Я лежала в больнице, пока муж целовал другую в Майами, но после моего спокойного решения его улыбка исчезла

В тот вечер я поняла, что человек, обещавший защищать меня, первым поставил меня под удар.

После того как медсестра вышла, я достала из-под подушки маленькую красную папку на металлической кнопке. Она лежала там уже три недели, среди результатов анализов и снимков нашей дочери. На обложке была приклеена смешная наклейка с жёлтым китом — подарок моей племянницы Лили. Я всегда улыбалась, когда видела её. В тот вечер не улыбнулась.

В папке хранились не документы о беременности.

Там были распечатки банковских переводов, копии договоров и несколько страниц внутренней переписки «Уитмор Девелопмент». Я начала собирать их ещё до больницы, когда заметила, что суммы в отчётах не совпадают с тем, что уходило подрядчикам.

— Миссис Уитмор, вам лучше поспать, — сказала медсестра Ребекка, заглянув в палату около десяти вечера.

— Я постараюсь.

— Муж позвонил?

Я посмотрела на телефон. От Джулиана не было ни слова.

— Он на деловой встрече.

Ребекка задержала взгляд на моём лице, но ничего не спросила. За окном больницы мигали красные огни машин, а аппарат рядом с кроватью равномерно отсчитывал каждый удар сердца моей дочери.

Я открыла первый документ. Подпись Джулиана стояла под заявкой на перевод ста восьмидесяти тысяч долларов компании, которой, согласно реестру, не существовало.

Второй перевод был ещё больше.

Получателем значилась фирма, связанная с Ванессой Коул.

Я почувствовала, как холод растекается от пальцев к плечам. Измена была больной, но понятной. Деньги, исчезавшие из компании, означали другое. Если расследование начнётся, Джулиан сможет сказать, что именно я вела финансовый контроль и имела доступ ко всем счетам.

Он готовил не просто новую жизнь.

Он готовил виноватую.

В полночь телефон наконец зазвонил. На экране появилось его имя. Я ответила не сразу.

— Клэр? — голос Джулиана звучал устало, но на заднем плане слышалась музыка и женский смех. — Как ты?

— Лежу.

— Врачи что-нибудь сказали?

— Сказали не волноваться.

— Вот и не волнуйся. Я завтра вернусь, и мы спокойно поговорим.

— Ты сейчас в Чикаго?

На другом конце повисла короткая пауза.

— Конечно. Где же ещё?

Я закрыла глаза. Передо мной снова возникла фотография: его ладонь на спине Ванессы, закат, мокрый песок под ногами.

— Джулиан, ты любишь меня?

Он тяжело вздохнул.

— Не начинай драму. У меня был ужасный день.

— Я задала простой вопрос.

— Конечно, люблю. Но ты беременна, напугана и слишком остро всё воспринимаешь.

Вот оно.

Он уже объяснял мою будущую защиту моей беременностью.

Я положила трубку и записала время разговора на последней странице папки. Потом открыла приложение для заметок и написала: «Двадцать третье октября. Джулиан утверждает, что находится в Чикаго. Фотографии показывают Майами. Переводы связаны с Ванессой».

Утром я позвонила Марку Риверсу — единственному адвокату, которому доверяла после работы в отделе финансового контроля. Он ответил с третьего гудка.

— Клэр, что случилось?

— Мне нужна помощь. И, Марк, пожалуйста, никому не звони, пока я не скажу.

— Ты говоришь так, будто кто-то следит за тобой.

Я посмотрела на дверь палаты. В коридоре остановился мужчина в форме охраны и слишком долго смотрел на номер над дверью.

— Возможно, уже следит, — прошептала я.

Марк помолчал.

— У тебя есть доказательства?

Я коснулась красной папки.

— Есть. Но самое важное ещё не у меня.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Джулиан. Он держал букет белых лилий, улыбался и уже протягивал руку к папке…

ЧАСТЬ 2

…Но я успела накрыть папку одеялом, прежде чем его пальцы коснулись края.

