Меня сослали в разорённую гасиенду за одну исправленную цифру, но прибывший маркиз внезапно перестал улыбаться

В тот вечер мой отец объявил при сорока гостях, что собственная дочь опозорила его, потому что посмела исправить ошибку графа в расчётах урожая.

— Женщина может быть умной, Исабела, — процедил дон Томас, сжимая нож так, что побелели пальцы. — Но она не должна наслаждаться тем, что выставляет мужчину идиотом.

— Я ничем не наслаждалась, отец. Дон Федерико неправильно умножил площадь полей на урожайность. Я только назвала верную цифру.

— Ты назвала её вслух!

За длинным столом повисла тишина. Кто-то кашлянул в бокал, кто-то сделал вид, что рассматривает свечи. Граф Федерико багровел, а моя мать плакала так тихо, словно уже оплакивала мою будущую жизнь.

— С таким характером, — прошептала она, когда меня увели в гостиную, — тебя никто не возьмёт замуж.

Через сорок восемь часов меня отправили в Санта-Лусию-дель-Энсинар — заброшенную семейную гасиенду в горах Пуэблы. Отец сказал, что три года одиночества научат меня покорности.

Он ошибся.

К двадцати трём годам я умела считать урожай быстрее управляющего, замечать воровство по трём страницам книги и торговаться за кукурузу так, что купцы уезжали, ругаясь, но возвращались на следующий день. Крыша всё ещё протекала, стены покрылись плесенью, зато крестьяне получали жалованье вовремя, а поля приносили почти вдвое больше прежнего.

Я была счастлива. Именно поэтому ночной стук в дверь показался мне особенно злым предзнаменованием.

Была гроза. Вода хлестала по окнам, а грязная дорога блестела под молниями. У ворот застряла чёрная карета. Я вышла с лампой и увидела огромного мужчину в тёмном дорожном плаще. Его сапоги увязли в грязи почти по щиколотку.

— Вы сеньорита Вильясеньор?

— А вы уничтожаете мою дорогу.

Он посмотрел на колёса.

— Мне нужны лошади.

— У меня старая мулка и конь с больными суставами. Если хотите вытащить карету сегодня, вам понадобится чудо.

На его лице едва заметно дрогнул уголок рта.

— Тогда оставим карету.

— Я ещё не сказала, что впущу вас в дом.

— Хулиан де Аларкон.

Я молчала.

— Маркиз Вальдеррама, — добавил он.

Теперь я узнала его. Владелец рудников, мельниц, лесов и долей в торговых домах Веракруса. Человек, который разорял соперников без единого крика.

— Я ехал четыре дня, чтобы поговорить с вами.

— Это доказывает настойчивость, но не воспитанность.

Он посмотрел на дождь.

— Мы можем оскорблять друг друга в сухом помещении?

Я впустила его.

В кабинете пахло мокрой шерстью, воском и бумагой. Хулиан положил на мой стол чёрную книгу в медной застёжке.

— Проверьте.

Я открыла первую страницу. Потом вторую. На пятой забыла, что напротив меня сидит один из самых влиятельных людей страны.

— Это катастрофа. Ваши поместья дают на восемнадцать процентов меньше урожая, расходы выросли на двадцать семь, управляющий лесами ворует, а шахта Санта-Амалия платит полные деньги за дни, когда добыча почти прекращается.

— Поэтому я приехал.

— Хотите, чтобы я оскорбила вас бесплатно?

— Хочу предложить вам брак.

Я расхохоталась.

Он не улыбнулся.

— Мы знакомы пятнадцать минут.

— Я наблюдаю за вами три года.

Смех застыл у меня в горле. Хулиан достал из внутреннего кармана плоский кожаный футляр и положил рядом с книгой.

— Перед тем как вы ответите, вы должны увидеть, почему ваш отец отправил вас сюда…

ЧАСТЬ 2

Я протянула руку к кожаному футляру, но Хулиан накрыл его ладонью.

— Сначала ответьте, — сказал он.

— На предложение человека, который следил за мной три года? Разумеется, нет.

— Вы даже не спросили, что получите.

— Свободу от мужа, который считает, что купил себе управляющего?

— Я не ищу управляющего.

— Тогда зачем вам жена, способная за десять минут найти в ваших книгах вора?

