Мне раздробили оба колена перед двенадцатью бойцами, но когда дверь распахнулась, Райкер перестал улыбаться

Мне раздробили оба колена перед двенадцатью бойцами, и я поняла это по звуку: внутри меня что-то сломалось навсегда.

Первый удар стальной дубинки пришёлся по правому колену в учебном зале базы «Северный рубеж». Было 8:17 утра. За бронированным стеклом двенадцать курсантов вцепились в запертую дверь, а Райкер Донован кричал так, будто мог разорвать замок одним голосом.

— Откройте дверь! Немедленно!

Я успела вытолкнуть его наружу за секунду до включения аварийной блокировки. Теперь он бил ладонью по стеклу, а я лежала на холодном резиновом покрытии, прижав к груди поводок Рекса.

Боль была белой. Оглушительной. Она поднималась от ноги к животу и стирала края комнаты.

Человек в маске наклонился надо мной. От него пахло оружейным маслом, мокрой тканью и мятной жевательной резинкой.

— Лежи тихо, девочка.

Я попыталась подняться. Правая нога не ответила. Тогда второй удар пришёлся по левой.

Мой крик ударился о стекло.

Рекс стоял у дальней стены. Восемь лет он работал рядом со мной и пережил больше операций, чем большинство людей переживает тренировок. На его шее висел мой медный свисток с маленькой вмятиной сбоку — его подарил мне отец в день выпуска. Я всегда носила его на поводке, хотя почти никогда не подавала сигнал.

Три вооружённых оперативника окружили меня. Один держал винтовку, второй запирал внутренний шлюз, третий проверял мою сумку.

— Где носитель? — спросил тот, что стоял рядом.

— Не знаю, о чём вы.

Он усмехнулся и поднял дубинку.

За стеклом Райкер побледнел.

— Ева! Не отвечай ему!

Я посмотрела на Рекса. Он не двигался. Только его грудь поднималась всё медленнее.

Три дня назад эти же люди смеялись, когда меня поставили перед ними инструктором. Мне было двадцать два, я была ниже каждого из них на голову, а на моём служебном удостоверении не было ни одного звания, которое они считали достойным уважения.

— Что именно вы преподаёте? — спросил тогда Райкер. — Уроки спокойствия?

Я погладила Рекса за ухом.

— У него сорок семь подтверждённых поражений противника.

Смех оборвался.

— А у тебя? — бросил Райкер.

— Ни одного. Я не позволяю противнику подойти настолько близко.

После этого они вызвали меня на проверку всей группой. Через шесть минут все двенадцать лежали на матах. Я не была сильнее. Я просто заметила то, чего они не заметили.

Теперь я снова увидела слабое место. Оперативник рядом со мной всё время поглядывал не на моё лицо, а на чёрный кейс у стены.

— Рекс, — прошептала я.

Его уши поднялись.

Оперативник повернулся.

— Даже не думай, — сказал он.

Но Рекс уже смотрел на мои неподвижные ноги. Его медный свисток тихо звякнул о пряжку ошейника.

Сначала он зарычал.

Потом рванулся вперёд.

Первый человек не успел поднять оружие. Второй выронил винтовку. Третий бросился ко мне, но Рекс пересёк комнату быстрее, чем я успела вдохнуть.

За стеклом бойцы замерли.

Я подняла руку и сжала пальцы, пытаясь удержать сознание.

— Ко мне, — сказала я.

Рекс остановился над последним нападавшим. Весь его корпус дрожал.

Сирена взвыла. Замок на двери щёлкнул. В зал ворвались сотрудники охраны, а следом появился Райкер с пистолетом в руке.

Он направил оружие на выжившего оперативника, но смотрел только на меня.

— Кто вас послал? — спросил он.

Оперативник улыбнулся разбитой губой.

— Спросите у своей начальницы.

Райкер шагнул к чёрному кейсу. Его рука легла на защёлку, и в ту же секунду на внутреннем экране загорелась красная надпись: «Доступ подтверждён. Последняя запись готова к воспроизведению»…

ЧАСТЬ 2

Райкер уже тянулся к чёрному кейсу, когда капитан Левин перехватила его запястье. В учебном зале, 8:24 утра, пахло порохом, резиной и кровью. Рекс стоял у моей головы, закрывая меня собой.

— Не открывай, — сказала Левин. — Это может быть ловушка.

— Ловушка уже сработала, — ответил Райкер. — Ей раздробили ноги у нас под носом.

— Уберите оружие.

— Сначала вызовите врача!

Я стиснула зубы. Охранник наложил жгут, но боль всё равно пробивалась сквозь него, как огонь через дверь.

— Райкер, — прошептала я.

Он опустился рядом.

— Я здесь.

— Не трогай кейс без перчаток. И запомни лица.

— Я их запомнил.

Его голос дрогнул. Впервые с нашей встречи он говорил со мной не как с маленькой девочкой, а как с человеком, от которого зависело, что произойдёт дальше.

В 8:27 меня вынесли из зала. Носилки зацепились за металлический порог, и медный свисток на ошейнике Рекса звякнул о пол. Я услышала этот звук даже сквозь мутнеющее сознание.

— Рекс, рядом, — сказала я.

Он пошёл за мной, не сводя глаз с людей в форме.

В медицинском блоке доктор Соколова разрезала мою форму. На снимке оба колена выглядели так, будто их ударили молотом.

— Операция нужна сегодня, — сказала она.

— Я буду ходить?

Доктор задержала дыхание.

— Если повезёт.

— Мне не везёт. Я выживаю.

В коридоре спорили Райкер и начальник внутренней безопасности майор Восс. Я слышала их через приоткрытую дверь.

— Она должна была погибнуть, — сказал Восс.

Райкер замолчал.

— Что вы сказали?

