На похоронах дочери я услышал, как зять отказался от трёх внучек, но его улыбка исчезла после одного звонка

На похоронах моей дочери зять объявил, что отдаст своих троих детей в приёмную семью, и сделал это с улыбкой.

Мы стояли у свежей могилы Натальи, а сырой ветер шевелил траурные ленты на венках. От белых лилий пахло так резко, что у меня першило в горле. Моей дочери было тридцать пять. Ещё утром я держал её фотографию у груди, а теперь смотрел, как земля осыпается на крышку гроба.

Лиза, старшая, прижимала к чёрному платью снимок матери. Двенадцать лет — и уже такое неподвижное лицо, будто внутри неё что-то навсегда погасло. Девятилетняя Марина смотрела на могилу, не моргая. Маленькая Аня вцепилась в моё пальто и дрожала всем телом.

Андрей стоял рядом в безупречном сером костюме. На лацкане блестела капля дождя, но он даже не заметил её. Его телефон завибрировал. Андрей взглянул на экран, прочитал сообщение и едва заметно улыбнулся.

Через минуту он повернулся к родственникам.

— Если никто не хочет брать ответственность за этих девочек, в понедельник я передам их службе по делам детей, — сказал он. — Я не собираюсь тратить жизнь на воспитание детей, чья мать уже умерла.

Вокруг стало так тихо, что я услышал, как под ногами хрустнул мелкий гравий.

— Что ты сказал? — спросил я.

Андрей тяжело вздохнул.

— Михаил Петрович, не устраивайте сцену. Натальи больше нет. Я имею право жить дальше.

— А твои дочери?

Он бросил на них короткий взгляд.

— Моя невеста не собирается воспитывать троих детей. Вы их дед. Раз они так много для вас значат, забирайте.

Крёстная Натальи закрыла рот ладонью. Священник отвернулся. Кто-то тихо сказал: «Боже мой», но Андрей лишь поправил запонку.

Мне захотелось ударить его. Но Аня сжала мои пальцы, и ярость сменилась ужасом. Она только что потеряла мать, а отец при всех объявлял, что отказывается и от неё.

Я присел перед девочками.

— Вы поедете со мной. Все трое.

— Прекрасно, — усмехнулся Андрей. — Значит, моя проблема решена.

Он не обнял дочерей. Не поцеловал их. Даже не спросил, есть ли у них лекарства и тёплая одежда. Просто направился к белому микроавтобусу у ворот.

На переднем сиденье ждала женщина в тёмных очках. Елена. Та самая невеста, о которой Наталья однажды упомянула с болью в голосе.

Андрей сел рядом с ней, и машина уехала.

Лиза смотрела вслед, пока белый кузов не исчез за поворотом. Потом осторожно коснулась моего рукава.

— Дедушка, мама знала, что папа так поступит.

— Что ты имеешь в виду?

Марина подошла ближе. Аня перестала дрожать и подняла на меня заплаканные глаза.

Лиза оглянулась на пустую кладбищенскую дорожку.

— Мама оставила нам дневник, записи и конверт. Папа не знает, что мы их спрятали.

— Где они?

Лиза крепче прижала к себе фотографию Натальи. К рамке был прикреплён маленький деревянный брелок в форме домика, с отколотой трубой. Наталья подарила его дочери в день, когда та пошла в первый класс.

— В старом рюкзаке, — прошептала Марина. — Но мама велела открыть всё только дома.

Я посмотрел на мокрую могилу дочери и понял: её последние слова ещё не закончились.

Мы едва успели выйти за кладбищенские ворота, когда позади нас резко хлопнула дверца автомобиля. Я обернулся. К нам быстро шёл незнакомый мужчина с кожаной папкой, а в руке у него был телефон, на котором светилось имя Андрея. Он остановился передо мной, протянул папку и сказал:

— Наталья просила передать это вам, если её муж попытается избавиться от девочек. Но сначала вы должны увидеть, кто именно записан получателем…

Он расстегнул металлическую застёжку и потянулся к верхнему документу…

ЧАСТЬ 2

…но мужчина не успел вынуть бумагу. Лиза схватила меня за руку.

— Не здесь, дедушка.

Незнакомец сразу закрыл папку.

— Девочка права, — сказал он. — За нами следят.

Я посмотрел на ворота. У обочины стоял чёрный автомобиль, хотя минуту назад его там не было. Стёкла были затемнены, двигатель работал.

— Кто вы? — спросил я.

— Сергей Воронцов. Я занимался страхованием Натальи. Не задавайте вопросов на кладбище. Уезжайте и никому не говорите, что получили папку.

— А вы?

— Я исчезну первым.

Он сунул мне визитку, развернулся и почти бегом пошёл к служебному входу. Чёрная машина тронулась следом за ним, а мы с девочками вызвали такси.

Дома, в семь вечера, я запер дверь на два замка и задёрнул шторы. Аня сидела на кухне, обхватив обеими руками кружку с тёплым молоком. На подоконнике тикали часы, и каждый удар стрелки казался слишком громким.

Старый школьный рюкзак лежал на столе. Его подкладка была зашита неровными стежками.

— Мама сама спрятала это? — спросил я.

— Нет, — ответила Лиза. — Она сказала, что если папа начнёт злиться, мы должны молчать и не отдавать рюкзак никому.

Марина достала маленький диктофон, потрёпанную тетрадь и конверт. На конверте было написано: «Елене. Передать лично».

У меня пересохло во рту.

— Почему Елене?

— Мама сказала, что только она сможет остановить папу, — прошептала Марина.

На первой странице дневника Наталья написала: «Лиза, сначала включи четвёртую запись. Потом позвони по номеру под моей фотографией. Если дедушка рядом, значит, время пришло».