Он снял перчатку. На костяшках была свежая царапина, а большой палец медленно постукивал по столу.

— Потому что мне нужна женщина, которой я не смогу лгать.

Эти слова прозвучали слишком спокойно. Я почувствовала не доверие, а опасность.

— Вы могли бы нанять аудиторскую контору.

— Я нанял. Двое исчезли после проверки шахты, третий продал мои записи управляющему. Вы не продадите свои.

— Откуда такая уверенность?

— Вы три года удерживали Санта-Лусию от банкротства, хотя ваш отец не прислал ни песо. Вы платили людям из собственных сбережений, продавали украшения матери и ни разу не попросили благодарности.

Я резко встала. Ножка кресла скрипнула по каменному полу.

— Вы слишком много знаете.

— Я знаю только то, что видит человек, который смотрит.

— Нет. Вы знаете то, что вам доложили.

Хулиан достал из футляра сложенный лист. Бумага была жёлтой, по краю шла тёмная полоса от огня.

— Это нашли в архиве моего дяди.

Я не взяла лист.

— И какое отношение он имеет ко мне?

— Прямое.

За окном ударил гром. Лампа качнулась, и тень от моей руки легла на раскрытую бухгалтерскую книгу, будто чья-то длинная ладонь пыталась закрыть цифры.

— Ваш отец отправил вас сюда не только за дерзость, — продолжил Хулиан. — Он хотел, чтобы вы исчезли из города до того, как увидите некоторые документы.

— Какие документы?

— О тех землях, которые ваша семья получила после смерти моего деда.

Мне стало холодно, хотя камин горел.

— Мой отец говорил, что земля досталась ему по законному завещанию.

— Мой дядя говорил то же самое. Но три года назад я обнаружил несоответствие. В день смерти деда была подписана новая бумага. Через два дня её заменили.

— И вы решили жениться на дочери подозреваемого?

— Я решил дать вам возможность выбрать, на чьей вы стороне.

Я схватила лист. Внизу стояла подпись, похожая на подпись дона Томаса, но последняя буква была выведена слишком резко.

— Это подделка?

— Возможно. Поэтому мне нужны ваши глаза.

— А если я откажусь?

— Я уеду утром.

— И продолжите расследование без меня?

— Да.

— Тогда зачем брак?

Хулиан впервые отвёл взгляд.

— Потому что завтра мой управляющий должен получить известие о помолвке. Если он поймёт, что я проверяю книги, он уничтожит всё. А рядом с вами я смогу вернуться в город, не вызвав подозрений.

Я рассмеялась без веселья.

— Вы хотите использовать моё имя как щит.

— А вы можете использовать моё состояние как меч.

В эту минуту в коридоре раздались шаги. Старый смотритель Матео появился в дверях, бледный и мокрый.

— Сеньорита, к воротам прибыл человек от вашего отца. Он требует забрать вас немедленно.

— Что он сказал?

Матео сжал шапку.

— Что если вы не вернётесь добровольно, дон Томас объявит вас недееспособной и отнимет гасиенду.

Хулиан медленно поднялся.

— Вот теперь выбор стал срочным.

Я посмотрела на почерневший лист, на мокрый плащ маркиза и на дверь, за которой ждал человек моего отца.

— Матео, впустите его.

— Вы уверены?

— Нет.

Дверь распахнулась. На пороге стоял мой двоюродный брат Рафаэль с двумя вооружёнными слугами. Он улыбался, но пальцы его лежали на рукояти пистолета.

— Исабела, отец велел тебе собираться. А этот человек, — он взглянул на Хулиана, — не имеет права вмешиваться в дела семьи.

Хулиан встал между нами.

— Ошибаетесь. С этой минуты имеет.

Рафаэль развернул свиток с печатью.

— Тогда пусть ваша будущая жена прочтёт распоряжение. Её отец уже подписал документ, который лишает её права распоряжаться Санта-Лусией.

Я взяла свиток, но прежде чем развернуть его, Хулиан тихо сказал:

— Исабела, посмотрите на печать. Это не приказ дона Томаса. Это печать человека, который умер восемнадцать лет назад…

ЧАСТЬ 3

Я развернула свиток. Воск треснул под пальцами, и маленький кусок упал на пол рядом с моей туфлей.

