Свёкр заставил меня выпить сок, а через несколько минут в доме раздался крик — его лицо стало белым

Артур Вэнс стоял в дверях моей спальни с бокалом апельсинового сока и не позволял мне закрыть дверь. Было почти одиннадцать вечера, за окнами ливень бил по стеклу, а от его дыхания тянуло бурбоном.

— Пей, Ребекка, — сказал он. — Или я решу, что ты больше не уважаешь семью.

Я посмотрела на его руку. На внутренней стороне бокала, прямо под кромкой, белела тонкая мутная полоска. Не сахар. Сахар растворился бы. Эта пыль цеплялась за стекло, будто кто-то торопливо размешал в соке порошок.

Мои пальцы похолодели.

— Я не хочу, — ответила я.

Артур улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— В этом доме желания обсуждают после того, как выполняют просьбы старших.

Внизу тикали часы. Их тяжёлый металлический маятник отмерял секунды, пока я держала бокал и делала вид, что собираюсь пить. Дэвид, мой муж, был в командировке. Его мать уехала на выходные к сестре. В доме оставались только я, Артур и его дочь Хлоя.

Я никогда не доверяла Артуру. Для соседей он был уважаемым бывшим директором школы. Для Дэвида — строгим, но добрым отцом. А я замечала другое: слишком долгие взгляды, ненужные прикосновения к моей спине и улыбку, которая исчезала каждый раз, когда я возражала.

— Ты опять всё неправильно понимаешь, — говорил Дэвид, когда я пыталась объяснить ему свои страхи.

Теперь я поняла, что, возможно, понимала всё слишком правильно.

Внезапно внизу хлопнула входная дверь.

— Есть кто-нибудь? — крикнула Хлоя.

Артур мгновенно отступил от меня.

— Я вернусь, — бросил он.

Он ушёл, а я поставила бокал на комод и заперла дверь. Через минуту в неё постучали. Хлоя ввалилась внутрь, мокрая, с размазанной тушью и запахом сладкого вина.

— Мне нужно что-нибудь выпить, — пробормотала она. — В горле всё пересохло.

Я посмотрела на сок.

Нужно было вылить его в раковину.

Но злость оказалась сильнее страха.

— Возьми, — сказала я.

Хлоя схватила бокал и выпила всё до последней капли.

— Фу, какой странный вкус.

— Тебе плохо?

— Просто устала.

Через десять минут она уже не могла держать глаза открытыми. В половине двенадцатого Хлоя рухнула на мою кровать, и её голова ударилась о подушку.

Моя злость исчезла.

Я проверила пульс. Он был ровным, но слишком медленным. Хлоя не просыпалась, как бы я ни звала её.

Я схватила телефон, ноутбук и спряталась в бельевом шкафу напротив спальни, оставив дверь приоткрытой. Внутри пахло лавандовым порошком и чистым хлопком. Колени дрожали так сильно, что я прижимала телефон обеими руками.

Прошло двадцать минут.

В коридоре послышались шаги.

Медленные. Осторожные.

Артур вошёл в мою спальню. Он уже не шатался и не выглядел пьяным. В этом было самое страшное.

Лицо Хлои было спрятано в подушке. Артур считал, что на кровати лежу я.

Он тихо прикрыл дверь.

Я включила запись.

— Ребекка? — прошептал он.

Ответа не было.

Артур сделал шаг к кровати и сказал фразу, от которой у меня перехватило дыхание. Я уже набрала номер экстренной службы и шёпотом назвала адрес, когда из спальни раздался пронзительный крик…

ЧАСТЬ 2

— Папа?! Что ты со мной сделал?

Крик Хлои разорвал дом. Я выскочила из шкафа одновременно с Артуром. Он отшатнулся от кровати, зацепился локтем за лампу, и та с грохотом упала на ковёр. Хлоя сидела, вцепившись в простыню, белая как стена.

— Хлоя, не вставай! — крикнула я.

— У меня кружится голова… — Она посмотрела на отца. — Почему я не чувствую ноги?

Артур быстро подошёл к ней.

— Ты выпила лишнего. Успокойся.

— Я выпила только два бокала вина!

— Ты всегда преувеличиваешь.

Я встала между ними и подняла телефон.

— Отойди от неё.

Артур увидел красный огонёк записи. Его лицо изменилось. Не испугалось — стало расчётливым.

— Ты записываешь меня в моём доме?

— Я записываю человека, который пришёл в мою спальню ночью после того, как дал мне напиток с порошком.

— Осторожнее со словами, Ребекка.

— Я уже вызвала помощь.

На кухне зазвонил мой телефон. Диспетчер просил не отключаться. Я включила громкую связь, и металлический голос заполнил комнату.

— Пострадавшая в сознании?

— Да, но она почти не может стоять.

Артур шагнул к телефону.

— Это семейная ситуация. Медицинская помощь не нужна.

— Не подходите к аппарату, — сказала я.

— Ты понятия не имеешь, во что вмешалась.

Снаружи вспыхнули синие отблески маяков. Через минуту в дверь постучали. Артур замер, потом повернулся ко мне.

— Если сейчас расскажешь ложь, Дэвид никогда тебя не простит.

— Это ты должен был думать о Дэвиде, когда входил ко мне.

В дом вошли двое полицейских и женщина-фельдшер. Хлое измерили давление, взяли остаток сока и настояли на поездке в больницу. Артур пытался говорить спокойно, но всё время вытирал ладони о брюки.

