Через три дня после развода бывшая назвала моего спутника содержанцем — но, увидев, кто встал из-за стола, побледнела

Через три дня после развода моя бывшая соперница назвала мужчину напротив меня богатым покровителем, и ресторан мгновенно стих.

— Три дня свободна — и уже нашла, кому платить за свою жизнь? — усмехнулась Камила, остановившись у нашего столика.

На её запястье блеснул браслет, который я однажды достала из сейфа Александра. Тогда он сказал, что украшение принадлежит клиентке. Теперь клиентка стояла передо мной, прижавшись к моему бывшему мужу.

Александр молчал, но его пальцы нервно сжимали край меню.

— Камила, прекрати, — наконец сказал он.

— Почему? — Она повернула голову к седовласому мужчине напротив меня. — Я просто предупреждаю. Валерия умеет казаться скромной. Три года жила за счёт семьи Де ла Вега, а теперь нашла новую кошелку.

Мне стало жарко, хотя в ресторане работал кондиционер. На белой скатерти лежала серебряная ручка моего отца. На её корпусе темнела маленькая царапина в форме полумесяца — я с детства проводила по ней большим пальцем, когда боялась.

Я взяла ручку и положила её рядом с тарелкой.

— Александр, — продолжила Камила, — разве ты не говорил, что она ушла из твоего дома ни с чем?

— Валерия сама выбрала этот путь, — холодно ответил он. — Я не обязан объяснять ей, с кем она теперь встречается.

Я посмотрела на него и вспомнила, как три года слушала от его матери, Беатрис, что у меня нет фамилии, достойной их семьи. Вспомнила ночи, когда Александр возвращался под утро и уверял, что задержался на совете директоров. Вспомнила фотографии Камилы в его машине.

Боль уже выгорела.

Осталась только ясность.

Я повернулась к мужчине напротив.

— Папа, мы можем уйти?

Камила перестала улыбаться.

Александр медленно поднял глаза.

Мой отец, Артур Мендоса, спокойно встал, поправил манжету и посмотрел на них.

— Думаю, теперь стоит представиться. Валерия — моя дочь.

У Александра дрогнула нижняя губа.

Он знал это имя. Каждый год его отец пытался добиться встречи с председателем «Вангуардии», чтобы получить финансирование для своего технологического комплекса.

— Этого не может быть, — прошептала Камила.

— Вы три года не задавали мне ни одного вопроса о моей семье, — ответила я. — Поэтому не удивляйтесь, что ничего о ней не знаете.

Я прошла мимо Камилы и взглянула на браслет.

— Берегите его. Похоже, вы любите вещи, которые другие женщины уже решили оставить.

На следующее утро Александр и Беатрис приехали в дом моего отца. В десять часов сорок минут охрана впустила их в стеклянную гостиную.

— Почему ты скрыла, кто твой отец? — спросил Александр вместо приветствия.

— Ты бы перестал мне изменять?

Он отвернулся.

Беатрис положила на стол кожаную сумочку.

— Мы пришли не обсуждать личные обиды. Александр готов вернуть тебе семью.

— Или получить кредит? — спросила я.

Он напрягся.

Я достала папку с документами на временное финансирование и положила её перед ним. Последняя страница ждала моей подписи.

Александр пролистал бумаги. Его лицо сначала побледнело, потом стало серым.

— Ты имеешь право подписывать такие решения?

— Теперь да. Отец передал мне управление инвестиционным отделом.

— Ты уничтожишь нашу компанию из мести?

— Нет. Я просто больше не буду спасать людей, которые сами подожгли свой дом.

В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги. Охранник открыл дверь, и на пороге появилась Камила. На ней не было ни браслета, ни макияжа. Она держала в руках мокрую от дождя сумку и смотрела только на меня.

