Я вытащила хозяина клуба из огня, но после его взгляда охрана внезапно перестала дышать

В ту ночь жена хозяина клуба прошла мимо меня сквозь дым, не кашляя, будто пожар начался не вокруг неё, а по её приказу.

Я стояла на коленях в западном банкетном зале и выжимала тряпку в ведро с лимонным раствором. Было без десяти одиннадцать. В «Вероне» я работала четвёртый год и знала это здание лучше, чем собственную квартиру: где скрипит паровая труба, какой замок заедает на служебном выходе, в каком месте мраморный пол всегда остаётся влажным.

Сначала я почувствовала запах.

Не дым от кухни. Горький, маслянистый запах горящей проводки.

Я подняла голову, и в этот момент по вентиляции проползла тонкая серая струя. Через несколько секунд завыла сирена.

Из служебного коридора вышла женщина в длинном чёрном платье. Её волосы были идеально уложены, на голых плечах не было ни пепла, ни копоти. Она шла медленно, держа у бедра кожаный чёрный футляр.

— Там кто-нибудь остался? — крикнула я.

Она остановилась у лестницы и посмотрела на меня так спокойно, будто я спросила, где находится уборная.

— Никого, — ответила она. — Уходи.

— Но господин Кастеллано?

Её губы едва заметно дрогнули.

— Он уже ушёл.

Потом она направилась к боковой двери. Только тогда я заметила её левую туфлю: каблук был сломан, и каждый шаг на этой ноге получался ниже другого почти на два сантиметра. Но женщина не хромала. Она даже не замедлилась.

За стеклом ждал чёрный автомобиль с выключенными фарами. Двигатель работал.

Я прижала ладонь к карману передника. В нём лежал мой медный жетон для прачечной — маленький круглый кусочек металла с выбитой цифрой семь. Я всегда носила его с собой, хотя прачечная закрылась ещё год назад. Это была единственная вещь, оставшаяся у меня от матери.

Женщина вышла.

А потом снизу раздался глухой удар.

Ещё один.

Будто кто-то бил кулаком в дверь и уже не надеялся, что ему откроют.

Все побежали к главному входу. Официанты кричали, гости толкались, с потолка сыпалась штукатурка. Я посмотрела на боковую дверь, за которой исчезла жена хозяина, и поняла: она солгала.

У подвала стояла металлическая дверь. Её ручка была заблокирована длинной железной перекладиной, зажатой между стенами.

— Там есть человек! — крикнула я, оглядываясь.

Никто не ответил.

Я схватила стул из комнаты персонала, упёрлась ногой в сиденье и потянула перекладину. Железо резало ладони. Кровь смешалась с водой и капала на кафель.

— Хейзел! — закричал ночной сторож Уолтер. — Не открывай!

— Почему?

Он побледнел.

— Потому что там он.

— Кто?

Но перекладина уже сдвинулась.

За дверью ударил такой жар, что я отшатнулась. Внизу, под рухнувшей рамой, лежал мужчина. Его левая рука была прижата горящим деревом, лицо закрывала копоть, но я узнала его по голосу.

Раймонд Кастеллано.

— Вставайте! — крикнула я.

— Уходи, — прохрипел он.

— Я сказала, вставайте!

— Ты не понимаешь, кто я.

— А вы не понимаете, что потолок сейчас упадёт.

Я подсунула плечо под край рамы. Он застонал, но поднялся. Мы поползли к лестнице, пока вокруг трещали балки. Через полторы минуты потолок рухнул туда, где он лежал.

Снаружи нас окружили три чёрных внедорожника. Люди Кастеллано не смотрели на огонь. Они смотрели на меня.

Уолтер выбежал следом, увидел мужчину на асфальте и прошептал:

— Господин Кастеллано…

Раймонд открыл глаза. Он посмотрел сначала на меня, потом на мою окровавленную ладонь.

— Ты вытащила меня, — сказал он.

— Иначе вы бы сгорели.

— Возможно, я именно этого и хотел.

У меня внутри всё похолодело.

Он не выглядел благодарным. Он выглядел так, будто я нарушила заранее приготовленный план.

В этот момент к нам подъехала машина скорой помощи, а из здания выбежал один из его людей с металлической папкой в руках.

— Босс, — сказал он, присев рядом. — Мы нашли это в кабинете вашей жены.

Раймонд перевёл взгляд на папку. Его лицо стало серым.

