Жена кормила меня «лечебным» напитком, а девочка на рынке прошептала одну фразу — и её улыбка исчезла

«Вы не слепнете, сеньор. Это ваша жена что-то подмешивает вам в еду». Девочка сказала это так тихо, что я сначала решил: мне показалось. Но в следующее мгновение Лорена вцепилась мне в локоть и резко потянула от фруктовых прилавков.

Это было в десять утра на рынке Сан-Анхель. Пахло горячими лепёшками, гвоздиками и пылью, нагретой солнцем. Девочке на вид было лет десять. На ней висела выцветшая фиолетовая толстовка, а старый рюкзак она прижимала к груди, будто защищалась им от всего мира.

— Не слушай её, Себастьян, — сказала Лорена. — Эти дети сочиняют что угодно, лишь бы выпросить деньги.

— Я не прошу денег, — возразила девочка.

Лорена остановилась.

— Тогда чего ты хочешь?

Девочка посмотрела прямо на мои тёмные очки.

— Чтобы он посмотрел, что вы делаете, когда думаете, что он ничего не видит.

У меня похолодели пальцы. Последние четыре месяца зрение ухудшалось почти ежедневно. Сначала лица расплывались к вечеру, потом буквы на телефоне превращались в серые пятна, а недавно я перестал различать ступеньки. Врачи в Мехико, Пуэбле и Гвадалахаре разводили руками: повреждения были слишком незначительными для такой стремительной потери зрения.

Лорена стала моими глазами. Она записывала меня к врачам, выбирала лекарства, готовила еду и даже решала, с кем мне можно разговаривать. Я был женат на ней восемь лет и считал такую заботу любовью.

Вечером, около девяти, мы вернулись в дом в садах Педрегаля. На кухне горела только лампа над столом. Лорена взбивала в блендере овсянку, миндаль и смесь, которую называла натуральным средством частного доктора.

— Выпей всё, любимый, — сказала она, ставя стакан передо мной. — Иначе утром будет хуже.

Я сделал глоток. Горечь обожгла язык. Раньше я списывал её на витамины, но после слов девочки желудок свело.

— Что там?

— Травы. Не начинай подозревать меня во всём подряд.

Когда Лорена вышла за полотенцем, я вылил половину напитка в горшок с фикусом. Остальное перелил в маленькую стеклянную банку из-под мёда и спрятал в ящике стола.

Утром я впервые за много недель увидел цифры на будильнике. Расплывчато, но ясно. Я специально разбил чашку, чтобы проверить себя, и сумел найти осколки на полу.

Лорена заметила мою улыбку.

— Кажется, мне лучше, — сказал я.

— Вот видишь? Средство помогает.

После завтрака я настоял на прогулке в парке Ла-Бомбилья. Девочка ждала у каменной ограды. Рядом стояла женщина с ведром и смотрела на нас, не вмешиваясь.

— Меня зовут Химена, — сказала девочка. — Это моя тётя Марибель.

— Откуда ты знаешь про напиток?

— Моя тётя убирает кабинет рядом с аптекой. Ваша жена спрашивала там, какие капли раздражают глаза и вызывают помутнение зрения.

Земля будто качнулась под ногами.

— Почему ты решила мне помочь?

Химена опустила глаза.

— Моего папу тоже сделали больным. Мама хотела получить страховку. Никто мне не поверил.

В ту ночь я притворился спящим. В одиннадцать Лорена вышла на балкон и позвонила кому-то.

— Он начинает подозревать, — прошептала она. — Мы не можем остановиться. Если ему станет лучше, мы всё потеряем.

Она замолчала, слушая собеседника.

— Да, доктор. Завтра я увеличу дозу.

Вернувшись, Лорена коснулась моего плеча и улыбнулась в темноте. А утром я должен был сделать то, чего не делал никогда: пойти против женщины, которой доверял собственную жизнь. Я достал из ящика банку, телефон и записку Химены, когда за дверью кабинета послышались шаги, а ручка начала медленно поворачиваться…

ЧАСТЬ 2

Дверь открылась, но на пороге стояла не Лорена. Это был управляющий домом Фелипе, державший в руках поднос с кофе.

— Сеньор, вы звонили?

Я мгновенно спрятал банку под папку с договорами.

— Нет. Просто хотел проверить документы.

Он поставил чашку на стол. Фарфор звякнул о блюдце, и этот звук почему-то показался мне громче выстрела. Я попросил его никому не говорить, что видел меня без очков, а затем отменил все встречи и поехал один в аптеку, которую назвала Химена.

В двенадцать двадцать продавец сначала отрицал, что знает Лорену. Но когда я положил на прилавок удостоверение и банку с остатками напитка, его лицо изменилось.

— Эта женщина приходит каждую неделю, — пробормотал он. — Всегда платит наличными.

— Что она покупает?

— Средство для глаз. Говорила, что лечит мужа.

— Лечит?

Продавец отвёл взгляд.

— В малых дозах оно вызывает раздражение. При постоянном употреблении — помутнение зрения, головокружение и потерю ориентации.

Я вышел на улицу, сжимая банку в кармане. Солнце резало глаза, но теперь я понимал: боль была не болезнью. Она была предупреждением, которое я слишком долго не хотел слышать.

В два часа я вернулся домой. Лорена стояла у плиты, помешивая суп серебряной ложкой. На её запястье блестел тонкий браслет с маленькой фарфоровой птицей — подарок, который я привёз ей из Оахаки в нашу первую годовщину.

— Ты выглядишь взволнованным, — сказала она.

— Ты меня любишь?

Ложка остановилась.

— Конечно.

— Тогда почему я вижу лучше после того, как выливаю твой напиток?

На секунду в кухне стало тихо. Потом Лорена рассмеялась.

