Муж затянул верёвку на моём животе и потребовал развод до родов — но после звонка из больницы его лицо изменилось

Мой муж затянул верёвку вокруг живота, когда у меня начались схватки, а его мать складывала мои вещи в дорожные сумки.

— Подпишешь бумаги — поедем в больницу, — сказал Игорь, затягивая узел.

Я посмотрела на его руки и не сразу поняла, что он действительно это делает. Верёвка впилась в толстую ткань домашнего платья, а под ней двигался мой ребёнок. Каждая схватка превращала узел в железный обруч.

— Игорь, мне больно.

— Значит, не спорь, — ответил он.

На кухне свекровь Лидия Сергеевна застёгивала молнию на моей сумке. Рядом лежали мои документы, халат, зарядное устройство и маленькие вязаные носки, которые я купила для сына на тридцать второй неделе. Один носок выглядывал из бокового кармана.

Я заметила его и почему-то подумала, что он похож на крошечную белую лодку. От этой мысли мне стало страшнее.

— В больнице она снова начнёт изображать жертву, — сказала Лидия Сергеевна. — Сначала подпись. Потом врачи.

Я попыталась встать, но подвернула повреждённую лодыжку. Повязка сразу потемнела от крови.

— Я сама вызову помощь, — прошептала я.

Игорь снял с меня телефон.

— Ты уже звонила им. Хватит устраивать спектакль.

— У меня кровь.

— У тебя всегда что-нибудь происходит, когда нужно отвечать за свои поступки.

Очередная схватка согнула меня пополам. Я вцепилась в край стола и услышала, как в кухне звякнула ложка. Лидия Сергеевна даже не обернулась.

— Отнеси её вниз, — сказала она. — Пусть подпишет в ванной. Там ей будет удобнее.

Игорь ослабил верёвку ровно настолько, чтобы я могла идти. Я доковыляла до нижней ванной и заперлась изнутри. Деревянная дверь дрожала от его кулака.

— Открой.

— Мне нужно несколько минут.

— У тебя нет нескольких минут.

Я опустилась на пол возле раковины. В воздухе пахло хлоркой и мятным мылом. За маленьким окном темнел двор, а холодное стекло запотело от моего дыхания.

Я потянулась к подоконнику, но в этот момент в стене раздался звонок.

Я замерла.

Звонок повторился — глухо, будто телефон лежал под водой.

За дверью Игорь перестал стучать.

— Ты слышал? — спросила Лидия Сергеевна.

— Нет, — слишком быстро ответил он.

Я прижала ладонь к стене. Звук шёл от маленькой панели возле труб. Пальцы дрожали так сильно, что я несколько раз роняла ноготь на щель.

Снаружи дёрнулась ручка.

— Анна, открой сейчас же.

Телефон снова зазвонил. На экране, который я наконец увидела, высветился номер родильного отделения.

Я нажала на ответ.

— Анна? Это приёмное отделение. Мы пытались дозвониться. Вы в безопасности?

Я открыла рот, но Игорь ударил ладонью в дверь.

— Подпиши бумаги, и мы поедем! — крикнул он. — Ты не получишь ни дом, ни ребёнка!

Медсестра замолчала.

— Не отключайтесь, — сказала она уже другим голосом. — Кто мешает вам получить медицинскую помощь?

Я посмотрела на верёвку, на кровь под повязкой и на окно.

— Мой муж.

— Вы рожаете?

— Да.

— Вы ранены?

— Да.

Дверь содрогнулась. Я толкнула окно, и в ванную ворвался ледяной воздух.

— Анна! — закричал Игорь.

Где-то на улице завыла сирена. За дверью наступила тишина.

Потом снаружи дома раздался тяжёлый стук.

— Экстренная медицинская служба! Откройте дверь!

Игорь прошептал:

— Спрячь верёвку…

Чья-то рука потянулась к щеколде с другой стороны…

ЧАСТЬ 2

Лидия Сергеевна бросилась к верёвке, но Игорь схватил её раньше. Он рванул узел с пола и попытался затолкнуть его за тумбу, когда с крыльца раздался новый голос:

— Полиция! Немедленно откройте дверь!