Мужчина положил руку на застёжку и начал её открывать…

ЧАСТЬ 2

Мужчина положил руку на застёжку и начал её открывать, но Раймонд резко схватил его за запястье.

— Не здесь, — сказал он.

— Но вы должны это увидеть.

— Я сказал, не здесь.

Его пальцы дрожали. Это заметила не только я. Двое охранников переглянулись, а Уолтер отвернулся к пылающему зданию, будто внезапно стал очень занят огнём.

Меня посадили в машину скорой помощи. Парамедик обмотал ладонь бинтом, пахнущим спиртом и пластиком. Я смотрела через открытые двери на Раймонда: он стоял, опираясь на капот внедорожника, и спорил с человеком в дорогом пальто.

— Она должна ехать с нами, — говорил тот.

— Она никуда не поедет, — ответил Раймонд.

— Господин, это может быть опасно.

— Опасность уже вошла в дом вместе с моей женой.

Я услышала каждое слово.

— Вы знаете, где она? — спросила я, когда Раймонд подошёл.

— Кто?

— Ваша жена. Женщина в чёрном платье.

Он посмотрел на мою перевязанную руку.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что она сказала, что вы ушли. А вы были заперты в подвале.

— Ты видела, куда она уехала?

— Видела. Чёрный автомобиль, боковой выход, выключенные фары.

Раймонд сжал челюсть.

— Номер?

Я назвала его.

Один из охранников немедленно достал телефон. Через минуту он покачал головой.

— Машина зарегистрирована на благотворительный фонд госпожи Кастеллано. Камеры у ворот отключены.

Раймонд поднял глаза на горящее здание.

— Она готовилась заранее.

— Тогда почему вы всё ещё защищаете её? — спросила я.

Он посмотрел на меня слишком долго.

— А кто сказал, что я её защищаю?

В три часа ночи меня привезли не домой, а в закрытый кабинет над клубом. На стенах висели фотографии политиков, судей и людей, которых я видела по телевизору. На столе стояла фарфоровая чашка с трещиной в форме полумесяца.

Там меня ждали адвокат Раймонда Артур Вейл и Уолтер.

— Я хочу уйти, — сказала я.

— Уйдёшь, когда ответишь на вопросы, — сказал Артур.

— Я не работаю на вас.

— Уже нет, — тихо произнёс Уолтер.

Он положил передо мной старую фотографию. На ней была молодая женщина с тёмными волосами и маленькой девочкой на руках. Лицо женщины показалось мне знакомым.

Я коснулась снимка кончиками пальцев.

— Кто это?

Артур убрал фотографию.

— Неважно.

— Тогда зачем вы её показали?

Раймонд вошёл в кабинет. На его руке была свежая повязка, а на воротнике рубашки осталась чёрная полоса сажи.

— Оставьте нас, — сказал он.

Адвокат не двинулся.

— Раймонд, если она узнает всё сейчас, вы потеряете время.

— Я уже потерял двадцать шесть лет.

В комнате стало тихо.

— О чём вы говорите? — спросила я.

Он поставил на стол маленький медный предмет.

Мой жетон с цифрой семь.

Я резко вскочила.

— Откуда он у вас?

— Ты носишь его с двенадцати лет.

— Вы следили за мной?

— Я следил за тем, чтобы тебя не нашли раньше времени.

— Кто?

Раймонд отвернулся к окну. За стеклом пожарные заливали водой обугленные стены клуба.

— Моя жена знала, что ты жива, — сказал он. — Но она не знала, что я тоже это знаю.

— Я не понимаю.

— И не должна была понимать. Я хотел, чтобы ты уехала до того, как начнётся эта ночь.

— Тогда почему оставили меня уборщицей в своём клубе?

Он повернулся.

— Потому что ты была единственным человеком, которому я мог доверить свою жизнь.

Я засмеялась, но смех вышел сухим.

— Вы даже не знали моего имени.

— Я знал твоё настоящее имя.

Артур открыл металлическую папку. Внутри лежали запечатанные листы, фотография и небольшая стеклянная пробирка.

— Здесь результат анализа, — сказал он. — Но прежде чем мы его покажем, ты должна решить, готова ли услышать, кем была твоя мать и почему она исчезла.

В коридоре внезапно зазвонил телефон. Охранник поднял трубку, послушал и побледнел.

