Я услышала, как муж обещал другой женщине мою квартиру, но после одного звонка его улыбка исчезла

Я стояла за балконной дверью, прижимая ладонь к свежему шву, пока мой муж обещал другой женщине моё имя, квартиру и собственную жизнь.

В гостиной горели свечи. На белой скатерти блестели два новых бокала, между ними темнела бутылка дорогого вина, а рядом стояла ваза с жёлтыми тюльпанами — моими любимыми цветами. Я вернулась из больницы на три дня раньше и ещё надеялась, что этот вечер приготовлен для меня.

Андрей вошёл, обнимая незнакомку за талию.

— Через несколько дней всё будет твоим, — сказал он, снимая с неё пальто. — Квартира, документы, деньги. И я.

У меня перехватило дыхание.

Женщина была в одном из моих платьев. Волосы подстрижены почти так же, как мои, макияж повторял привычные линии у глаз. Она не была моей копией, но человек, видевший меня только на фотографиях, мог ошибиться.

— Сначала нужны оригиналы документов, — тихо сказала она. — А потом твой знакомый в больнице сделает так, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

— Наталья ещё там, — Андрей налил ей вина. — Врачи говорят, что после осложнений ей станет хуже.

— Ей станет хуже, — усмехнулась женщина. — Не сомневайся.

Я вцепилась пальцами в край балконной рамы. Ещё два часа назад хирург сказал, что показатели наконец стабилизировались. После операции на желчном пузыре были осложнения, поэтому меня несколько недель держали под наблюдением. Сегодня врач неожиданно разрешил мне уйти домой.

Я хотела удивить Андрея. Купила по дороге его любимые пирожные, приехала на такси и тихо открыла дверь своим ключом.

Теперь моя сумка лежала в прихожей всего в нескольких метрах от меня. В ней были телефон, удостоверение, банковские карты и медицинские бумаги. Но между мной и сумкой стояли два человека, обсуждавшие, как сделать мою смерть удобной.

— А если её выпишут раньше? — спросил Андрей.

— Не выпишут, — ответила женщина. — Твоя мать сказала, что всё под контролем.

У меня задрожали колени.

Андрей подошёл к окну и зажёг ещё одну свечу. Его лицо было спокойным, почти счастливым.

— После этого мы наконец начнём нормально жить.

Я посмотрела на соседний балкон. Он был меньше чем в метре. Для здорового человека — один неловкий шаг. Для женщины после операции — пропасть.

Из комнаты донёсся смех.

Я сняла туфли, чтобы не стукнуть каблуком, и медленно перекинула ногу через перила. Боль обожгла бок. Я едва не вскрикнула, но закрыла рот ладонью.

— Ты слышала? — спросила незнакомка.

Я застыла.

Через секунду Андрей засмеялся.

— Это ветер.

Я перенесла вес вперёд. Пальцы сорвались с холодного металла, но я успела ухватиться за соседнюю ограду. Перед глазами потемнело. Потом я подтянула вторую ногу и рухнула на чужой балкон.

Не оглядываясь, я прошла через соседний подъезд и выбежала на улицу. Там моросил дождь, а каждый шаг отдавался в животе тупой болью.

Я знала только одного человека, которому ещё могла доверять, — Галину, мать Андрея.

Но в ту ночь я ещё не знала, что, переступив порог её дома, попаду в ловушку, приготовленную для меня заранее…

ЧАСТЬ 2

Галина открыла дверь через несколько минут после полуночи. У неё были растрёпанные волосы и тёмный халат, а на лице застыло такое удивление, будто перед ней появилась не я, а призрак.

— Наталья? Что случилось?

Я ввалилась в прихожую и прислонилась к стене. Под пальцами хрустнула деревянная рамка с семейной фотографией, на которой Андрей стоял школьником рядом с матерью.

— Мне нельзя домой, — прошептала я. — Андрей хочет меня убить.

Галина побледнела.

— Господи… Иди сюда.

Она обняла меня, помогла снять мокрый плащ и усадила на стул. Я рассказала ей всё: свечи, женщину в моём платье, разговор о больнице и документы.

Галина слушала молча, только крепче сжимала моё плечо.

— Ты после операции, — сказала она наконец. — Тебе нужен покой. Я сейчас приготовлю чай.

— Позвоните в полицию.

— Сначала ты согреешься. Потом решим, что делать.

На кухне зашумел чайник. Я сидела в бывшей комнате Андрея и разглядывала царапины на письменном столе, оставшиеся ещё со школьных лет. На стене висил его старый футбольный шарф. От этой знакомой комнаты мне стало страшнее, а не спокойнее.

Галина вернулась с чашкой ромашкового чая. От неё поднимался пар, но вместе с ним в воздухе был едва заметный химический запах.

Я двенадцать лет работала в аптеке и знала, как пахнут многие успокоительные препараты.

— Пей, — сказала Галина. — Тебе станет легче.

Я поднесла чашку к губам, сделала вид, что отпила, и поставила её на тумбочку.

— Спасибо. Я очень устала.

— Ложись. Я рядом.

Когда дверь закрылась, я вылила чай в горшок с фикусом. Земля мгновенно потемнела. Затем я легла на бок, натянула одеяло до подбородка и стала дышать медленно, изображая сон.

