Я узнала рюкзаки пропавших детей на рыбацкой лодке, но когда следователь поднял крышку второго ящика, его лицо побледнело

Через восемь недель после исчезновения моих учеников рыбак вытащил из залива мешок с шестью детскими рюкзаками, и я первой узнала каждый из них.

Я вцепилась в руль так сильно, что ногти впились в кожу. Прибрежная дорога петляла между низкими соснами и серыми лужами, а голос детектива Марка Элвелла звучал из динамика, сухой и торопливый.

— Дана, приезжайте как можно скорее. Рыбак нашёл кое-что, что может быть связано с детьми.

— Что именно?

На другом конце повисла пауза.

— Чёрный пластиковый мешок. Внутри несколько рюкзаков. Их утяжелили камнями.

Я перестала дышать.

— Рюкзаки из «Зелёных холмов»?

— Нам нужно, чтобы вы подтвердили.

Я нажала на газ. На солнцезащитном козырьке дрожала фотография класса, приколотая маленькой деревянной прищепкой в форме яблока. На ней пятнадцать детей улыбались так широко, будто лето уже началось. Рядом стояли я, Лоррейн Бриггс и тренер Том Рейес.

Всего семнадцать человек исчезли в тот день.

Я до сих пор просыпалась от одного и того же сна: открытое кукурузное поле, ветер, шуршащие листья и красный детский колпачок, зацепившийся за сухой стебель. Я возвращалась на ферму всего на несколько минут, чтобы передать хозяину Клею Баннеру бумаги для экскурсии. Лоррейн и Том повели детей к полю. Когда я вышла, там уже никого не было.

Ни крика. Ни следа борьбы. Ни одного отпечатка, который можно было бы использовать.

В гавани меня встретил запах соли, дизельного топлива и дохлой рыбы. Полицейские машины стояли у причала, мигалки отражались в чёрной воде. На палубе старого рыбацкого судна мужчина с обветренным лицом держал край большого мешка.

— Я Бакли Грант, — представился он. — Простите, миссис Роу. Я не хотел снова поднимать вам эту боль.

— Вы нашли их в сети?

— На глубине. Мешок зацепился за груз. Сначала думал, там мусор. Потом увидел молнию.

Марк помог мне подняться на палубу. Доски под ногами были мокрыми, от них пахло тиной. Офицер подал мне перчатки.

— Мы всё сфотографировали, — сказал Марк. — Просто подтвердите вещи.

Я присела перед мешком. Пальцы дрожали так сильно, что перчатка едва не порвалась.

Внутри лежали шесть рюкзаков: красный, голубой, оранжевый, розовый, зелёный и фиолетовый. На красном была наклейка с ракетой. На розовом — выцветшее улыбающееся облако. Зелёный принадлежал Майлзу, который каждый день прятал в боковом кармане маленькие камешки.

— Это они, — прошептала я.

Марк посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Я сама пришивала вот этот карман. Майлз порвал его о забор на ферме.

Бакли перекрестился и отвернулся к воде.

— Но там было ещё кое-что, — сказал он.

— Что?

Он указал на второй, меньший ящик под скамьёй. На его крышке темнела свежая грязь, хотя весь причал был сухим.

Марк присел, вытер ладонью влагу с замка и достал из кармана тонкий металлический инструмент.

— Мы нашли его закрытым. Никто не прикасался после прибытия полиции. Дана, вам лучше отойти.

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на фотографию с яблочной прищепкой. На ней Том Рейес улыбался детям, а Лоррейн прикрывала ладонью глаза от солнца.

— Потому что я должна знать, что там.

Марк вставил инструмент в замок. Металл тихо щёлкнул. Крышка дрогнула, приподнялась на несколько сантиметров, и изнутри донёсся короткий электронный писк. Марк замер, а его рука медленно потянулась к крышке…

ЧАСТЬ 2

Марк поднял крышку, и на палубу вырвался запах сырой земли, бензина и чего-то сладковатого, от чего у меня свело желудок.

В ящике лежали не тела и не одежда. Там был небольшой прибор с мигающим красным огоньком, спутниковый передатчик и пластиковая папка, завёрнутая в прозрачную плёнку. Рядом лежал детский браслет с жёлтыми звёздами.