— Ты вернулся раньше, — сказала я.

— Я соскучился.

Он наклонился поцеловать меня, но я повернула голову, и его губы коснулись только моей щеки. От него пахло морской солью и дорогим цитрусовым одеколоном. В Чикаго в тот день шёл холодный дождь.

Джулиан поставил лилии в вазу.

— Ты выглядишь уставшей.

— А ты загорел.

Его рука замерла на стебле цветка.

— В Чикаго был солнечный день.

— Правда?

— Клэр, я не собираюсь оправдываться за каждый час своей жизни.

Он говорил мягко, почти ласково. Именно поэтому мне стало страшнее.

В палату вошла Ребекка, проверила давление и попросила Джулиана выйти на несколько минут. Он улыбнулся ей, будто был идеальным мужем.

— Конечно. Я просто хочу, чтобы жена отдыхала.

Когда дверь закрылась, Ребекка тихо сказала:

— Он вас пугает?

Я посмотрела на монитор.

— Пока нет.

— Пока?

Я не ответила.

Через час Марк прислал сообщение: «Не открывай ему папку. Я еду». Я удалила уведомление и спрятала телефон под матрас. Джулиан вернулся с кофе и сел рядом.

— Нам нужно обсудить наше будущее, — сказал он.

— Наше?

— Моё и твоё. И ребёнка.

Он достал из портфеля конверт, но не отдал его мне.

— Я поговорил с врачом. Если твоё состояние ухудшится, тебе нельзя будет принимать решения самостоятельно.

— Какие решения?

— Финансовые. Юридические. Ты сейчас эмоционально нестабильна.

Я почувствовала, как дочь толкнулась под рёбрами. Сильно. Будто хотела напомнить, что я не одна.

— Ты хочешь признать меня недееспособной?

— Не переворачивай мои слова.

— Тогда скажи их прямо.

Джулиан сжал челюсти.

— Я хочу временно передать управление счетами доверенному человеку.

— Тебе?

— Кто-то должен защищать семью.

В этот момент в дверь постучали. Вошёл Марк с кожаной папкой и мокрыми от дождя плечами.

— Добрый день, Джулиан.

Улыбка мужа стала тонкой.

— Ты позвала адвоката?

— Я позвала человека, который умеет читать документы.

Марк положил на стол распечатку.

— Ваша жена не подписывала передачу полномочий. И не подпишет без независимой консультации.

— Это семейный вопрос.

— Нет, — спокойно ответил Марк. — Когда речь идёт о счетах компании и возможном мошенничестве, это уже не только семейный вопрос.

Джулиан перевёл взгляд на меня.

— Ты действительно решила пойти против меня?

— Я решила перестать идти против себя.

В палате стало тихо. Даже аппарат будто начал пищать реже.

Марк наклонился ко мне.

— Я проверил фирмы, на которые уходили деньги. Одна зарегистрирована на родственницу Ванессы. Вторая — на человека, который несколько лет назад работал водителем в вашей компании.

Джулиан вскочил.

— Это абсурд!

— Тогда вы не возражаете против независимой проверки?

— Я возражаю против того, что моя жена устраивает спектакль в больнице.

— Спектакль устроили не здесь, — сказала я. — Его устроили на пляже в Майами.

Лицо Джулиана дрогнуло.

Всего на секунду.

Но Марк это заметил.

— У нас есть фотографии, — продолжила я. — И сообщения. Но есть кое-что важнее. Запись разговора, который состоялся в кабинете Джулиана неделю назад.

Муж резко повернулся к двери.

— Ты установила прослушку?

— Нет. Её установил тот, кто больше не хотел быть крайним.

Марк достал из папки флешку и положил её на стол. Маленький чёрный корпус звякнул о стеклянную поверхность.

