Я пришла проверить семейную сделку и услышала, как меня назвали угрозой — но улыбка Лоренцо исчезла первой

В кабинете Лоренцо Маркетти на серебряном ноже для писем ещё блестела кровь, когда он велел мне проверить счета всей его семьи.

Я заметила её сразу — тёмную каплю на раскрытом бухгалтерском журнале, между расходами на строительство и переводами в неизвестный фонд. Капля медленно поползла по бумаге и остановилась возле цифры, от которой у меня свело пальцы.

— Вы всегда встречаете аудиторов так? — спросила я.

Лоренцо поднял взгляд. В его лице не было ни смущения, ни раздражения. Только холодное внимание человека, который привык видеть опасность раньше остальных.

— Только тех, кто приходит слишком рано.

— Я пришла ровно в девять.

— Для вас — ровно. Для моих врагов — на неделю раньше.

За его спиной, в окне от пола до потолка, Манхэттен сиял под дождём. На подоконнике лежала тяжёлая латунная пепельница в форме львиной головы. Рядом стоял стакан воды, к которому он так и не прикоснулся.

Я положила на стол папку.

— Мне нужны личные счета, счета компании и документы по слиянию с «Романо холдингс». За семь лет.

— Это не входит в ваши полномочия.

— Входит. Если сделка оценивается в три миллиарда долларов, а ваш брат женится на дочери владельца второй компании, входит всё.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Марко Маркетти — безупречный костюм, влажные от дождя волосы, улыбка человека, который никогда не слышал слово «нет».

— Елена! Простите за опоздание. Лоренцо наверняка уже попытался вас запугать.

— Он пока только отказался показать счета.

Марко рассмеялся и дружески хлопнул брата по плечу.

— Видите? Я же говорил. Он ужасный хозяин. Всё держит под замком.

Лоренцо посмотрел на его руку, лежавшую у него на плече.

— Убери её.

Улыбка Марко не исчезла, но пальцы дрогнули.

Я пришла в башню Маркетти по поручению адвоката Руссо, который представлял интересы Изабеллы Романо. Формально я должна была подтвердить чистоту сделки. Неформально — найти причину сорвать свадьбу, если в документах окажется хоть одна трещина.

Но уже через час я поняла: трещина была не в документах. Она проходила через саму семью.

В архивной комнате на тридцать втором этаже пахло пылью, горячим металлом и лимонным средством для мебели. Я листала отчёты, когда нашла семь одинаковых переводов на счета благотворительного фонда, существовавшего только на бумаге.

— Вы нашли то, что искали? — раздался за спиной голос Лоренцо.

Я резко закрыла папку.

— Я ещё не знаю, что ищу.

— Это опасное признание для аудитора.

— А вы опасный человек для того, кто задаёт вопросы.

Он подошёл ближе. На его запястье виднелся тонкий порез, а от рубашки пахло древесиной и горьким кофе. Я заставила себя не отступать.

— Не доверяйте Марко, — тихо сказал он.

— Вы его брат.

— Именно поэтому я знаю, о чём говорю.

— А вам я должна доверять?

Лоренцо посмотрел на мою руку. На чёрную перьевую ручку с потрескавшимся янтарным корпусом, которую я всегда носила с собой. Она принадлежала моей матери и была единственной вещью, оставшейся от неё после смерти.

— Нет, — ответил он. — Пока нет.

В тот вечер на помолвке Изабеллы Марко поднял бокал и объявил, что после свадьбы семьи наконец станут единым целым. Все зааплодировали.

Кроме Изабеллы.

Она стояла рядом с ним в белом платье и смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но не могла.

— Ты тоже заметила? — прошептала она, когда Марко отошёл.

— Что именно?

— Он не любит меня. Он любит то, что получит после свадьбы.

Прежде чем я успела ответить, свет в зале погас. В темноте кто-то схватил меня за локоть.

— Если хотите остаться живой, завтра не приходите в архив, — прошептал незнакомый голос.

Я вырвалась и включила телефон. В его свете увидела на полу свою янтарную ручку. Она лежала раскрытой, а внутри корпуса виднелся тонкий свёрнутый лист, которого раньше там не было.

Дверь архива за моей спиной начала медленно открываться. Лоренцо уже тянулся к папке, которую я спрятала под пиджаком, и произнёс:

— Елена, если вы сейчас её откроете, назад дороги не будет…

ЧАСТЬ 2

— Елена, если вы сейчас её откроете, назад дороги не будет…

Я держала папку обеими руками. За дверью архива шумела музыка, внизу гости продолжали смеяться и поднимать бокалы, но здесь, между металлическими стеллажами, я слышала только собственное дыхание.

— Вы угрожаете мне? — спросила я.

— Я предупреждаю.

— Это разные слова только для тех, кто привык решать всё силой.

Лоренцо прикрыл дверь и встал так, чтобы никто не мог войти незамеченным. На его пальцах блестела кровь — уже не его. Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.