— Ты опять слушал чужие глупости?

— Я задал вопрос.

— Я каждый день ухаживаю за тобой. А ты обвиняешь меня на основании слов нищей девочки?

Она поставила передо мной тарелку супа.

— Ешь. Тебе нужны силы.

Я поднял ложку, но не поднёс ко рту. Лорена смотрела не на меня, а на движение моей руки. Тогда я понял: ей нужен был не больной муж. Ей нужен был беспомощный муж.

В тот же вечер я позвонил Раулю Тревиньо, бывшему следователю службы безопасности моей компании. Мы встретились в его кабинете на улице Реформа. На стене тикали старые часы, а на столе лежала карта города, исчерченная красными отметками.

— Вы должны исчезнуть из дома, — сказал Рауль. — Но сначала заставим их поверить, что вы уехали.

Я объявил Лорене о деловой поездке в Монтеррей.

— Ты не можешь уехать, — резко сказала она.

— Всего на три дня.

— Завтра назначена консультация. Ты можешь потерять зрение навсегда.

— Значит, поеду после консультации.

Она сжала край стола так сильно, что побелели костяшки.

Я взял чемодан, но вместо аэропорта засел в гостинице на Реформе. Рауль установил наблюдение у дома. В четыре часа к воротам подъехал мужчина лет пятидесяти. Лорена встретила его поцелуем.

— Кто это? — спросил я.

— Доктор Хулиан Эскобедо, — ответил Рауль по телефону. — Врач общей практики из клиники в Койоакане. Не офтальмолог.

Химена тем временем принесла нам ещё одну запись. Она спрятала маленькое записывающее устройство возле кухонного окна.

Из динамика донёсся голос Лорены:

— Завтра Эскобедо усыпит его, а дальше я всё сделаю сама.

Потом раздался голос незнакомой женщины:

— Не испорти всё. На этот раз состояние превышает двести миллионов.

Запись оборвалась. На заднем плане кто-то крикнул имя Химены.

Рауль посмотрел на меня.

— Теперь они знают, что за ними следят.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер Лорены. Я включил громкую связь.

— Любимый, — сказала она ласково. — Я знаю, где ты. И если хочешь увидеть Химену живой, завтра придёшь в клинику один…

ЧАСТЬ 3

— Где Химена? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Лорена тихо рассмеялась.

— В безопасности. Пока ты будешь послушным.

— Если ты тронешь её…

— Завтра в девять утра. Клиника Эскобедо. Без Рауля, без полиции и без своих записей.

Связь оборвалась.

В кабинете Рауля пахло кофе и нагретым металлом от старого радиатора. Он выслушал всё, не перебивая, затем достал из ящика тонкий пакет.

— Девочка не у них, — сказал он. — Она сейчас у моей сестры. Лорена блефует, чтобы вы потеряли голову.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мы следили за её домом. Никто не выходил через задние ворота.

Я сжал кулаки.

— Тогда поеду в клинику.

— Поедете. Но не один. Просто они об этом не узнают.

На следующий день, в девять десять, я вошёл в клинику Эскобедо. Белые стены, запах спирта, лампа над узким креслом. Лорена стояла у окна в бежевом костюме. Рядом с ней Эскобедо раскладывал шприцы.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Ты обещала, что Химена в безопасности.

— Она будет в безопасности, если ты подпишешь бумаги.

На столе лежал договор о передаче управления моими компаниями и новое завещание. Подпись уже стояла на нескольких страницах — не моя, но похожая.

— Что ты собираешься со мной сделать?

Эскобедо поднял шприц.

— Ничего страшного. Вы уснёте, а потом проснётесь в больнице. Если не проснётесь, причиной станет внезапная сердечная недостаточность.

В дверь вошёл Рауль. За ним — двое сотрудников прокуратуры.

— Думаю, пациенту стоит проснуться прямо сейчас, — сказал он.

Лорена отступила. Браслет с фарфоровой птицей ударился о край стола.

— Ты не мог записать этот разговор, — прошептала она.

— Мог, — ответил я. — И записал.

Рауль положил на стол папку. В ней были результаты лабораторного анализа напитка, аптечные чеки, фотографии визитов Эскобедо и документы о прошлых мужьях Лорены.

— Её настоящее имя Лорена Бустаманте Сальгадо, — сказал он. — До Себастьяна Арриаги она состояла в браке трижды. Первый муж умер от внезапного сердечного приступа, второй погиб в аварии, третий скончался от почечной недостаточности. Во всех случаях она получила наследство.

Эскобедо побледнел.

— Это ложь.

— Вы подписали два медицинских свидетельства, — ответил Рауль. — А теперь подпишете протокол задержания.

Лорена смотрела на меня, и в её лице впервые не осталось ни заботы, ни притворства.

— Ты всё разрушил, — прошипела она.

— Нет. Я просто перестал позволять тебе разрушать меня.

Сотрудник прокуратуры надел на неё наручники. Эскобедо попытался броситься к двери, но второй сотрудник остановил его.

И тут зазвонил мой телефон. Номер был незнакомым. Я ответил.

— Сеньор Арриага, — произнесла женщина на другом конце. — Вы нашли только исполнителей. Но человек, который отдал приказ, уже знает, что вы живы. И он владеет половиной документов на ваши компании.

Я посмотрел на папку. Между протоколами лежал лист, которого Рауль раньше не видел. Внизу стояла подпись моей покойной матери, хотя она умерла семь лет назад.

— Кто вы? — спросил я.

Женщина назвала имя, и у Рауля изменилось лицо. А затем она произнесла:

— Если хотите понять, почему Лорена выбрала именно вас, приезжайте сегодня в архив нотариуса. Возьмите с собой свидетельство о рождении. Ваше настоящее дело никогда не закрывали…