Я продолжала держать телефон у уха. Медсестра слышала всё, даже моё тяжёлое дыхание.

— Не двигайтесь резко, Анна, — сказала она. — Помощь уже внутри дома.

— Я не могу открыть.

— Вам не нужно. Оставайтесь за дверью.

Игорь всё-таки пошёл к входу. Я услышала, как повернулся замок, как распахнулась дверь и в дом ворвался холодный воздух.

— Наконец-то, — сказал он. — У моей жены истерика. Она на позднем сроке, сама себя пугает.

— Где она? — спросил мужчина.

— Наверху.

— Почему тогда мы слышим голос из ванной внизу?

Игорь замолчал.

Я закрыла глаза. Внутри меня снова поднялась боль, будто ребёнок упёрся ногами в рёбра. На кафель упала капля крови.

— Анна, говорите со мной, — попросила медсестра.

— Я здесь.

— Хорошо. Назовите адрес ещё раз.

Я назвала его, и мой голос прозвучал непривычно спокойно.

В коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то постучал в дверь ванной.

— Анна, это фельдшер. Мы откроем, если вы разрешите.

— Открывайте.

Замок щёлкнул. В ванную вошла женщина в тёмной форме, за ней — мужчина со складными носилками. Он первым посмотрел на мою лодыжку, потом на следы от верёвки.

— Кто это сделал? — спросил он.

Я не успела ответить.

— Она упала сама, — сказала Лидия Сергеевна из коридора.

Фельдшер поднял глаза.

— Я спрашивал пациентку.

— Муж затянул верёвку, — сказала я.

Игорь побледнел.

— Она не понимает, что говорит.

— Я понимаю, — ответила я. — И всё слышу.

Меня осторожно переложили на носилки. Пластиковое покрытие холодило спину, а ремень больно давил на плечо. Когда меня вынесли в коридор, я увидела свои вещи, сложенные у стены. Между платьями лежали бумаги с заголовком о расторжении брака.

Лидия Сергеевна незаметно накрыла их моим свитером.

Полицейская женщина остановила её руку.

— Оставьте всё как есть.

— Это семейное дело, — прошипела свекровь.

— Тогда почему у беременной женщины кровь на повязке и следы на животе?

Игорь стоял возле входа, всё ещё сжимая верёвку. На его пальце блестело обручальное кольцо, которое он подарил мне в день, когда мы узнали о беременности.

— Отдайте предмет, — сказал второй полицейский.

— Это просто верёвка.

— Тогда вам нетрудно её отдать.

Он положил её в прозрачный пакет. Я увидела, как на узле осталась маленькая белая шерстинка от моего пледа.

— Анна, — Игорь наклонился ко мне, — не разрушай нашу семью из-за недоразумения.

— Ты спрятал мой телефон в стене.

Он дёрнулся.

— Я хотел, чтобы ты успокоилась.

— И запер меня в ванной?

— Дверь была не заперта.

Полицейская женщина посмотрела на него.

— Мы всё проверим.

В машине скорой помощи медсестра подключила меня к монитору. Сердцебиение ребёнка звучало частыми ударами, и я впервые за вечер позволила себе заплакать.

— Ваш муж говорил, что вы отказались от поездки, — сказала медсестра. — Но телефонный разговор записался автоматически на линии отделения.

— Он записался?

— Да. И мы слышали угрозы.

Я повернула голову к окну. Игорь стоял у калитки, а Лидия Сергеевна держала его за локоть.

— Что будет теперь? — спросила я.

Медсестра ответила не сразу.

— Сначала мы спасём вас и ребёнка. Потом разберёмся, почему ваш муж так торопился получить подпись.

В больнице меня встретила дежурная врач. Она выслушала рассказ, осмотрела лодыжку и попросила документы.

И тут полицейская женщина положила на стол мой телефон.

— Анна, — сказала она, — перед тем как мы приехали, ваш муж успел позвонить одному человеку. Мы услышали только одну фразу. Он сказал: «Если она доберётся до больницы, всё всплывёт».

Врач и медсестра переглянулись.

— Что именно должно всплыть? — спросила я.