— Внутри не то, что вы думаете, — сказал он.

— Тогда почему вы так боитесь, что я это увижу?

— Потому что ваш работодатель хочет, чтобы вы нашли именно это.

Он кивнул на ручку в моей руке.

Я осторожно вытащила из янтарного корпуса тонкую полоску бумаги. На ней были напечатаны три строки и фамилия, от которой у меня перехватило дыхание: Кастеллано.

— Это почерк моей матери, — сказала я.

— Нет. Это почерк человека, который хотел, чтобы вы его таковым сочли.

В ту минуту в коридоре послышались шаги. Лоренцо резко выключил свет и прижал меня к стеллажу. Между нами осталось несколько сантиметров. Его ладонь легла мне на плечо, горячая и неподвижная.

— Не двигайтесь.

— Вы слишком часто это говорите.

— А вы слишком часто не слушаетесь.

Дверь дёрнулась. Кто-то попробовал открыть её ключом.

Лоренцо достал телефон и прошептал:

— Томмазо, закрой восточную лестницу. Сейчас.

— Вы звонили охране? — спросила я.

— Нет. Я звонил человеку, который умеет отличать охрану от тех, кто пришёл убивать.

За дверью раздалось ругательство, затем шаги удалились. Лоренцо включил свет. В его взгляде впервые появилась не холодность, а настоящая тревога.

— Кто вы? — спросила я.

— Я пытаюсь выяснить это последние десять лет.

— Вы знали мою мать?

Он отвёл глаза.

— Софию Кастеллано?

У меня задрожали пальцы.

— Не произносите её имя так, будто имеете на это право.

— Я был рядом в ночь, когда она умерла.

В архиве стало так тихо, что я услышала каплю дождя, ударившуюся о стекло.

— Она погибла в автомобильной аварии, — сказала я.

— Так вам сказали.

— Кто?

— Ваш отец.

Я рассмеялась, но звук вышел ломким.

— Мой отец умер до моего рождения.

— Именно поэтому вам никогда не показывали свидетельство о рождении.

Он достал из внутреннего кармана маленький ключ и положил его на стол. Ключ был привязан к красной нитке с металлической биркой, на которой стоял номер банковской ячейки.

— Вы хотите, чтобы я поверила человеку, который прячет ключи в кармане и носит кровь на руках?

— Нет. Я хочу, чтобы вы открыли ячейку до того, как это сделает Марко.

В этот момент телефон завибрировал. На экране высветился номер адвоката Руссо.

— Ответьте, — сказал Лоренцо.

— Почему?

— Потому что он уже знает, что вы нашли.

Я нажала кнопку вызова.

— Елена, — произнёс Руссо без приветствия, — немедленно покиньте башню. Не разговаривайте с Лоренцо. Не передавайте ему документы.

— Что происходит?

— Ваше имя появилось в старом деле Маркетти. Если вы останетесь, вас обвинят в краже и шантаже.

Лоренцо протянул руку.

— Дайте телефон.

— Ни за что.

Из динамика донёсся шорох, затем голос Руссо стал тише:

— Елена, послушайте меня. Вы не аудитор. Вы — причина, по которой Марко должен жениться на Изабелле. И если они узнают, кем вы являетесь на самом деле, вас не оставят в живых.

Связь оборвалась.

Лоренцо медленно убрал руку.

— Теперь вы понимаете, почему я просил вас не открывать папку?

— Я понимаю только одно: вы все лжёте.

— Тогда поедем в банк. Там есть человек, который не может лгать.

— Кто?

Он посмотрел на ключ.

— Тот, кто подписал ваше настоящее свидетельство о рождении.

Внизу хлопнула дверь. Томмазо ворвался в архив с разбитой губой.

— Они нашли вход, — сказал он. — И Марко уже знает, что Елена здесь.

Лоренцо взял меня за руку.

— Решайте сейчас.

Я посмотрела на его пальцы, на ключ и на свою янтарную ручку, внутри которой всё ещё был спрятан чужой лист.

— Если я пойду с вами, вы расскажете всю правду?

— Даже ту, после которой вы меня возненавидите.

Мы вышли через служебный коридор. Но у лифта нас уже ждал Марко. Он держал в руке конверт и улыбался так спокойно, будто всё происходящее было частью заранее написанного спектакля.

— Елена, — сказал он, — прежде чем вы уедете с моим братом, я хочу показать вам один документ. После него вы сами попросите Лоренцо оставить вас в живых…

ЧАСТЬ 3

— Елена, — сказал он, — прежде чем вы уедете с моим братом, я хочу показать вам один документ. После него вы сами попросите Лоренцо оставить вас в живых…

Марко протянул мне конверт. Бумага была плотной, кремовой, с тиснением семейного герба. Лоренцо мгновенно встал между нами.

— Уйди, Марко.

