Отец отказался вести меня к алтарю из-за шрамов, но после его тоста незнакомец направился прямо к сцене, и он побледнел

За три минуты до начала музыки мой отец отступил от меня так, будто мои шрамы могли испортить его безупречную свадьбу.

В часовне при морском клубе пахло воском, белыми розами и солёным ветром с залива. Я стояла у дверей в платье без рукавов, придерживая пальцами тонкую ткань на груди. На шее и плече блестели рубцы, оставшиеся после взрыва на военном корабле. Я привыкла к боли. Но не к тому, как отец смотрел на меня.

— Ты можешь накинуть на плечи накидку, — тихо сказал он, поправляя серебряную запонку. — Или пройти к алтарю одна.

— Ты обещал вести меня.

— Я обещал провести к алтарю дочь, которой будут гордиться гости.

За его спиной блестели камеры. Среди приглашённых стояли адмиралы, сенаторы, владельцы судоходных компаний. Для отца это была не свадьба, а витрина его имени.

— Папа, я спасла людей, — сказала я.

Он даже не моргнул.

— На фотографиях никто не увидит, кого ты спасла. Они увидят только это.

Его взгляд скользнул по моему шраму, и внутри меня снова зазвенел тот самый сигнал тревоги, который я слышала в дыму, среди раскалённого металла и криков моряков. Я тогда вытаскивала людей из нижнего отсека, пока система безопасности, установленная компанией отца, не отключилась.

Ко мне подошла младшая сестра Камилла. На её пальце сверкало кольцо с зелёным камнем, а улыбка была такой напряжённой, что казалась нарисованной.

— Эвелин, не устраивай сцену, — прошептала она. — Надень накидку, и всё закончится.

— Для кого закончится?

— Для всех, кроме тебя, если ты продолжишь спорить.

Мой жених Даниэль шагнул вперёд.

— Мистер Вейл, если вы не хотите идти, я сам подойду к Эвелин.

Отец резко повернулся к нему.

— Не вмешивайся в семейные дела.

— Это уже не семейное дело, когда вы унижаете невесту перед сотней гостей.

Я коснулась руки Даниэля. Его пальцы дрожали, но он не отступал.

— Не надо, — сказала я. — Я не стану прятать то, что со мной случилось.

В этот момент двери часовни распахнулись. На пороге появилась адмирал Елена Кросс. Все офицеры поднялись, и по залу прошёл гул. Она подошла ко мне, внимательно посмотрела на шрамы, а затем повернулась к отцу.

— Эти следы появились потому, что ваша дочь вернулась в горящий отсек за четырьмя моряками.

Отец побледнел.

— Адмирал, это семейная церемония.

— Именно поэтому я скажу прямо. Если вы не поведёте её, это сделаю я.

Она протянула мне руку. Я вложила свою ладонь в её ладонь и впервые за весь день смогла вдохнуть полной грудью. Аплодисменты начались с заднего ряда, но быстро заполнили часовню.

Когда мы проходили к алтарю, Елена наклонилась ко мне.

— Утром мне передали материалы расследования.

— Они доказывают, что взрыв был не случайностью?

— Они способны разрушить гораздо больше, чем одну репутацию.

Через час в банкетном зале отец поднялся на сцену с бокалом шампанского. Он уже открыл рот, чтобы произнести речь о чести, семье и верности, когда главные двери распахнулись. Мужчина в тёмном пальто вошёл с серой папкой под мышкой, показал удостоверение и направился к сцене. Отец увидел его, замер, а незнакомец протянул руку к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

Застёжка щёлкнула, но папка не открылась. Мужчина остановился у сцены и показал удостоверение. На нём было имя Артём Рид, следователь службы военных закупок.

Улыбка отца застыла на лице, словно её вырезали из воска. В зале звенели бокалы, играла приглушённая музыка, а официант у колонны замер с подносом, на котором дрожали три бокала.

— Мистер Вейл, нам необходимо поговорить с вами о договорах на системы безопасности, — сказал Артём.

Отец тихо рассмеялся.

— Не сейчас. Это свадьба моей дочери.

— Поэтому мы и пришли именно сегодня. Здесь присутствуют все люди, которым вы годами рассказывали о своей честности.

Камилла выронила телефон. Он ударился о мраморный пол зелёным чехлом, и на секунду я увидела её перепуганное отражение в стекле экрана.

— Что происходит? — спросила мама с дальнего стола.

Никто ей не ответил.

Адмирал Елена Кросс поднялась на сцену. Она держалась спокойно, но в её руке побелели костяшки пальцев.

— На корабле «Решительный» отказали не случайные детали, — сказала она. — В документах они числились новыми, но номера были скопированы. Часть оборудования не проходила испытаний.

— Вы обвиняете мою компанию в подлоге? — спросил отец.

— Я говорю, что кто-то сознательно подверг опасности сотни людей.

У меня пересохло во рту. В памяти всплыл мой рабочий кабинет за две недели до взрыва: холодный кофе, лампа с треснувшим абажуром и отчёт, который я положила отцу на стол.

— Я предупреждала тебя, — сказала я.

— Ты была после ночной смены и плохо себя чувствовала.

— Я показала тебе номера деталей.

— Я отправил всё на проверку.

— Нет. Ты приказал убрать отчёт.

Отец сделал шаг ко мне, и я почувствовала знакомый запах его старой кожаной куртки — тот самый, который когда-то означал безопасность.

— Осторожнее, Эвелин.

— Я слишком долго была осторожной.

Из толпы вышла невысокая женщина в тёмно-синем жакете. На краю её папки была зелёная строчка. Это была Роза Ким, инженер, разработавшая систему. После взрыва она исчезла, а отец сказал, что она сбежала за границу.

— Он не отправлял отчёты на проверку, — произнесла Роза. — Он отправлял их в уничтожение.

Камилла резко повернулась.

— Ты лжёшь!

— Тогда почему у меня сохранились письма с твоими распоряжениями?

Роза положила на стол маленький накопитель и несколько распечатанных сообщений. В одном Камилла требовала изменить номера деталей. В другом приказывала убрать журналы испытаний.

Отец побледнел ещё сильнее.

— Эти бумаги ничего не доказывают.

— Пока нет, — ответила Елена. — Нам не хватает одного подтверждения.

Артём посмотрел на старую кожаную сумку рядом с ногой отца. На её подкладке виднелась синяя нитка и оторванная пуговица. Я узнала её сразу: такую же пуговицу нашла в серверной после взрыва.

— Почему ты носишь эту сумку? — спросила я.

— Потому что она моя.

— А почему на ней та же пуговица, которую я нашла возле резервного журнала?

Он впервые отвёл взгляд.

Елена передала мне запечатанный конверт с печатью следственного управления.

— Внутри разрешение на обыск, — сказала она. — Но я должна предупредить: то, что мы найдём, покажет, кто подписал последнюю санкцию.

— Я открою сумку.

— Эвелин, — прошипел отец, — если ты это сделаешь, назад дороги не будет.

Я посмотрела на его испуганное лицо и поняла: назад дороги не было уже в ту ночь, когда он оставил меня в горящем отсеке.

Я вскрыла печать. Артём положил руку на застёжку сумки, а Камилла попятилась к коридору. В этот момент из её телефона донёсся короткий сигнал нового сообщения. Она прочитала его, подняла глаза на отца и прошептала:

— Они нашли запись с корабля…

ЧАСТЬ 3