Отец отдал меня за долги человеку, которого боялся весь город, но после первой ночи его адвокат побледнел

В тот вечер отец поставил на стол договор, по которому я должна была стать женой человека, о котором шептались даже полицейские.

На кухне пахло пережаренным чесноком и сырой штукатуркой. За окном лил такой дождь, что провода дрожали, будто тоже хотели сбежать из нашего дома. Отец сидел напротив, сжимая стакан дешёвого рома, а рядом стояли двое мужчин в чёрных рубашках.

— Пятьдесят миллионов песо, — сказал один из них. — Срок истёк сегодня в полночь.

— У меня нет таких денег, — прошептал отец.

— Тогда поедете с нами.

Я встала между ними и отцом.

— Он ничего вам не отдаст.

Мужчина усмехнулся.

— Уже отдал.

Отец резко поднял голову. Его лицо стало таким серым, что я сначала подумала: ему стало плохо.

— Клара, — сказал он, — ты должна меня понять.

— Что понять?

Он достал из папки бумаги и положил их передо мной. На первой странице стояла печать нотариуса, а ниже — моё имя.

— Ты выйдешь за дона Себастьяна Монтемайора.

Я не сразу поняла смысл этих слов. Потом рассмеялась. Один раз. Коротко и страшно.

— Ты хочешь продать меня?

— Это не продажа.

— А что?

— Брак погасит долг.

Стекло в моей руке треснуло. Маленький медный напёрсток с выгравированной ласточкой, который я носила на цепочке вместо кулона, больно впился в кожу. Его оставила мне мама перед смертью и сказала: «Когда станет страшно, держись за то, что принадлежит только тебе».

Я сжала напёрсток так сильно, что на ладони остался красный след.

— Я не выйду за него.

— Тогда отец отправится в тюрьму, — спокойно ответил второй мужчина. — А люди дона Себастьяна не любят ждать.

Отец вскочил.

— Клара, пожалуйста!

— Ты проиграл наши деньги?

Он отвёл взгляд.

— Я думал, что отыграюсь.

— Ты проиграл дом?

Молчание ответило вместо него.

Я посмотрела на трещину в стакане, на мокрые следы от чужих ботинок и на человека, который назывался моим отцом. В тот момент я поняла: спасать меня он не собирался. Он хотел, чтобы я спасла его.

Через три дня меня привезли в особняк дона Себастьяна. В газетах его называли самым богатым человеком страны. За спиной — чудовищем. Говорили, что он весит почти сто сорок килограммов, постоянно потеет и не может сделать ни шага без электрического кресла.

Когда двери открылись, я увидела его в огромной гостиной. Он сидел у камина, тяжело дышал, а на белой рубашке расплылось пятно от соуса. Его лицо пересекали старые шрамы.

— Это и есть девушка? — спросил он.

— Клара, — ответил управляющий.

— Подойдите ближе.

Я подошла.

— Вы знаете, зачем вас привезли?

— Чтобы выкупить долг моего отца.

В его глазах мелькнуло что-то странное. Не злость. Скорее усталость.

— А если я скажу, что не хочу этого брака?

— Тогда я вернусь домой.

— Вас отпустят?

— Нет.

Он впервые посмотрел на меня внимательно.

— Вы боитесь меня?

— Я боюсь не вас. Я боюсь, что у меня больше нет выбора.

На свадьбе гости шептались, пока фотограф просил нас повернуться к свету. Я заметила, как дрожит его большая рука, и, вопреки всему, накрыла её своей.

— Вам плохо? — тихо спросила я.

— Нет.

— Вы лжёте.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Принести воды?

— Принесите.

Ночью он приказал мне спать на диване, вымыть ему ноги и накормить его с ложки. Я сделала всё молча. Он следил за каждым моим движением, словно ждал, когда я сорвусь.

Перед рассветом я поставила таз на пол и услышала, как за дверью кто-то сказал:

— Она должна увидеть папку до того, как дон Себастьян подпишет завещание.

Я замерла, держа в руках полотенце.

Дверь открылась. На пороге стоял его адвокат с кожаной папкой, а дон Себастьян впервые за всю ночь перестал изображать сонного и беспомощного человека. Он протянул руку к замку папки и сказал…

Он протянул руку к замку папки и сказал:

— Закройте дверь, господин Ривера. Теперь она должна услышать всё.

Адвокат запер дверь на ключ. Я стояла посреди спальни, прижимая к груди полотенце, и чувствовала, как медный напёрсток холодит кожу под платьем.

— Что происходит? — спросила я.