— Валерия, — сказала она, едва дыша. — Я должна рассказать, зачем на самом деле был нужен твой развод…

ЧАСТЬ 2

— Я должна рассказать, зачем на самом деле был нужен твой развод…

Камила произнесла это так тихо, что даже Беатрис перестала притворяться спокойной.

За окном ливень стучал по стеклянной крыше. В гостиной пахло мокрой кожей и кофе, который давно остыл в фарфоровой чашке.

— Ты пришла просить денег? — спросила я.

— Нет.

— Прощения?

Камила сжала ремень сумки.

— Я пришла, потому что сегодня утром Александр приказал убрать меня из квартиры. Он сказал, что теперь я ему не нужна.

Александр резко повернулся.

— Не устраивай спектакль.

— Спектакль устроил ты! — впервые закричала она. — Ты обещал, что после развода Валерия уедет и мы начнём новую жизнь. Но ты собирался оставить меня без всего.

Беатрис поднялась.

— Девушка, выбирайте выражения. Вы получили достаточно.

— Браслет? — горько усмехнулась Камила. — Это была плата за молчание. А когда я узнала правду, он отнял даже его.

Я почувствовала, как серебряная ручка под моей ладонью впилась в кожу.

— Какую правду?

Камила достала из сумки небольшой диктофон. На корпусе виднелась трещина, заклеенная прозрачной лентой.

Александр шагнул к ней.

— Отдай.

Отец поднял руку, и двое охранников тут же встали между ними.

— Ещё шаг, — спокойно сказал он, — и вы покинете дом не своими ногами.

Камила нажала кнопку.

Из динамика раздался голос Александра, глухой и уверенный:

— После развода Валерия подпишет всё, что мы подготовим. Она думает, что уходит с долей в компании, но бумаги можно заменить до регистрации.

Второй голос, старческий, принадлежал Беатрис:

— А если начнёт сопротивляться?

— Тогда используем отчёты по инвестициям. Подделаем несколько переводов, и она сама окажется под следствием. Её отец не станет рисковать репутацией ради женщины, которую семья уже вычеркнула.

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как вода стекает с каменного карниза.

Александр побледнел.

— Это смонтировано.

Камила засмеялась сквозь слёзы.

— Я записывала разговоры, потому что боялась тебя.

— Ты сама участвовала в плане, — сказал он.

— Да. И теперь боюсь не меньше.

Отец забрал диктофон и передал его юристу, который всё это время стоял у двери с планшетом. Тот быстро просмотрел файлы.

— Запись содержит исходные данные, — сказал он. — Можно установить время, место и устройство. Но этого недостаточно для полной защиты госпожи Мендосы.

— Почему? — спросила я.

— Потому что перевод, о котором они говорят, уже проведён. Сегодня в шесть утра с вашего инвестиционного счёта ушли деньги. Тринадцать миллионов.

У меня похолодели пальцы.

— Я не подписывала перевод.

— Именно поэтому мы проверили систему. Кто-то использовал вашу электронную подпись.

Александр резко поднял голову.

— Это невозможно.

Юрист включил экран. На нём появилась копия распоряжения, составленного от моего имени. Внизу стояла моя подпись — точная, до последнего наклона буквы.

Я смотрела на неё и понимала: пока мы спорили в гостиной, кто-то уже начал обвинять меня в краже собственных денег.

— Где оригинал? — спросил отец.

Юрист ответил не сразу.

— В банке. Но есть ещё одна проблема. Через час состоится собрание совета «Вангуардии». На нём должны объявить, что вы временно отстранены от управления из-за финансового нарушения.

Александр медленно улыбнулся.

— Видишь? Теперь ты понимаешь, что это не семейная ссора.

Я посмотрела на него.

— Ты всё ещё думаешь, что управляешь ситуацией?

Он ничего не ответил.

В этот момент телефон Камилы зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Она включила громкую связь.

— Если Валерия расскажет о записи, — произнёс незнакомый мужчина, — первой пострадает не она. Первым исчезнет ребёнок Камилы.

Камила закрыла рот ладонью.

