побелели костяшки.

— Вы видели его? — спросил он.

— Видела достаточно, чтобы понять: в вашем доме есть незваные гости.

— Вы должны были запереть дверь.

— А вы должны были объяснить жене, почему по ночам в вашем кабинете течёт кровь.

Он посмотрел на мой веер.

— Вам лучше не вмешиваться.

— Это вы сказали в день свадьбы. Тогда я согласилась. Сегодня передумала.

На секунду в его глазах появилось не раздражение, а страх. Настоящий. От этого мне стало ещё тревожнее.

Утром, в половине восьмого, я нашла дона Матео, управляющего поместьем, в конюшне. Он натирал серую кобылу, хотя на его манжете темнело пятно, похожее на кровь.

— Кто был ночью? — спросила я.

Щётка остановилась.

— Никого, госпожа.

— Тогда почему ваш рукав испачкан?

— Порезался о гвоздь.

— А сургуч с гербом Ледесма тоже был гвоздём?

Он резко поднял голову.

— Не произносите это имя здесь.

За его спиной лошадь нервно ударила копытом. Внутри меня поднялось знакомое чувство — то самое, с которым я одиннадцать месяцев жила среди лжи о своей чести.

В полдень Игнасио вызвал меня в библиотеку. За окнами ветер гнул кипарисы, а на столе стояли две чашки шоколада, к которым никто не притронулся.

— Человек, которого вы видели, пришёл за бумагами, — сказал он.

— За какими?

— За теми, что могут погубить не только меня.

— И вы считаете, что я спокойно вернусь к вышиванию?

— Я считаю, что вы ещё не понимаете, с кем связались.

— Я вышла замуж за человека, которого называли безумцем. Вы уже не можете напугать меня слухами.

Он долго молчал, потом вынул из ящика старый ключ.

— Если сегодня вечером я не вернусь к ужину, отдайте этот ключ доña Хасинте. Никому больше.

— А если вернётесь?

— Тогда забудьте, что видели ночью.

В дверь постучали. Вошла доña Хасинта, бледная, с папкой под мышкой.

— Господин маркиз, это нашли в часовне.

Игнасио резко повернулся. На папке была печать моего дяди Леандро.

Он протянул руку, но доña Хасинта отступила.

— Сначала пусть госпожа узнает, почему её имя оказалось внутри.

Игнасио побледнел.

Я сделала шаг к папке. Печать треснула под его пальцами, и первая страница уже показалась из-под кожи…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Игнасио остановились на краю папки, но я успела увидеть своё имя, написанное почерком дяди Леандро.

— Отдайте её мне, — сказала я.

— Каталина, вы не знаете, что читаете.

— Зато знаю, кто годами решал, что мне позволено знать.

В библиотеке пахло воском и пылью. За окном пробило три часа, и каждый удар часов отдавался у меня под рёбрами. Доña Хасинта стояла у двери, сжимая ключ, будто он мог защитить нас от всего дома.

Игнасио медленно развернул папку.

На первой странице стояла дата, за десять месяцев до моего несостоявшегося брака с Эдуардо Ледесмой. Ниже шли строки о моём «неприличном поведении», о письмах, которых я никогда не видела, и о свидетеле, которому якобы заплатили за молчание.

— Это ложь, — прошептала я.

— Я знаю.

— Тогда почему вы хранили это у себя?

— Потому что пытался найти того, кто составил бумаги.

Я перевернула страницу. Внизу стояла подпись управляющего Ледесма — дона Матео.

— Он работает на вас.

— Он работал на моего брата.

— Ваш брат умер семь лет назад.

Игнасио отвернулся к окну.

— Именно поэтому всё началось.

В четыре часа мы спустились в часовню. Каменные плиты были влажными, свечи чадили от сквозняка. Доña Хасинта показала место за алтарём, где нашла папку.

— Я убирала здесь перед рассветом, — сказала она. — Ваша дверь была заперта, господин маркиз.

— Значит, тот, кто вошёл, имел второй ключ, — ответил Игнасио.

Я заметила на пыли следы сапог. Один каблук был подбит металлической пластиной и оставлял треугольный отпечаток.

— Такой след был ночью, — сказала я.

Игнасио присел, коснулся пыли и нахмурился.

— Я видел его семь лет назад.

— Где?

— В армейском обозе, в день гибели Родриго.

Он впервые назвал имя брата так, будто оно причиняло ему физическую боль. Я хотела спросить, но из коридора донёсся шум.

На пороге стоял дон Матео.

— Господин маркиз, в усадьбу приехал посыльный от вашего дяди, — сказал он.

— У меня нет дяди, — холодно ответил Игнасио.

— Не вашего. Госпожи Каталины.

Посыльный ждал у ворот. На нём был дорожный плащ, а в руках — письмо с гербом де ла Крус. Я вскрыла его ножом.

«Ваша племянница должна немедленно вернуться в столицу. В противном случае семейная опека будет пересмотрена, а её репутация окончательно погибнет».

Подпись Леандро была аккуратной, почти ласковой.

Я рассмеялась. Не потому, что мне было весело. Просто иногда страх выходит из человека странным звуком.

— Он хочет забрать меня, — сказала я.

— Он хочет забрать то, что принадлежит вам, — поправил Игнасио.