— Ты всё ещё играешь в защитника? Как трогательно.

— Я сказал: уйди.

— А я сказал ей правду показать.

Я выхватила конверт раньше, чем они успели остановить меня. Внутри лежала копия свидетельства о рождении и фотография молодой женщины с тёмными волосами. Она стояла у моря, держала на руках младенца и смотрела в объектив так, будто пыталась запомнить саму себя.

Я узнала её сразу.

Моя мать.

Под фотографией стояла дата и имя отца: Лоренцо Маркетти.

У меня подогнулись колени. Томмазо успел подставить стул, но я не села. Я смотрела на строку, пока буквы не начали расплываться.

— Это подделка, — сказала я.

— Нет, — ответил Марко. — Это оригинальная запись из закрытого реестра. Твоя мать была любовницей нашего отца. Лоренцо был рядом, когда она родила тебя, но отказался признать ребёнка.

— Замолчи, — произнёс Лоренцо.

— Почему? Она должна знать, что её великий защитник бросил её мать.

Я повернулась к Лоренцо.

— Это правда?

Он не стал отрицать.

— София была беременна, когда наш отец узнал о ребёнке. Он потребовал, чтобы она исчезла. Я хотел забрать тебя, но мне было двадцать два года, а в доме Маркетти решения принимал не я.

— Вы были моим отцом.

— Биологически — да.

Это слово ударило сильнее, чем пощёчина.

— Почему вы никогда не нашли меня?

— Я искал. Тебя перевезли в другой штат. Руссо помог твоему отцу скрыть документы. Когда я нашёл след, София уже погибла.

Марко усмехнулся.

— И всё это время он позволял тебе думать, что ты просто талантливый аудитор. Какая благородная ложь.

Я посмотрела на бумаги.

— Зачем я нужна в этой сделке?

Лоренцо достал из папки ещё один документ. На нём стояла печать нотариуса и подпись их отца.

— После смерти Софии он признал тебя наследницей её доли. Она владела двадцатью процентами компании. Но в завещании было условие: доля переходила тебе только после свадьбы Марко с Изабеллой или после доказательства, что брак заключён ради незаконного захвата активов.

Я почувствовала, как внутри меня что-то холодное и тяжёлое встаёт на место.

— Значит, Марко хочет жениться на Изабелле, чтобы получить мою долю?

— И долю Романо, — сказал Лоренцо. — После свадьбы он собирался объявить тебя самозванкой и продать компанию через подставные фонды.

Марко перестал улыбаться.

— Ты ничего не докажешь.

Лоренцо включил диктофон, лежавший на столе.

Из маленького динамика раздался голос Марко — тот же голос, что сейчас стоял напротив нас.

«После свадьбы Изабелла подпишет всё, что я положу перед ней. Елена исчезнет из документов. Если понадобится, исчезнет и физически».

В коридоре повисла тишина.

Марко побледнел.

— Ты записывал меня?

— Два месяца, — ответил Лоренцо.

— Ты предатель.

— Нет. Я наконец перестал быть твоим сообщником.

В дверях появился Томмазо. За ним стояли двое сотрудников федеральной службы и женщина-нотариус с кожаным портфелем.

Я не заметила, когда Лоренцо успел вызвать их.

— Госпожа Кастеллано, — сказала нотариус, — вы должны подписать подтверждение личности и принять права наследницы. Но сначала вам нужно знать: сегодня утром в архиве Романо обнаружили ещё один документ.

— Какой?

Она посмотрела на Лоренцо.

— Завещание, составленное за два дня до смерти вашего деда. В нём указано, что если Марко попытается завладеть долями обманом, все активы переходят не вам, а человеку, который защищал вас с самого рождения.

Я взглянула на Лоренцо.

Он впервые выглядел испуганным.

Телефон в его кармане зазвонил. Лоренцо ответил, выслушал несколько секунд и передал аппарат мне.

— Это Изабелла. Она говорит, что Марко только что запер её в пентхаусе и забрал паспорт.

Я поднесла телефон к уху.

— Елена, — прошептала Изабелла, — он узнал, что у меня есть копия брачного договора. Если я не передам её сегодня, он убьёт меня. Но я уже отправила файл человеку, который ждёт твоего звонка. Он в старом порту, и у него есть записи, способные посадить всех нас…

Связь оборвалась. А через секунду на телефон пришло сообщение с адресом и одной фотографией: Изабелла стояла у окна, а за её спиной Марко держал в руке зажигалку.

Лоренцо посмотрел на экран.

— Мы едем за ней.

Я сжала янтарную ручку.

— Нет. Мы сначала позвоним тому человеку.

Но номер уже звонил сам. И когда я ответила, незнакомый голос произнёс:

— Елена Кастеллано, если хотите увидеть Изабеллу живой, приезжайте одна. Лоренцо не должен знать, что его отец оставил вам второе наследство…