— Здесь разговор Джулиана с Ванессой, — сказал он. — Но перед тем как мы его прослушаем, Клэр, тебе нужно знать: в записи есть имя человека, которого ты совсем не ожидаешь услышать.

Он вставил флешку в ноутбук.

На экране появилась первая строка файла, и Джулиан вдруг прошептал:

— Нет. Это невозможно…

ЧАСТЬ 3

…Марк нажал на воспроизведение.

Сначала послышался гул кондиционера, затем голос Джулиана — раздражённый и сухой.

— После родов она будет слишком занята ребёнком, чтобы что-то проверять. Я подпишу документы от её имени, а если начнут задавать вопросы, скажу, что Клэр сама контролировала расчёты.

У меня перехватило дыхание.

На записи Ванесса нервно засмеялась.

— А если она найдёт переводы?

— Не найдёт. Я отправлю её в частную клинику и оформлю доверенность. Через месяц мы будем в Майами. Компания останется у меня, а она получит алименты и красивую ложь для прессы.

— Ты обещал, что мы поженимся.

— Сначала мне нужно пережить её беременность.

Джулиан отшатнулся от стола.

— Это подделка.

Марк остановил запись.

— Ваша фраза о частной клинике звучит довольно убедительно.

— Я никогда этого не говорил.

Я смотрела на мужа и чувствовала не ярость, а странную пустоту. Будто человек передо мной уже давно умер, а я только сейчас увидела его тело.

— Ты собирался обвинить меня в краже денег, — сказала я.

— Клэр, ты не понимаешь контекста.

— Я понимаю каждое слово.

— Ванесса провоцировала меня.

— Она заставляла тебя лгать о городе?

— Я был в панике!

— Она заставляла тебя подписывать переводы?

Джулиан замолчал.

Марк включил вторую часть записи. Теперь голос Ванессы звучал жёстко:

— А что будет с ребёнком, если Клэр не подпишет?

— Она подпишет. Или я докажу, что она опасна для себя и для детей.

В палате стало так тихо, что я услышала шелест бумаги под локтем.

Ребекка стояла у двери, прижав ладонь ко рту. Она, должно быть, вернулась проверить давление и услышала всё.

— Выйдите, — прошипел Джулиан Марку.

— Нет, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Ты разрушишь нашу семью.

— Нет. Я просто перестала прикрывать разрушение, которое устроил ты.

Марк достал ещё один документ.

— Клэр, есть новость, о которой я не хотел говорить при нём. Независимая проверка уже началась. Но сегодня утром банк обнаружил поддельную электронную подпись на заявке о переводе средств.

Джулиан побледнел.

— Какую заявку?

— На сумму в четыре миллиона долларов.

Он схватился за спинку стула.

— Я её не подавал.

Марк посмотрел прямо на него.

— Именно это и заявила Клэр две недели назад.

Я достала из красной папки копию письма, которое отправила ещё до больницы. Внизу стояла дата, время и отметка о получении службой финансового надзора.

— Я не ждала, пока ты вернёшься из Майами, — сказала я. — Я отправила им всё.

В глазах Джулиана появился настоящий страх.

— Ты не могла.

— Могла.

В этот момент зазвонил его телефон. Он взглянул на экран, и кровь отхлынула от его лица.

— Кто звонит? — спросил Марк.

Джулиан не ответил.

Телефон зазвонил снова. На экране высветился номер его отца, Ричарда Уитмора.

Джулиан принял вызов.

— Папа?

Из динамика донёсся хриплый голос:

— Немедленно приезжай в главный офис. Следователи уже здесь. И привези Ванессу.

Джулиан закрыл глаза.

Но хуже было другое: перед тем как звонок оборвался, я услышала в трубке женский плач и слова Ванессы:

— Он сказал, что всё оформлено на Клэр…

Джулиан ещё не знал, что следующая запись была сделана не в его кабинете, а в комнате, которую он считал недоступной для меня…