На печати действительно был герб старого виконта Альваро де Аларкона — деда Хулиана, умершего восемнадцать лет назад.

Рафаэль побледнел.

— Это копия, — быстро сказал он. — Не смейте устраивать сцену.

— Вы принесли распоряжение, заверенное умершим человеком, — ответила я. — Даже для вашей семьи это слишком грубая подделка.

Хулиан забрал свиток и поднёс его к лампе.

— Бумага изготовлена недавно. Но текст скопирован с настоящего документа.

— Откуда вы знаете? — спросила я.

— Потому что настоящая бумага всё это время была у меня.

Он снял медную застёжку с чёрной книги, и под ней оказался тонкий двойной корешок. Хулиан вытащил оттуда второй лист. На нём стояла подпись его деда и дата за два дня до смерти.

Я прочитала первые строки, затем вторые. Воздух в комнате словно исчез.

— Здесь сказано, что Санта-Лусия и прилегающие земли не переходят вашему дяде, — произнесла я. — Они передаются в доверительное управление моей матери до совершеннолетия её детей.

— Именно, — сказал Хулиан. — А после её смерти право переходит старшему ребёнку, рождённому от законного брака.

Я подняла глаза.

— Моему брату?

— Нет.

Он смотрел только на меня.

— Вам.

У меня задрожали пальцы. В памяти вспыхнула мать, её мокрые глаза, её тихое: «Никто не захочет на тебе жениться». Она знала. Или подозревала.

Рафаэль шагнул вперёд.

— Не слушай его! Этот лист ничего не доказывает.

— Доказывает, — раздался голос Матео.

Старик вынул из жилета маленький медальон с отломанной цепочкой.

— Я был писарем у виконта. В ту ночь он велел мне сделать две копии. Одну забрал дон Томас. Вторую я спрятал, когда понял, что его люди ищут меня.

Рафаэль выхватил пистолет.

— Молчать!

Хулиан даже не повернул головы.

— Положите оружие.

— Вы не можете приказывать мне в доме моей семьи.

— Можете проверить, — тихо ответил маркиз. — За дверью стоят мои люди.

Рафаэль оглянулся. В коридоре уже виднелись два мокрых плаща. Он опустил пистолет, но его лицо стало серым.

Я снова посмотрела на документ.

— Почему мой отец отправил меня сюда?

— Он думал, что в горах вы не найдёте архив, — сказал Хулиан. — И надеялся, что вы выйдете замуж за кого-нибудь, кто подпишет отказ от земли.

— А вы хотите, чтобы я подписала его вам?

— Нет. Я хочу, чтобы вы вошли в брак со мной на своих условиях. И чтобы Санта-Лусия осталась вашей.

— Без единой платы?

— Без единой платы.

Рафаэль горько усмехнулся.

— Ты ему веришь? Он просто хочет получить доступ к наследству.

Я повернулась к нему.

— Если бы хотел, он приехал бы с нотариусом, а не с предложением, которое может разрушить его репутацию.

Хулиан достал третий лист.

— Это письмо вашей матери. Она отправила его моему деду за месяц до смерти. В нём она просит сохранить землю для вас и пишет, что дон Томас угрожает отдать вас в монастырь, если вы заговорите.

Я прижала руку к груди. Мать не была безразличной. Она была напугана.

В этот момент снаружи раздался свист. Один из людей Хулиана вошёл и передал ему записку.

Он прочитал её, и выражение его лица изменилось.

— Что там? — спросила я.

— Ваш отец уже выехал сюда.

— Он знает о документе?

— Нет. Но он знает, что Рафаэль провалился.

— И что он сделает?

Хулиан сжал записку.

— Привезёт нотариуса, священника и приказ о вашем заключении под стражу.

Я впервые увидела в его глазах не холодную уверенность, а настоящую тревогу.

— Тогда свадьба состоится завтра, — сказала я.

— Исабела…

— Не ради наследства. Ради того, чтобы мой отец больше не мог распоряжаться моей жизнью.

Хулиан кивнул.

Но в ту же секунду в дверь постучали три раза — медленно, тяжело, властно. Снаружи донёсся голос дона Томаса:

— Дочь, открой. Я привёз человека, который докажет, что ты вообще не имеешь права называться Вильясеньор…