— Я лишь хотел проверить, не выпила ли Ребекка, — объяснял он. — Хлоя сама схватила бокал.

— Тогда почему вы вернулись после полуночи? — спросил полицейский.

Артур взглянул на меня.

— Я услышал шум.

— На записи слышны ваши шаги и слова, — сказала я.

— Запись ничего не доказывает.

Утром, в приёмном отделении, Хлоя лежала под белым одеялом. На её запястье блестела пластиковая лента, а рядом монотонно пищал прибор. Я сидела у кровати и чувствовала, как вина давит на грудь.

— Ты дала мне этот сок, — прошептала Хлоя.

— Да.

— Ты знала, что внутри?

Я не смогла ответить сразу.

— Я подозревала. Но не знала, что ты войдёшь.

Хлоя закрыла глаза.

— Он делал это раньше.

Я наклонилась к ней.

— Что именно?

— Давал мне таблетки, когда хотел, чтобы я подписала бумаги. Говорил, что у меня тревожные приступы.

У меня похолодели пальцы.

В этот момент в палату вошёл Дэвид. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Сначала он посмотрел на сестру, потом на меня.

— Папа сказал, что ты устроила сцену, — произнёс он.

— Твой отец подмешал что-то в сок.

— И ты дала это Хлое?

Я вздрогнула, но не отвела взгляд.

— Я ошиблась. Но он пришёл за мной.

Дэвид заметил телефон в моей руке.

— Покажи запись.

Я нажала воспроизведение. Из динамика послышался голос Артура: «Я сказал, что вернусь». Потом шаги. Потом его шёпот у кровати.

Дэвид побледнел.

— Почему он решил, что там ты?

— Потому что он думал, что я сплю.

Прежде чем он ответил, врач вошёл с результатами анализа. В его руках была прозрачная папка.

— Нам нужно поговорить о веществе, которое обнаружили в крови Хлои, — сказал он. — Но это не единственное, что нашли…

ЧАСТЬ 3

— Что значит «не единственное»? — спросил Дэвид.

Врач закрыл дверь палаты. За окном серело утро, а капли дождя стекали по стеклу длинными дорожками.

— В крови обнаружено сильнодействующее успокоительное, — сказал он. — Но при сравнении с предыдущими медицинскими данными мы увидели следы того же вещества в нескольких старых анализах Хлои.

Хлоя медленно открыла глаза.

— Я говорила, что со мной что-то не так, — прошептала она. — Папа сказал, что это всё у меня в голове.

Дэвид повернулся к ней.

— Почему ты не сказала мне?

— Он обещал, что отправит меня в лечебницу. А потом показывал мне бумаги и говорил, что я всё подписала сама.

Артур появился в дверях раньше, чем его успел остановить полицейский. Он держал трость, хотя ещё час назад ходил без неё.

— Хлоя, не слушай их, — сказал он. — Ты снова в истерике.

— Не подходите, — предупредил полицейский.

Артур посмотрел на меня.

— Ты разрушила собственную семью ради мести.

Я включила запись с телефона и поставила громкость на максимум. В палате прозвучал его ночной голос:

— Я сказал, что вернусь.

Потом раздался скрип двери, его шаги и тихое продолжение:

— Если выпьешь всё, утром никто не поверит, что ты ничего не помнишь.

На несколько секунд стало так тихо, что я услышала пищание прибора у кровати.

Дэвид побледнел.

— Это ты сказал?

Артур сжал ручку трости.

— Запись можно подделать.

— Не эту, — ответил полицейский. — Телефон сохранил время и исходный файл. Мы уже отправили его на проверку.

Хлоя смотрела на отца, будто впервые видела его лицо.

— Ты делал это со мной?

Артур молчал.

— Отвечай! — крикнула она.

Он перевёл взгляд на Дэвида.

— Я защищал тебя. От неё. Ребекка хотела забрать деньги и настроить вас против меня.

— Какие деньги? — спросил Дэвид.

Я достала из сумки конверт, который нашла ночью в кабинете Артура, пока полиция осматривала дом. На нём стояло имя Хлои и дата трёхмесячной давности.

Внутри лежали копии доверенностей, банковские уведомления и медицинская справка. В документах утверждалось, что Хлоя якобы добровольно передала отцу право распоряжаться её счетами из-за «временной нестабильности».

— Подпись поддельная, — сказала Хлоя. — Я никогда не видела эту бумагу.

Дэвид взял документы. Его рука дрожала.

— Папа, сколько денег ты вывел?

Артур не ответил.

Полицейский взглянул на врача.

— Нам нужно забрать образцы из дома и проверить остальные лекарства.

— Проверяйте всё, — сказала Хлоя. — В его кабинете есть запертый ящик.

Артур впервые потерял самообладание.

— Вы не имеете права!

— Ордер уже подписан, — ответил полицейский.

Он показал бумагу. Артур отступил к стене, а Дэвид смотрел на него так, будто внутри него рушилось детство.

Но когда полицейские увели Артура, мой телефон снова зазвонил. На экране был неизвестный номер.

Я ответила.

— Ребекка? — произнёс мужской голос. — Если вы нашли документы Артура, значит, вы нашли только половину правды. Вторая половина связана с вашим мужем…

Связь оборвалась. А через секунду на телефон пришло сообщение с фотографией, от которой Дэвид перестал дышать…