Я нашёл номер под рамкой с фотографией. Телефон Елены ответил после третьего гудка.

— Михаил Петрович? — голос был холодным. — Андрей предупреждал, что вы будете настраивать детей против него.

— Тогда послушайте, что он говорил сам.

Я нажал кнопку воспроизведения.

Сначала раздалось шуршание ткани и тихое дыхание Натальи. Потом голос Андрея:

— После похорон я отдам девочек её отцу. Если он откажется, подключу службу. Елена думает, что они сами захотели жить с дедом. Не рассказывай ей правду до свадьбы.

Другой мужчина спросил:

— А если девочки всё услышат?

Андрей рассмеялся.

— Кто поверит детям?

На линии наступила тишина.

Аня перестала пить молоко. Марина сжала край стола. Я слушал собственное дыхание и чувствовал, как внутри поднимается ледяная, почти спокойная ярость.

— Где вы это взяли? — спросила Елена.

— У Натальи. У нас есть дневник и конверт для вас.

— Конверт у вас?

— Да.

— Не вскрывайте его.

— Почему?

Её голос дрогнул впервые.

— Наталья пришла ко мне за неделю до смерти. Она сказала, что Андрей лжёт всем, включая меня. Я не поверила ей сразу. Потом увидела одну вещь и поняла, что ошибалась.

— Что именно?

— Свадьба назначена на субботу. Но если документы в конверте настоящие, Андрей до алтаря не дойдёт.

— Елена, вы должны приехать сейчас.

— Нет. Я приеду утром. Проверьте окна и никому не открывайте. Особенно ему.

В этот момент в прихожей раздался металлический щелчок.

Дверь была заперта. Но ручка медленно опустилась.

Девочки замерли. Аня прижала ладонь ко рту. Я встал между ними и коридором, а из-под двери на ковёр скользнул белый конверт с одной-единственной надписью: «Ты опоздал, Михаил».

Телефон в моей руке снова зазвонил. На экране высветился Андрей.

Я нажал ответить.

— Откройте дверь, — сказал он. — Нам нужно поговорить до того, как приедет Елена…

ЧАСТЬ 3

…Я не ответил. Несколько секунд мы слышали только дыхание Андрея по телефону и тихий стук дождя по стеклу.

— Я знаю, что девочки у вас, — продолжил он. — И знаю, что Наталья оставила бумаги. Откройте, Михаил Петрович. Не заставляйте меня вызывать полицию.

— Вызывай, — сказал я. — Только сначала объясни, почему твой конверт лежит у моей двери.

За дверью стало тихо.

Я включил наружный свет. Под козырьком никого не было. Конверт лежал на коврике, промокший по краям. На обратной стороне виднелся отпечаток чёрной перчатки.

— Он ушёл, — прошептала Лиза.

— Нет, — ответил я. — Он просто хочет, чтобы мы так подумали.

Мы заперлись в спальне до рассвета. В шесть сорок две приехала Елена. Она была без очков, без макияжа, в длинном бежевом пальто, на котором таяли снежинки. Увидев девочек, она остановилась на пороге.

— Я не знала, — сказала она. — Клянусь, я не знала, что он собирается от них отказаться.

— Но вы знали, что Наталья боялась его?

Елена опустила глаза.

— Теперь знаю.

Я положил перед ней конверт.

— Открывайте.

Она достала из сумки тонкие хлопчатобумажные перчатки, надела их и осторожно разрезала бумагу. Внутри лежали флеш-накопитель, три листа с печатями и письмо Натальи.

Елена прочитала его молча. На последних строках её губы задрожали.

— Что там? — спросила Лиза.

Елена подняла голову.

— Ваша мама написала, что Андрей не просто хочет избавиться от вас. Он собирается продать квартиру, снять деньги с ваших счетов и уехать со мной.

— У нас есть счета? — спросила Марина.

— Бабушка Натальи оставила вам наследство. Андрей оформил себя управляющим и уже вывел часть денег.

Я взял выписку. Цифры расплывались перед глазами.

— А остальные документы?

Елена положила на стол заключение автосервиса.

— За пять дней до смерти Наталья привезла туда машину. Механик обнаружил, что тормозной шланг был повреждён вручную. Он отказался ремонтировать автомобиль без полиции.

— Но она погибла в машине, — сказал я.

Елена кивнула.

— Наталья успела записать разговор с Андреем. Он признался, что перед поездкой сам залез под капот.

Я включил флеш-накопитель на ноутбуке. На экране появилась запись с камеры гаража. Андрей стоял у автомобиля Натальи, оглядывался и прятал руки под капотом. Потом подошёл Сергей Воронцов.

— Ты обещал, что это будет выглядеть как несчастный случай, — сказал он на записи.

Андрей ответил:

— Так и будет. После её смерти деньги перейдут детям, но я всё равно смогу ими распоряжаться. А если дети исчезнут из дома, будет ещё проще.

Лиза закрыла лицо руками. Марина заплакала впервые. Аня тихо сказала:

— Папа убил маму?

Елена опустилась перед ней на колени.

— Пока это должен подтвердить следователь. Но твоя мама оставила доказательства, чтобы он больше не смог причинить вам вред.

В ту же секунду на телефон Елены пришло сообщение. Она прочитала его и побледнела.

— Что случилось? — спросил я.

— Андрей уже в аэропорту. Он купил билеты на сегодня. Но это не самое страшное.

Она повернула ко мне экран.

«Если вы хотите увидеть девочек живыми, приезжайте один. Полиция — и я расскажу, где спрятал вторую копию записи».

Я поднялся.

— Он похитил кого-то?

Елена покачала головой.

— Нет. Он написал, что вторая копия находится у человека, которого мы все считали погибшим вместе с Натальей…