— Вы говорите так, будто знаете.

— Знаю.

Вечером, в кабинете, он наконец открыл нижний ящик. Там лежала маленькая жестяная коробка, обёрнутая тканью. Внутри — пуговица с военного мундира, половина письма и засохшая веточка полыни.

— Родриго передал мне это за час до смерти, — сказал Игнасио. — Он написал, что нашёл доказательство предательства. Но вторую половину письма забрали.

— Кто?

— Человек, которому я доверял.

Снаружи раздался звон колокола. Один раз. Потом второй.

Доña Хасинта вбежала, прижимая руку к груди.

— Господин маркиз, у дороги нашли дона Матео. Он жив, но ранен. И рядом с ним был этот перстень.

Она раскрыла ладонь. На серебре чернел ворон.

Игнасио взглянул на меня, и я поняла: теперь он боялся не за себя.

— Заприте ворота, — приказал он.

— Уже поздно, — ответила доña Хасинта.

В тот же миг внизу раздался грохот. Кто-то сорвал засов с главной двери. Игнасио выхватил пистолет, а я сжала веер и отступила к камину.

В коридоре появилась тень.

— Каталина, — сказал незнакомый голос, — ваш муж никогда не расскажет, что произошло с его братом. Поэтому расскажу я…

ЧАСТЬ 3

Тень вошла в кабинет, и я узнала человека, который утром стоял у ворот рядом с посыльным.

Это был виконт Рафаэль де Арриета — тот самый мужчина, с которым меня якобы застали в неприличной близости. Он снял плащ, поправил перстень с вороном и улыбнулся Игнасио.

— Вы всё-таки нашли бумаги, — сказал он.

Игнасио поднял пистолет.

— Ещё шаг — и я выстрелю.

— Ты семь лет говоришь одно и то же, маркиз. Но так и не выстрелил тогда.

У меня перехватило дыхание.

— Тогда? — переспросила я.

Рафаэль посмотрел на меня.

— Ваш муж был рядом, когда его брат умер. Но он не убивал его.

— Замолчите, — сказал Игнасио.

— Почему? Вы ведь женились на ней, чтобы держать её под рукой. Думали, что она никогда не узнает, кто подделал письма и зачем.

Доña Хасинта закрыла дверь за его спиной. Дон Матео, несмотря на рану, вошёл следом, поддерживая рукой окровавленный бок.

— Пусть говорит, — произнес он. — Сегодня это должно закончиться.

На столе Игнасио разложил все бумаги. Вторую половину письма Родриго нашли в подкладке старого седла. Её принёс дон Матео, который семь лет хранил тайну.

Я прочитала вслух:

«Леандро де ла Крус и Рафаэль де Арриета вывели деньги из земельного фонда через фиктивные поставки для армии. Родриго узнал об этом и собирался передать книгу счетов властям. Если со мной что-то случится, ищите подпись Леандро под приказом о смене караула».

В комнате стало тихо.

— Мой дядя? — прошептала я.

Игнасио кивнул.

— Он был связан с Родриго. После смерти моего брата Леандро получил доступ к вашему наследству, потому что стал вашим опекуном. Но ему было выгодно, чтобы вы не вышли замуж до двадцати пяти лет. Тогда деньги оставались под его управлением.

— Поэтому слухи, — сказала я.

— Поэтому слухи, — подтвердил Рафаэль. — Я передал нужные письма, а ваш кузен Эдуардо поверил тому, чему хотел поверить.

Я посмотрела на Рафаэля.

— Вы разрушили мою жизнь.

— Я выполнял приказ.

— И теперь пришли за книгой счетов.

Он улыбнулся.

— За книгой и за вами. Леандро решил, что если вы исчезнете, всё станет проще.

Игнасио шагнул между нами.

— Ты не выйдешь отсюда.

Рафаэль рассмеялся, но в этот раз смех прозвучал неуверенно. Дон Матео достал из-за пояса маленький свисток и подал сигнал.

Снаружи ответили лошадиные копыта.

— Я позвал королевских стражников ещё до того, как вошёл в дом, — сказал дон Матео. — Они ждут за северной стеной.

Рафаэль побледнел.

— Вы не посмеете.

— Посмею, — ответил Игнасио. — Семь лет я молчал, потому что думал: молчание защитит имя моего брата. На самом деле оно защищало его убийц.

Стражники ворвались через минуту. Рафаэль бросил пистолет на пол. Доña Хасинта плакала молча, а я стояла, прижимая к груди веер, который уже сломался у одного ребра.

Когда Рафаэля вывели, Игнасио подошёл ко мне.

— Я хотел сказать вам всё после свадьбы, — произнёс он.

— Но не сказал.

— Я боялся, что вы уедете.

— Вы превратили меня в пленницу ради того, чтобы я осталась.

Он опустил глаза.

— Да.

В этот момент в дверь вошёл королевский стражник с новым письмом.

— Господин маркиз, это нашли у Рафаэля. Послание от дона Леандро. Он уже выехал из столицы и направляется сюда с людьми.

Я развернула лист. Внизу стояла фраза: «Если Каталина узнает правду, заставьте маркиза замолчать навсегда».

Игнасио прочитал её через моё плечо.

И тогда снаружи раздался далёкий топот множества лошадей…