ЧАСТЬ 4

Но он успел сделать то, о чем мы еще не знали.

Я приехала к нотариусу в половине одиннадцатого. Сара сидела рядом со мной, прижимая к груди кожаный портфель. В коридоре пахло пылью, кофе и мокрыми пальто.

— Вот документ, — сказала нотариус Марта Руис.

Она положила передо мной листы.

На первой странице стояла моя фамилия. Под ней — подпись, похожая на мою, но слишком уверенная, слишком ровная.

— Это подделка, — сказала я.

— Мы тоже так думаем. Но документ уже внесен в электронную систему.

— Кто его принес?

— Ваш муж. Сегодня в девять двадцать.

Сара открыла портфель.

— А это настоящий реестр. Маурисио пытался передать Лауре контроль над компанией через фиктивный заем. Но все деньги он выводил с общего счета. Мы успели отправить копии в налоговую службу и банк.

Марта подняла телефон.

— И еще одна новость. Полиция уже направляется к нему. Банк сообщил о попытке снять крупную сумму наличными.

Мой телефон зазвонил.

Маурисио.

Я ответила на громкой связи.

— Клаудия, прекрати этот цирк, — сказал он. — Ты не понимаешь, с кем связываешься.

— Понимаю лучше, чем когда-либо.

— Отзови заявление.

— Нет.

— Ты разрушишь мою жизнь.

— Я не разрушала ее. Я перестала прикрывать то, что ты делал.

На заднем плане кто-то резко захлопнул дверь.

— Давай встретимся и договоримся.

— Ты уже все договорил за нас.

— Клаудия, у тебя нет денег на адвокатов и суды.

Сара наклонилась к микрофону.

— У нее есть деньги, отчеты и оригиналы документов. А у вас есть только поддельная подпись и записи ваших разговоров.

Он замолчал.

Впервые за все годы нашего брака я услышала, как Маурисио не знает, что ответить.

Через час его нашли возле частной парковки у нотариальной конторы. Он пытался уехать на белой машине с заклеенными номерами. Лаура сидела рядом и держала в руках коробку из ювелирного салона.

Елена плакала, когда увидела его.

— Сынок, скажи им, что это ошибка.

Маурисио смотрел только на меня.

— Ты могла просто поговорить со мной.

— Я пыталась. Ты говорил, что летишь в Токио.

— Я хотел напугать тебя.

— Ты хотел, чтобы я стала твоей страховкой.

Он отвел взгляд.

Судебное разбирательство началось через три месяца. Я не испытывала радости, когда услышала обвинения в подделке документов, мошенничестве и выводе средств. Только усталость.

На первом слушании адвокат Маурисио попросил перенести заседание.

— У моего клиента тяжелое эмоциональное состояние, — сказал он.

Судья посмотрела на него поверх очков.

— Его состояние не отменяет подписей и банковских переводов.

Адвокат попросил поговорить со мной в коридоре.

— Если вы откажетесь от части требований, дело можно завершить быстрее.

— От каких именно?

— От возврата средств, которые ваш муж потратил на личные нужды.

— Нет.

— Вы понимаете, что это затянется?

— Я слишком долго платила за его удобство. Теперь пусть он подождет.

Через неделю на заседании включили запись с собрания компании.

В зале было тихо.

Из динамика прозвучал голос Маурисио:

— Клаудия ничего не проверяет. Она верит цифрам только тогда, когда сама их видит.

Он сидел через два ряда от меня. На словах «оставлю ее с долгами и родителями» его лицо стало серым.

Он слышал себя со стороны.

Я видела, как его рука сжалась на краю стола.

— Это монтаж, — прошептал он.

Сара поднялась.

— Запись подтверждена исходным устройством, временем и свидетелями.

Лаура не пришла на заседание. Позже выяснилось, что она заключила соглашение со следствием и вернула часть денег. Ей было страшно, но она призналась: Маурисио обещал ей, что квартира и компания уже фактически принадлежат ему.

Елена не звонила мне почти месяц.

Потом приехала одна.

Она стояла у подъезда, сжимая в руках маленький пакет с вещами. На ней был тот же коричневый кардиган, в котором она впервые вошла в мою квартиру и потребовала ужин.

— Хулиан ушел, — сказала она.

Я молча открыла дверь.

— Он сказал, что не знал о планах Маурисио.

— А вы знали?

Елена опустила глаза.

— Я знала, что он не летит в Токио.

Я ничего не ответила.

— Он сказал, что вернется через несколько дней и заберет нас. Потом перестал отвечать. Я виновата перед тобой.

— Вы могли сказать правду.

— Могла.

Она достала из сумки мой запасной ключ и положила его на тумбу.

— Я больше не хочу защищать человека, который бросил меня первой.

Я вызвала ей такси до сестры. Не из жалости к Маурисио. Просто не хотела превращаться в него.

Через несколько дней его комнату освободили. Там остались только пустой шкаф, вмятина на стене от снятой полки и фотография с нашей свадьбы.

Я сняла фотографию с рамки.

Маурисио на ней улыбался так, будто заранее знал, чем все закончится.

Я положила снимок в коробку и закрыла крышку.

В ту же коробку отправился старый брелок в форме жетона метро. Он был со мной в день, когда я впервые приехала в этот дом, в день свадьбы и в ту дождливую ночь, когда я заблокировала шесть карт.

Я долго держала его на ладони.

Потом снова прикрепила к ключам.

Через четыре месяца компания сменила название. Сара стала финансовым директором, а я начала работать с небольшими гостиницами и помогать им наводить порядок в счетах. Раньше Маурисио смеялся, когда я говорила, что умею видеть ложь в цифрах.

Теперь это стало моей работой.

Я переехала из большой квартиры в светлый дом на окраине города. Там было меньше комнат, зато утром в кухню падал настоящий солнечный свет.

По субботам ко мне приходила моя племянница София. Она рисовала за кухонным столом и оставляла на холодильнике картинки: желтые дома, зеленые деревья, людей с огромными ладонями.

— Тетя Клаудия, почему у тебя больше нет фотографии с дядей Маурисио? — спросила она однажды.

Я поставила перед ней кружку какао.

— Потому что иногда картинку нужно убрать, чтобы увидеть стену.

София подумала и нарисовала новый дом. В окне стояла женщина, а рядом — маленький круглый жетон.

— Это твой ключ, — сказала она.

— Это память о том, что я умею возвращаться домой.

За окном пошел первый снег. Он ложился на подоконник тонкими белыми полосами. Я выключила чайник, проверила рабочую почту и услышала знакомый звук сообщения.

Маурисио написал впервые за семь месяцев.

«Я все потерял. Лаура ушла. Компания закрыта. Мама не разговаривает со мной. Я знаю, что причинил тебе боль, но хочу увидеть тебя хотя бы один раз. Мы ведь когда-то любили друг друга».

Я прочитала письмо до конца.

Потом написала ответ.

«Я не буду встречаться. Все вопросы решай через адвоката. Желаю тебе научиться жить с последствиями собственных решений».

Я не добавила ни одного лишнего слова.

Он прислал еще три сообщения. Потом позвонил. Я не ответила.

София сидела на полу и раскладывала цветные карандаши.

— Он снова хочет войти? — спросила она.

— Да.

— Ты пустишь?

Я посмотрела на ключи возле чашки. Маленький металлический жетон тихо качнулся и блеснул в солнечном свете.

— Нет, — сказала я. — Теперь дверь открываю я.

София улыбнулась и дорисовала на своей картинке снег.