ЧАСТЬ 4

…Телефон Родриго зазвонил раньше, чем кто-либо успел ответить.

Он посмотрел на экран и побледнел.

— Это банк, — сказал он.

— Не бери, — резко бросила Валерия.

— Я сам разберусь.

— Ты уже разобрался, — ответил Эрнесто. — Поэтому теперь слушай.

Родриго нажал кнопку ответа.

Из динамика раздался сухой голос женщины:

— Господин Салазар, кредитный отдел требует немедленного подтверждения доверенности госпожи Марианы. В противном случае в девять утра документы будут переданы следователю.

— Я перезвоню, — сказал Родриго.

— Нет, — вмешался Альваро. — Вы больше не имеете права вести переговоры от имени компании.

— Ты не можешь меня отстранить.

— Могу. Решение вступило в силу шесть месяцев назад.

Родриго посмотрел на отца.

— Ты всё подготовил?

— Я готовил возможность спасти тебя, — тихо ответил Эрнесто. — Но ты выбрал утопить всех рядом с собой.

Родриго заметался по гостиной. Схватил телефон, набрал номер адвоката, включил громкую связь.

— Мне нужен срочный план. Отец передал контроль над компанией Мариане.

На другом конце повисла пауза.

— Вы подписывали документы о передаче долей?

— Это неважно. Сейчас нужно остановить банк.

— Важно всё, — ответил адвокат. — Если существуют записи о подделке доверенности и выводе средств, я не смогу вас защищать.

— Ты мой адвокат!

— До этой минуты. И ещё: я видел копии бухгалтерских отчётов. Вы скрыли от меня часть операций.

Родриго сжал телефон.

— Ты бросаешь меня?

— Я отказываюсь участвовать в преступлении.

Связь оборвалась.

Валерия медленно отступила к двери.

— Родриго, скажи, что всё под контролем.

Он повернулся к ней.

— Ты тоже можешь помочь.

— Чем?

— Скажи, что Мариана первая напала на тебя. Что она угрожала нам.

Я посмотрела на женщину, которая час назад ударила меня перед всеми.

— Ты правда будешь продолжать?

Валерия открыла рот, но не ответила.

Эрнесто указал на экран.

— Камера в столовой записала весь разговор. И удар тоже.

Родриго замер.

— Ты установил камеры в доме?

— После того как из сейфа исчезли документы.

— Ты следил за мной?

— Я пытался понять, куда исчез мой сын.

Альваро отправил записи банку и следователю. Затем вызвал полицию. Никого не арестовали в ту ночь: следователь лишь зафиксировал заявления, изъял документы и предупредил, что утром начнутся официальные действия.

Но для Родриго всё уже закончилось.

Через час он услышал собственный голос.

Альваро включил запись из кабинета ещё раз, на полной громкости.

«Мариана никогда не читает то, что я ей даю. Она доверяет мне».

Родриго сидел на краю кресла.

Он слушал себя, как чужого человека.

«После развода активы перейдут ко мне».

Его лицо стало серым.

— Выключите, — попросил он.

— Почему? — спросила я. — Тебе не нравится, как ты звучишь?

Он поднял глаза.

— Я был в отчаянии.

— Нет. Ты был уверен, что я никогда не узнаю.

К рассвету гости разъехались. Тереса долго стояла у двери, не решаясь подойти ко мне.

— Я должна была остановить его раньше, — прошептала она.

— Вы не виноваты в его выборе.

— Но я защищала его молчанием.

Я не нашла, что ответить.

В кабинете Родриго стоял пустой шкаф. Он уже успел собрать вещи, пока ждал звонка банка. На полке осталась только фотография с нашей свадьбы.

Я подняла её.

На снимке я улыбалась, прижав к платью ту самую медную ласточку с отколотым крылом.

Родриго смотрел не на меня, а куда-то поверх моего плеча.

Я поставила фотографию лицом к стене.

Через три недели банк признал доверенность поддельной, а независимый аудит подтвердил вывод денег. Контроль над компанией перешёл ко мне. Родриго пришлось покинуть должность, вернуть часть средств и отвечать на вопросы следствия. Валерия уехала из города ещё до первого официального допроса.

Я не радовалась его падению.

Я просто перестала подставлять руки, чтобы он не ударился.

В марте я снова открыла художественную мастерскую. Сняла небольшое помещение рядом с площадью, покрасила стены в тёплый жёлтый цвет и поставила у окна длинный деревянный стол.

По утрам я варила крепкий кофе, включала старое радио и принимала детей на занятия.

Моя сестра Инес часто заходила с племянницей Лусией. Однажды девочка спросила:

— Тётя Мариана, почему у твоей птицы сломано крыло?

Я посмотрела на брошь, приколотую к фартуку.

— Потому что даже с одним крылом можно найти дорогу домой.

— А она летает?

— Теперь — да.

В июне мне пришло сообщение от Родриго.

«Я изменился. Давай встретимся. Я могу всё объяснить».

Я прочитала его на кухне, рядом с банкой кистей и чашкой, на которой Лусия нарисовала кривое солнце.

Ответ занял у меня несколько секунд.

«Мне больше не нужно объяснение. Я выбрала спокойную жизнь. Не возвращайся».