Дон Себастьян медленно выпрямился в кресле. Его дыхание по-прежнему было тяжёлым, но взгляд изменился. В нём больше не было ленивой насмешки.

— Сядьте, Клара.

— Я предпочитаю стоять.

— Как хотите.

Господин Ривера открыл папку, но не вынул бумаги.

— Ваш отец задолжал не пятьдесят миллионов, — сказал он.

— Я знаю. Он проиграл гораздо больше?

— Нет. Он проиграл сорок два миллиона. Остальные восемь были добавлены позже.

Я почувствовала, как в животе образовался ледяной ком.

— Кем?

Адвокат посмотрел на дона Себастьяна.

— Это пока не доказано.

— Тогда зачем я здесь?

Дон Себастьян провёл ладонью по лицу. На пальцах блеснули капли пота.

— Потому что ваш отец подписал бумаги, которые не имел права подписывать.

— Какие бумаги?

— Передал долю в семейной мастерской. Затем оформил займ под ваш дом. Потом согласился на ваш брак.

Я рассмеялась, но в горле было сухо.

— Он не мог отдать то, что принадлежало маме.

— Мог, если кто-то помог ему подделать документы, — тихо сказал Ривера.

В комнате стало так тихо, что я услышала потрескивание дров.

— Вы знали об этом до свадьбы?

— Да, — ответил дон Себастьян.

— И всё равно заставили меня выйти за вас?

Он опустил взгляд на свои руки.

— Я не заставлял. Я дал вашему отцу срок, чтобы он признался.

— Он признался мне, когда привёл людей к двери.

— Он испугался.

— А я должна была не испугаться?

Он ничего не ответил.

Утром я нашла его в зимнем саду. Он сидел в кресле перед стеклянной стеной, за которой мокли лимонные деревья. На краю стола лежала моя цепочка. Я не заметила, как она соскользнула с шеи.

— Вы следили за мной? — спросила я.

— Нет.

— Тогда почему забрали мою вещь?

Он протянул напёрсток.

— Он выпал, когда вы засыпали.

Я вырвала его из его руки.

— Не прикасайтесь к моим вещам.

— Простите.

Это слово прозвучало так неожиданно, что я замерла.

— Вы умеете просить прощения?

— Иногда.

— А ходить умеете?

Дон Себастьян медленно поднял глаза.

Снаружи раздался глухой удар. Одна из служанок уронила поднос. Она побледнела и быстро исчезла в коридоре.

— Почему вы спросили? — произнёс он.

— Потому что сегодня ночью вы встали.

Воздух словно исчез из комнаты.

— Я слышала шаги.

— В этом доме много людей.

— Но шаги остановились у моей двери.

Он отвернулся к стеклу.

— Вы ошиблись.

— Я не ошиблась.

Вечером отец позвонил мне. Я ответила в кабинете дона Себастьяна, потому что там был единственный телефон, который не шипел от помех.

— Клара, — сказал отец, — не задавай лишних вопросов. Делай то, что говорит твой муж.

— Ты знал, что документы поддельные?

На другом конце повисла пауза.

— Кто тебе это сказал?

— Ответь.

— Ты не понимаешь, с кем связалась.

— А ты понимаешь?

Он резко понизил голос:

— Если хочешь, чтобы я остался жив, не трогай папку Риверы.

Связь оборвалась.

Я медленно положила трубку. Дон Себастьян стоял у окна спиной ко мне. В кресле он оставался неподвижным, но теперь я видела: его пальцы сжаты в кулаки.

— Почему мой отец сказал, что вам нельзя доверять?

— Потому что сам не заслуживает доверия.

— А вы заслуживаете?

Он повернулся.

— Нет.

В ту же секунду свет в доме погас. Из коридора донёсся запах бензина, а затем щёлкнул замок входной двери.

Дон Себастьян резко поднялся с кресла. На этот раз я увидела его ноги совершенно ясно. Он стоял, тяжело опираясь на стол, но стоял.

— Что вы делаете? — прошептала я.

Он схватил меня за руку.

— Если хотите узнать, кто на самом деле продал вас, идите за мной.

Мы спустились в подвал. Там он открыл тайную дверь и достал из стены небольшой диктофон.

— Это запись разговора вашего отца, — сказал он. — Но прежде чем я включу её, вы должны понять: после этого вы уже не сможете вернуться к прежней жизни.

Он нажал кнопку. Из динамика раздался голос моего отца, и первая же фраза заставила дона Себастьяна закрыть глаза…

Из динамика раздался голос моего отца:

— Девушка ничего не узнает. Когда она выйдет за него, всё имущество перейдёт под мой контроль.