— Я сказал, что нападавшие хотели напугать её.

— Нет. Вы сказали «погибнуть».

Кто-то резко захлопнул дверь.

Через час Райкер вошёл ко мне один. На костяшках его пальцев была кровь, не его собственная. Рекс лежал у моей койки, положив морду на медный свисток.

— Я просмотрел часть записи, — сказал Райкер.

— Какую часть?

— Три минуты до нападения. Камеры в зале были отключены официально. Но кто-то оставил резервный микрофон.

— Что слышно?

Он достал телефон, но не включил запись.

— Голос Восса. Он разговаривает с теми людьми за дверью.

Внутри меня стало холоднее, чем от боли.

— О чём?

— Он сказал: «Девушка должна передать носитель до начала занятия». Потом спросил, точно ли Рекса вывели из зоны контроля.

Я посмотрела на собаку.

Рекс поднял голову.

— Они пришли не за мной, — сказала я.

— Ты уверена?

— Они проверяли кейс. И спрашивали про носитель.

Райкер сел на край стула.

— Какой носитель?

Я закрыла глаза. Две недели назад мне поручили проверить исчезновение четырёх рапортов после неудачной операции на границе. В каждом деле повторялось одно имя — Восс. Я нашла доказательство, но не успела передать его начальству.

— Я спрятала копию там, где никто не станет искать.

— Где?

— В комнате для дрессировки.

— В той самой?

Я кивнула.

В 11:40 хирурги увезли меня. Перед наркозом я успела увидеть Райкера у окна. Он разговаривал по телефону и смотрел на Восса, стоявшего в конце коридора.

— Ты не понимаешь, с кем связалась, — тихо сказал Восс.

Райкер медленно убрал телефон.

— Теперь понимаю.

Когда я проснулась, было уже темно. Операция закончилась, ноги были зафиксированы, а рядом лежала записка без подписи: «Если расскажешь правду, следующей пострадает собака».

Я перечитала её трижды.

Потом в палату вошла капитан Левин. В руке она держала маленький металлический ключ.

— Ева, — сказала она, — Рекс нашёл не только носитель. Он нашёл человека, который его спрятал.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Левин повернула ключ в замке, и ручка медленно опустилась…

ЧАСТЬ 3

Дверь открылась в 23:06. В палату вошёл Райкер, за ним — капитан Левин и военный следователь Артём Климов. Рекс поднялся с пола, хотя после долгого дня едва держался на лапах.

Климов положил на стол прозрачный пакет. Внутри лежала тонкая карта памяти и кусок ткани с кровью.

— Мы нашли это в вентиляционной решётке комнаты для дрессировки, — сказал он. — Рекс упрямо не отходил от неё почти двадцать минут.

Я посмотрела на собаку.

— Умница.

Рекс тихо ткнулся носом в мою ладонь.

Райкер положил рядом чёрный кейс.

— Мы восстановили доступ, — сказал он. — Но запись лучше смотреть всем вместе.

Климов включил экран. Сначала появилась пустая комната. Время на записи показывало 8:03. Вошёл майор Восс. Через минуту появились трое оперативников.

— Где носитель? — спросил Восс.

— Она принесёт его сама, — ответил человек в маске.

— А если нет?

Восс посмотрел прямо в камеру.

— Тогда сломайте ей ноги. Не убивайте. Мне нужно, чтобы она успела заговорить.

В палате стало тихо.

Райкер сжал кулаки.

На записи Восс достал папку и передал её оперативнику.

— После этого всё спишут на нападение извне. Девушка была неудобной. Слишком много заметила.

Климов остановил видео.

— Ева, что было на карте?

— Дайте звук дальше.

Запись продолжилась. Восс назвал номера четырёх рапортов и суммы переводов. Потом произнёс фамилии тех, кто погиб из-за подменённых координат. Среди них был младший брат Райкера.

Райкер отступил к стене. Лицо его стало белым.

— Ты знала? — спросил он.

— Я знала, что отчёты подделали. Не знала, что твой брат был в списке.

— Ты поэтому проверяла дело?

— Поэтому и ещё потому, что люди не должны умирать ради чужой карьеры.

Климов вынул из пакета распечатанные документы.

— Карта содержит не только видео. Здесь переводы на счета Восса, переписка и приказ провести учебную атаку под видом проверки безопасности. Подпись принадлежит начальнику управления.

Капитан Левин посмотрела на него.

— Значит, он не действовал один.

— Нет, — ответил Климов. — Но это уже наша работа.

Райкер подошёл к моей койке.

— Я смеялся над тобой.

— Знаю.

— Думал, что ты попала сюда случайно.

— Все так думали.

Он посмотрел на Рекса.

— А он знал?

Я провела пальцами по медному свистку.

— Рекс знает только одно: когда рядом опасность.

В этот момент телефон Климова зазвонил. Он выслушал собеседника, нахмурился и вышел в коридор. Через несколько секунд вернулся.

— Восс исчез.

— Как? — спросила Левин.

— Покинул базу десять минут назад. С ним два человека из охраны и служебная машина.

Райкер резко поднялся.

— Он бежит за архивом?

Климов покачал головой.

— Нет. Он едет в реабилитационный центр.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— Там мои родители.

— И ваша младшая сестра, — добавил Климов. — Восс знает, что вы храните вторую копию дома.

Райкер уже направлялся к двери.

— Я поеду с группой.

— Ты не командир операции, — остановил его Климов.

— Тогда назначьте меня.

На телефон Левин пришло сообщение. Она прочитала его и подняла глаза.

— Центр только что потерял связь. Все камеры отключены.

Рекс зарычал, и медный свисток на его ошейнике качнулся в тишине.

А я поняла: Восс приехал не за документами. Он приехал закончить то, что начал со мной…