— Господин Кастеллано, — сказал он. — Госпожа Кастеллано только что явилась в полицию. И утверждает, что это вы устроили пожар, чтобы убить её…

ЧАСТЬ 3

— Госпожа Кастеллано только что явилась в полицию. И утверждает, что это вы устроили пожар, чтобы убить её.

Раймонд закрыл глаза.

Артур медленно снял очки.

— Она решила ударить первой, — сказал он.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь ты услышишь правду, — ответил Раймонд.

За окном выли сирены. На рассвете клуб выглядел как чёрный скелет, а в кабинете пахло мокрым пеплом и лекарством.

Артур разложил документы на столе. Первым был свидетельский протокол двадцатишестилетней давности. Вторым — свидетельство о рождении. Третьим — заключение лаборатории.

Я увидела имя матери.

Елена Кин.

Моё имя.

Ниже стояло имя отца: Раймонд Антонио Кастеллано.

Я не сразу поняла смысл букв. Потом посмотрела на него.

— Нет.

— Хейзел, — тихо сказал он.

— Нет. Моя мать говорила, что мой отец погиб ещё до моего рождения.

— Она сказала это, чтобы ты выжила.

Артур подвинул ко мне заключение.

— Анализ подтверждает родство с вероятностью девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

Я отступила от стола, зацепилась бедром за кресло и едва не упала. Медный жетон с цифрой семь лежал между нами, отражая серое утреннее небо.

— Вы знали? — спросила я.

— Я узнал три года назад, — ответил Раймонд.

— Три года вы позволяли мне мыть ваши полы?

— Я пытался приблизиться, не подвергая тебя опасности.

— Вы называли меня Хейзел Кин.

— Это имя спасло тебя.

— А имя моей матери?

Его лицо изменилось.

— Елена была моей первой женой. Она ушла от меня, когда поняла, что я не смогу вырваться из преступного мира. Она собиралась рассказать полиции всё, что знала.

— И вы позволили её убить?

— Нет.

Он произнёс это так резко, что в комнате задрожало стекло в окне.

— Я отправил её и тебя под защиту. Но человек, которому я доверил вас, продал сведения. Елену убили. Тебя сочли погибшей в пожаре автомобиля.

— А вы поверили?

— Я искал тебя двадцать шесть лет.

Я не хотела плакать. Особенно перед ним. Но слёзы всё равно упали на бинт.

Артур открыл последний документ.

— Елена оставила письмо. Оно хранилось в сейфе, доступ к которому имела только госпожа Кастеллано.

— Селеста? — спросила я.

— Селеста нашла его месяц назад, — сказал Раймонд. — Там было указано, что после моей смерти всё состояние перейдёт тебе.

Я посмотрела на него.

— Поэтому она устроила пожар.

— Она хотела убить меня и уничтожить письмо. Но просчиталась. В подвале хранилась копия бухгалтерских книг. Ей было нужно, чтобы я умер именно там, рядом с ними. Тогда все решат, что пожар уничтожил доказательства.

Артур включил диктофон.

Из динамика донёсся голос Селесты. Спокойный, холодный, без единой ноты страха.

— Он не должен дожить до полуночи. Заприте его внизу. А если кто-нибудь увидит, скажите, что он сам отказался выходить.

Я услышала собственное имя.

— Девушка из уборки тоже не должна вмешаться.

Запись оборвалась.

Раймонд отвернулся. Даже он не смог спрятать дрожь в плечах.

— Она собиралась убить меня из-за денег? — спросила я.

— Не только из-за денег, — ответил Артур. — В книгах есть сведения о её контрабандных счетах. Она использовала имя Раймонда, но все приказы отдавала сама.

В дверь постучали. Вошёл охранник.

— Полиция получила ордер на обыск. И ещё кое-что.

— Что? — спросил Раймонд.

Охранник положил на стол телефон.

— Госпожа Кастеллано сказала, что у неё есть свидетель, который подтвердит: Хейзел помогала вам скрывать преступления.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к горлу.

— Кто свидетель?

Охранник посмотрел на Раймонда.

— Уолтер Пайк. Он уже дал показания.

В дверях стоял Уолтер. Он опустил голову, а потом сказал:

— Я сделал это не по своей воле.

Раймонд шагнул к нему.

— Тогда по чьей?

Уолтер поднял глаза. В них был ужас.

— Селеста держит мою внучку. И если я не подпишу всё, что она скажет, девочка умрёт…

В этот момент внизу хлопнула дверь. За стеной раздались тяжёлые шаги людей с оружием…