Я перестала дышать.

На записи отец говорил спокойно, почти деловито. Он называл меня не дочерью, а «девушкой». Обсуждал мою свадьбу, дом и долю мамы так, словно речь шла о мебели.

— А если она начнёт задавать вопросы? — спросил другой мужчина.

Этот голос я узнала сразу.

Он принадлежал Виктору Ривере, адвокату дона Себастьяна.

— Тогда напугаем её долгами, — ответил отец. — Себастьян всё равно скоро умрёт. После его смерти мы заберём компанию через доверенность.

Дон Себастьян стоял рядом со стеной, держась за край стола. Его лицо стало белым.

Я повернулась к нему.

— Вы знали, что он собирается вас убить?

— Я знал, что он готовит захват компании. Но не знал, что ваш отец участвует.

Запись продолжалась.

— Девушка должна поверить, что брак настоящий, — говорил Ривера. — А если понадобится, добавим лекарства в его еду. Врачи подтвердят естественную смерть.

В подвале стало нечем дышать.

— Вы подстроили этот брак, чтобы поймать их? — спросила я.

Дон Себастьян не отвёл взгляда.

— Да.

— А я была приманкой.

— Сначала — да.

Эти два слова ударили сильнее всего.

Я отступила и задела полку. Стеклянная банка упала на бетон и разбилась. Осколок впился мне в ладонь, но боли я почти не почувствовала.

— Вы смотрели, как я мою вам ноги, кормлю вас и сплю на диване, зная, что всё это спектакль?

— Я хотел увидеть, кому можно верить.

— Вы могли просто спросить.

— Люди лгут, когда их спрашивают.

— А вы не лгали?

Он замолчал.

В этот момент дверь подвала содрогнулась от удара.

— Они пришли, — сказал дон Себастьян.

— Кто?

— Ваш отец и люди Риверы.

Он достал из внутреннего кармана маленький ключ.

— Наверху есть скрытая камера. Она уже передаёт запись в службу финансовых расследований.

— Тогда почему мы прячемся?

— Потому что передача ещё не завершена.

Второй удар был сильнее. С потолка посыпалась пыль.

— Сколько времени?

— Три минуты.

Он попытался вернуться в кресло, но ноги подкосились. Я подбежала и удержала его за плечо.

— Вы действительно не можете ходить?

— Могу. Недолго.

— Почему притворялись?

— После покушения я потерял чувствительность в правой ноге. Но враги решили, что я полностью беспомощен. Я позволил им так думать.

Дверь треснула.

— Клара! — крикнул отец сверху. — Выходи! Он использует тебя!

Я закрыла глаза. Внутри меня всё ещё жила девочка, которая когда-то ждала, что отец вернётся домой с подарком, а не с запахом алкоголя и проигранными деньгами.

— Папа, — крикнула я, — ты действительно собирался отравить его?

За дверью наступила тишина.

Потом он ответил:

— Я собирался спасти нас.

— От чего?

— От нищеты.

Дон Себастьян горько усмехнулся.

— Вот и вся его правда.

Камера на потолке мигнула зелёным светом. Передача завершилась.

В ту же секунду дверь подвала распахнулась. На пороге стояли мой отец, Виктор Ривера и двое охранников. Ривера держал в руке пистолет, а отец — папку с моей подписью.

— Очень трогательно, — сказал адвокат. — Но теперь запись ничего не значит.

— Значит, — ответил дон Себастьян.

— Где доказательства, что голос мой?

Я подняла руку с порезанной ладонью.

— Вы только что признались, что слышали запись.

Ривера направил оружие на дона Себастьяна.

— Сядьте в кресло.

— А если не сяду?

— Тогда ваша жена увидит, как умирают люди, которые слишком много знают.

Отец схватил меня за плечо.

— Клара, подпиши бумаги. Немедленно.

Он поднёс папку к моему лицу. На последней странице стояла моя подпись — точная, до последней кривой линии.

— Я этого не подписывала, — прошептала я.

— Подписывала, — сказал отец. — В день свадьбы.

Дон Себастьян посмотрел на документ и вдруг улыбнулся.

— Вы принесли именно эту папку.

— Что это значит? — спросила я.

Он кивнул на внутренний карман моего платья.

— Достаньте напёрсток.

Я достала маленькую медную вещь с ласточкой. Дон Себастьян посмотрел на неё и сказал:

— Внутри него спрятано то, чего они боятся больше всего…