ЧАСТЬ 4 — Я вошла в зал, где семнадцатилетняя убийца улыбалась камерам, но после одного вопроса её адвокат резко замолчал

 

ЧАСТЬ 4

Подпись принадлежала Дэниелу Пирсу — отцу Мэдисон и мужу Кэтрин.

Я перечитала сообщение трижды.

В кабинете уже никого не осталось, кроме Томаса. За окном дождь сменился густым туманом, и фонари расплывались в нём жёлтыми кругами.

— Дэниел умер четырнадцать месяцев назад, — сказал Томас.

— По документам.

— Сара, ты думаешь, он жив?

Телефон зазвонил снова.

На этот раз я ответила.

— Говорите.

— Вы хотите знать, кто помог Мэдисон? — спросил мужчина.

— Я хочу знать, кто подделал завещание.

— Кэтрин нашла меня за неделю до смерти. Она знала, что Дэниел не погиб в аварии.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Где вы?

— В мотеле у старой трассы. Но если вы приедете одна, узнаете, почему Кэтрин молчала.

— Я не приезжаю одна.

— Тогда приезжайте с полицией. Только сначала спросите у Мэдисон, почему она каждый месяц отправляла деньги человеку, которого считала мёртвым.

Связь оборвалась.

Через двадцать минут мы нашли банковские переводы. Они уходили с личного счёта Мэдисон на имя Артура Вейла, водителя, который погиб вместе с Дэниелом в той самой аварии. Но Артур был жив. И он оказался человеком, звонившим мне.

Мэдисон пыталась вернуть контроль ещё до того, как мы добрались до неё.

В следственном изоляторе она потребовала адвоката, потом другого адвоката, потом позвонила своему дяде. Дядя не ответил.

Бреннан приехал в комнату для свиданий один.

— Я больше не могу вести это дело, — сказал он.

Мэдисон сидела за стеклом, сцепив пальцы.

— Ты обещал, что вытащишь меня.

— Я обещал защищать клиента, который говорит мне правду. Ты скрыла от меня соучастника, подделанные документы и попытку давления на свидетеля.

— Ты получал деньги.

— И верну их суду.

Она ударила ладонью по столу.

— Все хотят сделать из меня чудовище!

— Нет, — тихо ответил Бреннан. — Все впервые слышат тебя такой, какая ты есть.

На следующий день суд разрешил прослушать полную запись в присутствии присяжных. В зале было душно. Люди сидели неподвижно, пока голос Мэдисон звучал из динамиков.

— Если ты выйдешь, я скажу всем, что это сделал ты.

Ной сидел за ширмой. Он не видел сестру, но слышал её слова.

Мэдисон слушала собственный голос, опустив голову.

Когда запись закончилась, судья спросила:

— Подсудимая, вы хотите что-то сказать?

Мэдисон долго молчала.

— Я была ребёнком, — произнесла она наконец.

— Вам было семнадцать, — сказала судья.

— Я боялась остаться без денег.

— Поэтому вы отравили Кэтрин?

Мэдисон закрыла глаза.

— Она собиралась всё отдать Ною.

В зале кто-то тихо всхлипнул.

— А ваш брат? — спросила судья.

Мэдисон посмотрела на ширму.

— Он должен был молчать.

Эти слова стали последним ударом.

Артур Вейл дал показания через два дня. Он рассказал, что Дэниел инсценировал собственную смерть, чтобы скрыться от долгов и страховой компании. Дэниел обещал Мэдисон половину фонда, если она поможет получить доступ к бумагам Кэтрин. Когда Кэтрин раскрыла обман, Мэдисон решила действовать одна. Артур не участвовал в убийстве, но помогал ей прятать деньги и подделывать письма.

Его тоже арестовали.

Фотография Дэниела появилась во всех новостях. Его нашли в другом штате через неделю. Он не сопротивлялся. Когда я увидела его в комнате допросов, он выглядел старше фотографии на стене дома Пирсов.

— Мэдисон сказала, что Ной ничего не помнит, — произнёс он.

— Она ошиблась.

— Я думал, она просто хочет защитить семью.

— Вы называли это семьёй, когда прятались от собственного сына?

Дэниел опустил глаза.

— Я не знал, что она убьёт Кэтрин.