А я услышала в трубке знакомый щелчок — тот самый, который звучал на записи рядом с голосом Александра…

ЧАСТЬ 3

— Если Валерия расскажет о записи, первой пострадает не она. Первым исчезнет ребёнок Камилы.

Камила уронила телефон на ковёр.

— Мой сын у няни, — прошептала она. — В школе заканчиваются занятия через двадцать минут.

Отец уже отдавал распоряжения охране, а я смотрела на Александра. Он стоял неподвижно, но на его виске пульсировала жилка.

— Ты знал об этом звонке? — спросила я.

— Нет.

— Но ты знаешь, кто звонил.

Он промолчал.

Юрист подключил диктофон к экрану. Рядом с аудиозаписью появилась расшифровка. В ней были даты, номера кабинетов и имена людей, участвовавших в подготовке развода. Главная запись была сделана за две недели до того, как Александр подал заявление.

Я услышала его голос снова:

— Валерия должна поверить, что я ухожу к Камиле из-за любви. Чем сильнее она унизится, тем меньше будет проверять документы.

Беатрис ответила:

— А доля её отца?

— После развода она перейдёт в доверительное управление. Мы получим контроль над проектом. Артур Мендоса даже не поймёт, что произошло, пока его дочь не окажется обвинённой.

Камила заплакала.

— Я думала, он просто хочет жениться на мне. Я не знала про долю.

— Ты знала достаточно, — сказала я.

Она кивнула, не оправдываясь.

Александр шагнул к столу.

— Запись ничего не доказывает. Я мог обсуждать гипотетический план.

— Тогда объясни перевод, — ответил юрист. — И объясни, почему распоряжение создано с компьютера вашей компании.

На экране возникла следующая страница: журнал доступа, время и фотография с камеры в архивной комнате. На снимке Александр стоял у моего рабочего места. Рядом с ним была Беатрис, а в руке он держал флешку с красной крышкой.

Я узнала её. Три месяца назад Александр сказал, что выбросил эту вещь.

У меня задрожали колени, но я не села.

— Вы хотели не просто украсть деньги, — сказала я. — Вы хотели сделать меня виновной.

Беатрис побледнела.

— Мы защищали семью.

— Нет, — ответила я. — Вы защищали страх потерять власть.

Отец вошёл в гостиную с телефоном у уха.

— Ребёнка Камилы нашли. Он в безопасности. Охрана забрала его из школы за минуту до того, как туда приехал неизвестный мужчина.

Камила закрыла лицо руками.

Александр впервые потерял самообладание.

— Кто его забрал?

— Твои люди? — спросила я.

— Я не трогал ребёнка!

— Но кто-то использовал твою схему.

Отец положил на стол второй документ.

— Есть ещё кое-что. Банк подтвердил, что перевод ушёл не на счёт вашей компании, Александр. Деньги отправлены на счёт фирмы, зарегистрированной в другой стране. Владельцем значится человек, которого вы наняли для подделки документов.

Александр отшатнулся.

— Он работал на меня.

— Работал, — согласился отец. — А теперь, похоже, решил работать на себя.

Телефон юриста зазвонил. Он выслушал сообщение и посмотрел на меня.

— Полиция получила копии материалов. Но есть срочная проблема. Человек, который звонил Камиле, прислал новое требование: до полуночи Валерия должна публично признать хищение денег. Иначе он передаст журналистам поддельные документы, а ребёнок Камилы исчезнет уже по-настоящему.

Камила подняла на меня мокрые глаза.

— Я понимаю, если ты не захочешь мне помогать.

Я посмотрела на дверь, за которой отец уже собирал людей, на Александра, который впервые не находил слов, и на красную крышку флешки под прозрачным пакетом.

Я думала, что худшее — это предательство мужа.

Но в тот вечер поняла: настоящая война только начиналась, и следующий удар должен был прийти от человека, которого Александр боялся сильнее всего…