ЧАСТЬ 4 — Меня отправили к самому опасному вожаку после полуночи, но его первый вопрос заставил сопровождающих побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Теперь ваш отец хочет, чтобы я пришел к нему сам. Но он еще не знает, что худшая новость этого утра уже направляется в Каскадную стаю…

Кейн не бросился к машине и не приказал своим людям окружить карьер.

Он достал телефон и позвонил человеку, имени которого я не знала.

— Начинайте, — сказал он. — Да, прямо сейчас.

Я стояла у окна и смотрела, как над океаном поднимается бледный рассвет. Внутри меня всё еще звучал голос отца: «Дайте ему еще одну дозу».

Я слышала его собственными ушами.

И всё равно надеялась, что существует объяснение.

Кейн подошел ко мне.

— Я отправил людей за Хлоей.

— А сам?

— Я поеду туда, куда хочет ваш отец.

— Это самоубийство.

— Нет. Самоубийством было бы снова войти туда без доказательств.

Гидеон положил на стол планшет. На экране появились документы, банковские переводы и записи с камер. Кейн заранее передал их в окружную службу безопасности и независимым аудиторам.

— Если с нами что-то случится, всё уйдет следователям и старейшинам, — сказал Гидеон.

— Вы давно это готовили?

— С того дня, когда лекарство перестало быть лекарством.

Я посмотрела на Кейна.

— Почему вы не рассказали стае раньше?

— Потому что у меня не было доказательств, которые пережили бы страх. Ваш отец сделал так, чтобы все думали: я безумен.

— А я?

— Вы должны были увидеть правду сами.

Мне хотелось ударить его за это. Хотелось закричать, что я не вещь, не приманка и не запасной рычаг. Но впервые за пять лет кто-то не просил меня закрыть собой чужую ошибку. Мне показали дверь и позволили решить, войду ли я.

В девять утра мы подъехали к старому карьеру.

Камни блестели после дождя. Внизу, у ржавого ангара, стоял мой отец. Рядом с ним были четыре вооруженных человека, а Хлоя сидела на стуле с связанными руками.

— Харпер! — крикнул Ричард. — Ты всё испортила!

— Я еще даже ничего не сделала.

Кейн вышел из машины первым.

Отец поднял пистолет.

— Еще шаг — и девочка умрет.

Хлоя заплакала.

— Не слушай его, Харпер! Он сам приказал меня привезти!

Ричард резко ударил ее по плечу.

Кейн сделал движение вперед, но я схватила его за руку.

— Не сейчас.

Его кожа была горячей, под пальцами бился сильный пульс.

— Ты привела чудовище, — прошипел отец.

— Нет. Ты сам его создал в своей голове.

Гидеон включил запись на громкой связи. Над карьером разнесся голос Ричарда.

«Дайте ему еще одну дозу. Если он сорвется, все решат, что Кейн опасен».

Мой отец замер.

Хлоя перестала плакать.

Один из мужчин рядом с ангаром опустил оружие.

— Ты обещал, что это будет обычный обмен, — сказал он.

Ричард побледнел.

— Это подделка.

— Тогда объясни подписи, переводы и дату, — ответила я.

Из-за деревьев появились следователи и представители совета Каскадной стаи. Кейн не стал мстить. Он просто отступил на шаг, оставив им место для работы.

Ричард бросил пистолет и попытался убежать. Его задержали у самой кромки карьера.

Хлоя бросилась ко мне.

— Я думала, ты тоже оставишь меня.

Я обняла ее так крепко, что у меня заболели руки.

— Больше никого не оставлю. Но и спасать тех, кто сознательно топит нас, больше не буду.

Через два часа адвокат отца позвонил ему прямо из комнаты для допросов.

— Я прекращаю представлять вас, — сказал он.

Ричард вскочил.

— Вы не можете так поступить!

— Могу. Вы скрыли от меня похищение, подделку отчетов и попытку отравления.

— Я защищал стаю!

На столе лежал включенный диктофон. Ричард услышал собственный голос, записанный в кабинете.

«Харпер подпишет соглашение ради стаи».

Он замолчал.

Впервые отец услышал себя не как вожак, отдающий приказ, а как человек, который спокойно обсуждает, сколько боли можно причинить собственной дочери.

Его лицо стало серым.

Расследование длилось несколько недель. Аудит показал, что деньги фонда исчезали по частям, а долги оформлялись на имя Каскада. Совет снял Ричарда с должности. Его ждали обвинения, суд и годы, в течение которых он должен был отвечать за собственные решения.

Кейн не потребовал отнять у стаи земли.

Он списал долг, но только после того, как независимые управляющие проверили каждый счет. Никто больше не мог распоряжаться общими деньгами в одиночку.

А потом я вернулась в комнату, где жила до поездки.

На полке стояла моя старая тканевая сумка с вышитой медной пуговицей в форме горы. Я носила ее с собой пять лет, потому что в ней помещались счета, ключи, аптечка и всё, что могло понадобиться, если очередная беда случится ночью.

Теперь внутри было пусто.

Ни одного требования.

Ни одного срочного письма.

Я сняла пуговицу и положила ее на ладонь. Металл был теплым от кожи.

Через три месяца мы с Хлоей переехали в небольшой дом у залива. Я устроилась управляющей в фонд, который строил жилье для семей стаи. Работа была трудной, но впервые мои усилия не исчезали в чужих тайных счетах.

Кейн приходил по вечерам. Он больше не принимал серебряное лекарство, а его лечение контролировали три независимых врача. Иногда руки у него всё еще дрожали.

Тогда я просто садилась рядом.

Без страха.

Однажды Хлоя нарисовала нас троих на кухонном холодильнике: себя, меня и Кейна. Над его головой она изобразила не золотые глаза и клыки, а обычное солнце.

— Почему ты нарисовала его без зверя? — спросила я.

Хлоя пожала плечами.

— Потому что он сам решает, кем быть.

Кейн услышал это из коридора и долго молчал.

Первый снег выпал в ноябре. Мы стояли на крыльце, а белые хлопья ложились на деревянные перила. Кейн протянул мне конверт.

Внутри было короткое письмо от отца.

«Харпер, я готов объяснить всё. Вернись. Стае нужен настоящий вожак».

Я перечитала эти строки, сложила бумагу и вернула ему.

— Что ответить?

— Ничего.

— Он твой отец.

— А ты больше не обязана быть его спасением.

Я кивнула.

Мы не стали рвать письмо и не стали смеяться над ним. Просто убрали его в ящик с другими документами, которые больше не управляли моей жизнью.

На следующий день я снова взяла свою тканевую сумку. Внутри лежали ключи от нового дома, список семей для переселения и рисунок Хлои. Медная пуговица в форме горы была пришита обратно, но теперь я использовала сумку не для чужих катастроф.

Она хранила мои собственные планы.

Кейн стоял у ворот и смотрел, как я спускаюсь к дороге.

— Харпер, — позвал он.

Я обернулась.

— Ты устала?

Я улыбнулась.

— Нет. Теперь я просто живу.

Снег тихо падал на медную гору.

И впервые мне не нужно было никого спасать.