Я узнала его сразу.

Его носила Эмма Ли. Она плакала, когда застёжка цепляла волосы, и всегда просила меня помочь ей снять браслет перед сном.

— Это было внутри? — спросила я.

— Да, — ответил Бакли. — Ящик запутался в сети вместе с мешком.

Марк надел новые перчатки и осторожно достал передатчик.

— Прибор работоспособен. Он мог передавать координаты.

— Кому?

— Пока не знаю.

Я взяла папку глазами, не прикасаясь. На верхнем листе виднелась печать фермы Баннера. Ниже — таблица с фамилиями детей, временем прибытия и какими-то номерами.

У меня пересохло во рту.

— Почему у Клея были такие списки?

— Он утверждал, что это регистрация экскурсии, — сказал Марк. — Мы проверяли документы в первую неделю. Ничего подозрительного не нашли.

— Вы проверяли не те документы.

В тот же вечер, в пять сорок, мы сидели в комнате для вещественных доказательств при участке. Над столом гудела лампа, на стекле лежал мой браслет из тонких деревянных бусин — его сняли с моей руки, когда брали отпечатки. Я всё время касалась большой бусины в форме луны, чтобы не расплакаться.

Марк разложил найденные вещи.

— В мешке только шесть рюкзаков. Но все они были на детях в день поездки.

— Остальные девять где?

— Пока неизвестно.

— А браслет Эммы?

— Он мог попасть в ящик позже.

— Или Эмма сама была здесь.

Марк поднял глаза.

— Дана, не делайте выводов раньше времени.

— Восемь недель вы просили меня не делать выводов. Восемь недель я смотрела на пустые кровати и слушала, как родители спрашивают, живы ли их дети.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Мы нашли след передатчика. Сигнал включался трижды за последние сутки. Не в заливе. В районе старого зернохранилища на ферме Баннера.

В девять вечера мы приехали туда. Ветер бил в стену сарая, металлическая крыша гремела над головой. На замке висела новая цепь.

— Клей Баннер сказал, что зернохранилище пустует, — заметил Марк.

— Он сказал, что и поле пустовало.

Марк сорвал цепь болторезом. Внутри пахло пылью, машинным маслом и мокрым деревом. Лучи фонарей выхватывали старые мешки, ржавые лопаты и следы шин на полу.

Я заметила на стене детский рисунок. Дом, солнце и семнадцать человечков, нарисованных зелёным карандашом. У одного человечка не было лица.

— Здесь были дети, — прошептала я.

Из глубины сарая донёсся глухой стук.

Мы с Марком одновременно повернулись.

— Там кто-то есть? — крикнул он.

Ответом стал второй удар. Затем третий.

Марк бросился к деревянной перегородке. Я схватила его за рукав.

— Подождите. Если это дети, нельзя напугать их.

— Если это ловушка, нельзя терять время.

Он отодвинул мешки, и за ними показалась металлическая дверь. На двери была приклеена фотография нашего класса. Все лица детей закрасили чёрным маркером.

Марк достал пистолет.

— Дана, отойдите.

Из-за двери раздался тонкий детский голос:

— Мисс Роу? Это правда вы?

Я бросилась вперёд, но Марк удержал меня.

— Назови своё имя, — крикнул он.

— Я Эмма. Только не открывайте. Он сказал, что если вы придёте, мы больше никогда не увидим свет…

У меня подогнулись колени.

— Эмма, кто он?

За дверью послышался плач, затем тяжёлые шаги в коридоре над нами. Кто-то бежал по верхнему этажу.

Марк рванул дверь, но она не поддалась. На замке висел новый навесной замок, а из вентиляции потянуло дымом.

— Здание горит! — крикнул он.

Я услышала, как дети за дверью начали кричать. Марк поднял плечо, готовясь выбить замок, и тут мой телефон завибрировал. На экране высветился неизвестный номер. Я нажала ответить.

— Если хотите, чтобы дети остались живы, — произнёс мужской голос, — принесите мне то, что нашли в ящике. И приходите одна…

Связь оборвалась.