Через сорок минут в коридоре скрипнула половица. Я открыла глаза и увидела полоску света под дверью.

— Андрей? — прошептала Галина.

— Где она?

— В комнате. Я добавила ей достаточно успокоительного. Она почти сразу стала вялой.

У меня похолодели ладони.

— Ты уверена, что она ничего не заметила?

— Она сама пришла ко мне. Ей некуда идти.

Наступила пауза.

— Завтра утром продаём квартиру, — сказал Андрей. — Покупатель уже готов. Если Наталья умрёт сегодня, всё будет выглядеть как осложнение.

— А документы?

— Заберу из её сумки. Женщина из больницы завтра подтвердит, что состояние резко ухудшилось.

Я медленно достала телефон из-под подушки. Заряд оставался на семь процентов. Я включила запись и положила аппарат под край одеяла.

Дверь приоткрылась. В комнату заглянул Андрей.

Я закрыла глаза.

Он подошёл ближе, и матрас прогнулся под его рукой.

— Наташа, — прошептал он. — Не заставляй меня делать то, чего я не хочу.

Я услышала, как он открыл ящик стола. Металл тихо звякнул о дерево.

— У тебя есть десять минут, — сказала Галина из коридора. — Потом лекарство подействует полностью.

Андрей вышел. Я открыла глаза и увидела под кроватью старый металлический чемодан, который когда-то принадлежал его отцу.

Внутри могли быть документы. Или оружие.

Я нащупала телефон и поняла: запись шла. Но семь процентов заряда не спасут меня, если они решат войти снова.

Я поднялась, прижав ладонь к боку, и на цыпочках подошла к окну. За стеклом мерцала камера наблюдения над воротами.

И вдруг на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера: «Не доверяйте Галине. Она не единственная, кто вас предал…»

ЧАСТЬ 3

Я перечитала сообщение трижды. Экран телефона погас, и в тёмном стекле отразилось моё белое лицо.

Снизу хлопнула дверь машины.

— Кто ещё приехал? — спросила Галина.

— Не знаю, — ответил Андрей. — Открой.

Я спряталась за занавеской. Через минуту в комнату вошла женщина в тёмном пальто. Увидев её, я почувствовала, как внутри всё оборвалось: это была та самая незнакомка из моей квартиры.

— Ты сказала, что она спит, — прошипела она.

— Она спит, — ответила Галина.

— Тогда почему её телефон только что отправил запись?

Андрей резко повернулся к окну.

Я отступила, но зацепилась локтем за подоконник. Фикус качнулся, горшок упал на пол и разбился.

— Она здесь! — крикнул Андрей.

Дверь распахнулась. Я бросилась в коридор, но боль согнула меня пополам. Андрей схватил меня за плечо.

— Отпусти!

— Где телефон?

— Я всё записала.

Он замер.

В этот момент с улицы раздался гудок, затем громкий стук в дверь.

— Полиция! Откройте немедленно!

Галина закрыла лицо руками. Незнакомка попятилась к лестнице.

— Кто вызвал полицию? — спросил Андрей.

— Я, — сказала я.

Это было неправдой. Но Андрей этого не знал.

Пока он смотрел на дверь, я вырвалась и забежала в гостиную. Телефон всё ещё был у меня. Я нажала на последнее сообщение и увидела прикреплённый файл.

На экране появилась копия медицинского заключения. В нём говорилось, что в моём анализе нашли следы препарата, которого мне никто не назначал. Ниже стояла подпись врача, а рядом — дата, поставленная ещё до моего поступления в больницу.

— Это подделка, — сказал Андрей, вбежавший следом.

— Тогда почему на ней стоит твоя электронная подпись? — спросила я.

Он побледнел.

Дверь выбили. В дом вошли двое полицейских и женщина в белом халате. Я узнала её: это была медсестра из хирургического отделения.

— Наталья, — сказала она, — вы должны знать правду. Осложнения начались не после операции. Вам несколько раз вводили препарат, который вызывал резкое падение давления.

— Кто это делал?

Медсестра посмотрела на Андрея.

— Он просил нас изменить записи. Но одна из камер сохранила разговор.

Полицейский включил планшет. На записи Андрей стоял в больничном коридоре и говорил женщине в халате:

— Она должна оставаться слабой до тех пор, пока не подпишет доверенность. Если не подпишет, оформим ухудшение состояния.

В комнате стало тихо.

— Я не хотел её убивать, — выдавил Андрей. — Я просто хотел квартиру.

Галина заплакала.

— Ты сказал, что всё закончится быстро.

— Мама, замолчи!

Незнакомка попыталась выбежать, но второй полицейский остановил её у двери. Оказалось, её звали Ольга, и она уже несколько недель подделывала мои фотографии и переписку, чтобы после моей смерти выдать себя за дальнюю родственницу, имеющую право распоряжаться квартирой.

Главная тайна была раскрыта: Андрей подделал мою доверенность и заранее подготовил документы на продажу жилья. Но запись с камеры и медицинские бумаги доказывали, что это был не семейный конфликт, а заранее спланированное преступление.

Я думала, что теперь всё закончилось.

Но медсестра наклонилась ко мне и тихо сказала:

— В больнице остался ещё один человек. Тот, кто передал Андрею ваш настоящий паспорт. И сегодня утром он уже уехал из города с вашей медицинской картой…