— Но знали, что она лжёт.

Он ничего не ответил.

Через четыре месяца Мэдисон признала вину. Суд назначил ей длительный срок в исправительном учреждении для несовершеннолетних с последующим пересмотром дела. Артур получил срок за мошенничество и сокрытие преступления. Дэниелу предъявили обвинения в страховом обмане, подделке документов и заговоре.

Я не чувствовала радости.

Только усталость.

В ту ночь, когда Мэдисон увезли, Ной вернулся в дом Пирсов под присмотром опекуна. Я приехала туда утром, чтобы забрать оставшиеся документы Кэтрин.

Комната Мэдисон была почти пустой. На стене остались светлые прямоугольники от фотографий. На туалетном столике лежал браслет с медными звёздами. Шесть звёзд были на месте. Седьмая хранилась в пакете с уликами.

Ной вошёл следом.

— Она больше не вернётся? — спросил он.

— Не в ближайшее время.

— Я сделал что-то плохое?

Я присела перед ним.

— Ты сказал правду. Это не плохой поступок.

— Но из-за меня она исчезла.

— Она исчезла из-за того, что сама сделала.

Ной долго смотрел на пустой стол.

— А Кэтрин хотела, чтобы я получил дом?

— Она хотела, чтобы у тебя было место, где ты в безопасности.

— Тогда я не хочу жить здесь.

Мы продали дом через несколько месяцев. Деньги передали в фонд, который Кэтрин создала для детей, оставшихся без родителей. Ной переехал со мной в маленький город у побережья. Я не стала его матерью и не пыталась заменить ему Кэтрин. Я просто была рядом.

По утрам он ходил в новую школу пешком, хотя путь занимал двадцать минут. Он собирал на тротуаре гладкие камни и складывал их на подоконнике. По вечерам рисовал машины, теперь уже с четырьмя колёсами.

В декабре выпал первый снег — редкий для нашего края. Ной выбежал на крыльцо в жёлтых резиновых сапогах и поднял лицо к небу.

— Сара, смотри! Он настоящий!

— Настоящий.

Он улыбался не камерам.

Мне пришлось учиться жить без ожидания нового звонка. Я снова начала готовить по вечерам, хотя раньше ела прямо над папками. Купила растение для кухни и впервые за много лет не забыла его полить. По воскресеньям мы с Ноем ходили к океану, и он рассказывал мне о школе, о мальчике, который плохо играет в шахматы, и о девочке, которая рисует драконов.

Иногда он спрашивал о Мэдисон.

— Она когда-нибудь напишет?

— Возможно.

— Ты ответишь?

— Если письмо будет безопасным для тебя.

В конце марта такое письмо пришло. На конверте стоял штамп учреждения. Внутри было всего несколько строк.

«Я всё поняла. Я была жестокой. Мне нужна семья. Забери меня, когда я выйду».

Ной прочитал письмо молча.

— Она правда поняла?

— Не знаю.

— Ты заберёшь её?

Я посмотрела на его лицо. Он уже не был тем мальчиком, который прятался под лестницей. Но страх всё ещё жил в нём, маленький и осторожный.

— Нет, — сказала я. — Я не могу снова привести опасность в твой дом.

Он кивнул.

Я написала Мэдисон короткий ответ: «Я желаю тебе научиться жить с правдой. Но спасать тебя вместо тебя больше не буду».

Потом закрыла конверт и убрала его в ящик.

В тот вечер Ной попросил меня достать коробку с вещами Кэтрин. Внутри лежали фотографии, рецепты, несколько писем и маленький браслет.

Он взял его осторожно.

— Можно я оставлю его?

— Да.

— Но тут не хватает звезды.

— Иногда вещь остаётся целой, даже если в ней чего-то нет.

Ной надел браслет на запястье. Медные звёзды тихо звякнули, когда он поднял руку к свету.

За окном шёл снег. Он таял на подоконнике, превращаясь в прозрачные капли. В доме пахло корицей — Ной учился печь пирог по рецепту Кэтрин и снова пересыпал сахар.

Я посмотрела на браслет и впервые не подумала о крови, записи или судебном зале.

Я услышала только тихий звон металла.

И поняла: иногда свобода звучит как одна недостающая звезда.