Полицейская достала из пакета сложенный лист.

— Это мы нашли под бумагами о разводе. И, похоже, он предназначался не вам…

Она развернула документ, но в этот момент монитор резко запищал, и врач приказала закрыть дверь палаты…

ЧАСТЬ 3

Дверь палаты закрылась, а за стеклом коридора остались полицейская, медсестра и Лидия Сергеевна. Игоря в помещение не пустили.

— Анна, смотрите на меня, — сказала врач. — У вас сильные схватки. Мы будем действовать быстро.

Я попыталась спросить про документ, но новая боль перехватила дыхание. На мониторе сердце ребёнка забилось чаще.

Через десять минут меня перевезли в родильный зал. На стене тикали круглые часы, а над кроватью мерцала лампа. Медсестра держала меня за плечо.

— Дышите. Ещё немного.

— Что было на листе?

— Полицейская ждёт, пока вы сможете говорить.

Мой сын родился под утро. Он закричал сразу, тонко и сердито, будто уже требовал вернуть ему весь украденный вечер.

Когда его положили мне на грудь, я заметила на его кулачке маленькую красную отметину. Я провела пальцем по его волосам и прошептала:

— Я не отдам тебя страху.

Через два часа в палату вошла полицейская женщина. Её звали Марина Орлова. В руках она держала папку и тот самый лист.

— Теперь вы можете это увидеть.

Она положила передо мной копию договора.

Я прочитала первую страницу и почувствовала, как холод расходится от пальцев к плечам.

Это был не только брачный документ. Игорь подготовил заявление, по которому я якобы добровольно отказывалась от медицинской помощи, передавала ему право принимать решения за ребёнка и соглашалась покинуть дом сразу после родов.

На последней странице стояла моя подпись.

Только я её не ставила.

— Подделка? — спросила я.

— Эксперт пока не вынес заключение, — ответила Марина. — Но есть ещё одна вещь.

Она достала телефон и включила запись звонка в родильное отделение.

Из динамика раздался мой хриплый голос:

— Мой муж не даёт мне выйти. Он затянул верёвку на животе.

Потом голос Игоря за дверью:

— Подпиши бумаги, и ты получишь больницу. Иначе ребёнок останется со мной.

Следом прозвучала Лидия Сергеевна:

— Главное, чтобы она не добралась до врачей. Тогда она расскажет про счёт.

Я посмотрела на Марину.

— Какой счёт?

Она перевернула лист.

— За три месяца до вашей беременности Игорь открыл на ваше имя кредитную линию. Деньги ушли со счёта, который вы считали общим. Двести восемьдесят тысяч рублей.

Я вспомнила, как он просил меня подписать документы для «ремонта крыши». Вспомнила, как потом сказал, что банк задерживает перевод. Вспомнила его спокойное лицо.

— Он хотел свалить долг на меня, — прошептала я.

— И забрать дом, если вы не сможете платить, — сказала Марина. — Но это ещё не всё.

Она положила рядом фотографию с камеры наблюдения. На ней Игорь стоял в кабинете нотариуса вместе с Лидией Сергеевной. На столе лежала папка, а рядом — моя медицинская карта, которую я никогда им не передавала.

— Откуда у них карта? — спросила я.

— Из частной клиники, где вы наблюдались. Мы уже запросили сведения.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был неизвестный.

Марина включила громкую связь.

— Анна, — сказал мужской голос, — если вы сейчас подпишете отказ от претензий, мы закроем кредит и оставим вам вещи.

— Кто вы?

— Человек, который может решить проблему.

— Вы нотариус?

На другом конце повисла пауза.

Марина жестом показала не отвечать.

Но голос уже продолжил:

— Ваш муж сказал, что вы не переживёте роды и всё равно ничего не вспомните…

Звонок оборвался.

Я посмотрела на спящего сына. В ту же секунду Марина получила сообщение и стала белее больничной стены.

— Что случилось? — спросила я.

Она подняла глаза.

— Игорь только что подал заявление, будто ребёнка похитили из больницы. Он требует немедленно забрать вас под охрану суда…

Но он ещё не знал, что в папке Марины лежала запись, способная уничтожить его план…