ЧАСТЬ 3

Я не успела ничего ответить, но Марк уже вырвал замок и распахнул дверь. За ней находилась узкая бетонная комната, а в углу, сбившись в тесную группу, сидели дети.

Дым полз по потолку. У Эммы была разбита губа, у Майлза — грязь на щеках, но они были живы.

— Мисс Роу! — закричала Эмма.

Я опустилась на колени и прижала её к себе. Она пахла пылью и яблочным соком.

— Я здесь. Я вас не оставлю.

— Он сказал, что вы тоже помогали ему, — прошептала Эмма.

У меня похолодели руки.

— Кто сказал?

Детей вывели наружу через запасной выход. Пожар оказался небольшим: кто-то поджёг старые тряпки у вентиляции, рассчитывая, что мы уйдём в панике. В десять двадцать все семнадцать детей уже сидели в машинах скорой помощи, укрытые одеялами.

Но Лоррейн Бриггс и Том Рейес так и не появились.

В полночь мы вернулись в участок. Родители окружили детей в коридоре, плакали, целовали их волосы и не отпускали рук. Я стояла у стола, когда Марк положил передо мной прозрачную папку из ящика.

— Теперь мы знаем, что произошло, — сказал он.

На первом листе был договор, подписанный Клеем Баннером и Лоррейн Бриггс. Он передавал детей под временное наблюдение частного фонда, якобы для участия в закрытой образовательной программе. На втором листе стояли суммы, полученные за каждого ребёнка.

Том Рейес был указан как сопровождающий и водитель.

Я перечитала строки дважды.

— Они продали детей?

— Не успели продать, — ответил Марк. — Их должны были вывезти через залив. Но Том испугался, когда понял, что Клей собирается убрать свидетелей. Он спрятал детей в старом хранилище, а Лоррейн помогла ему скрыться.

— Где они сейчас?

Марк молчал.

Эмма, сидевшая рядом с матерью, вдруг подняла голову.

— Мисс Роу, Том сказал, что у него есть доказательство. Он сказал, что если Клей найдёт его, то заберёт всех снова.

В комнате стало тихо.

— Какое доказательство? — спросила я.

Эмма указала на папку.

— Он сказал, что настоящая запись не у вас. Она у человека, которому вы больше всего доверяете.

Марк медленно повернулся ко мне.

— Дана, кто знал, где вы храните материалы по экскурсии?

Я почувствовала, как деревянная бусина-луна впилась в ладонь.

Перед глазами возникла фотография на козырьке. Я, Лоррейн и Том. Потом вспомнился один странный момент: в день исчезновения Том попросил у меня ключи от служебного микроавтобуса, хотя никогда раньше этого не делал.

— Лоррейн, — сказала я. — Но она тоже исчезла.

Телефон Марка зазвонил. Он ответил, слушал несколько секунд, затем побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

— В порт въехал грузовик Баннера. Внутри нашли пустые клетки и детские одеяла.

— А Клей?

Марк посмотрел на папку.

— Его нет. Но он только что отправил сообщение на телефон Даны.

Мой экран засветился. В сообщении была фотография нашей школьной комнаты. На доске кто-то написал мелом: «Семнадцать вернутся не все».

Ниже стояла одна строка: «Приезжай на ферму до рассвета, иначе узнаешь, что случилось с Томом»…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Муж оставил своих родителей в моём доме на четыре года, но после моего спокойного ответа его рука дрогнула Я привёз дочь после рождественского унижения и молча подписал бумаги, но через три дня улыбка тестя исчезла ЧАСТЬ 4 — Муж выгнал нашего восемнадцатилетнего сына, а через год тот вернулся с младенцем — и его первая фраза заставила Ричарда побледнеть ЧАСТЬ 4 — Муж ударил меня за пустой стол и бросил заявление о разводе, но после моих спокойных слов его мать перестала улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я привёз дочь после рождественского унижения и молча подписал бумаги, но через три дня улыбка тестя исчезла ЧАСТЬ 4 — Я приготовила двенадцать блюд к семейному обеду, но свекровь оставила меня без стула — пока муж внезапно побледнел