ЧАСТЬ 4

…Гриффин посмотрел на фотографию и впервые за всю ночь перестал быть растерянным.

Он стал опасно спокойным.

— Закройте все выходы, — сказал он охраннику больницы. — Никого не впускать без проверки.

— Вы не можете отдавать такие распоряжения, — возразила медсестра.

— Могу, если речь идёт о безопасности детей.

— Вы даже юридически не подтверждённый отец.

Гриффин поднял папку с результатами анализа.

— Тогда подтвердите это как можно быстрее.

Его адвокат Эдвард приехал через двадцать минут. Он был седым, уставшим и настолько молчаливым, что Маргарет сразу поняла: на этот раз он не станет её спасать.

— Эдвард, — сказала она, — объясни ему, что запись ничего не значит.

— Запись означает угрозы, шантаж и сокрытие детей, — ответил он.

— Ты работаешь на нашу семью.

— Я работал на вашего сына. Но после того, как вы подставили меня перед следствием, я больше не ваш адвокат.

Маргарет побледнела.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмел.

Он положил на стол несколько бумаг.

— Десять лет назад вы перевели деньги частному детективу, который следил за Слоан. Затем оплатили поддельное письмо от имени Гриффина. У нас есть банковские выписки и копия договора.

Гриффин медленно повернулся к матери.

— Какое письмо?

Маргарет отвернулась.

— Я не хотела, чтобы ты бросил компанию ради женщины, которая скрывала ребёнка.

— Она скрывала меня от меня, потому что ты ей угрожала.

— Я спасала тебя от ошибки.

— Ты украла моих дочерей.

Он произнёс это тихо.

И именно поэтому слова прозвучали страшнее крика.

В шесть утра приехали следователи. Маргарет попыталась позвонить своему охраннику, но тот не ответил. Потом она позвонила в совет директоров и потребовала заблокировать счета сына.

Эдвард остановил её.

— Не делайте этого.

— Ты мне не указ.

— Если вы сейчас попытаетесь вывести деньги, это будет выглядеть как попытка скрыть следы.

Она замерла.

Гриффин стоял у окна, сжимая мой медный брелок. Маленький маяк всё ещё был поцарапан возле дверцы.

— Где второй экземпляр записи? — спросил он.

Маргарет молчала.

Через час нашли её сообщника. Им оказался бывший руководитель службы безопасности компании, Роберт Кейн. Он прятался в пустом доме на окраине города и хранил там копии моих писем, фотографии девочек и подробный план их похищения.

Он собирался забрать детей, пока я буду на операции.

Но до этого не дошло.

Полиция задержала его у больницы.

Гриффин сам услышал запись с камеры наблюдения. На ней Роберт говорил по телефону:

— Женщина не переживёт операцию. Девочек вывезем до рассвета.

Гриффин слушал, стоя в маленькой комнате для свиданий. На столе между ним и Робертом лежал диктофон.

— Вы слышите собственный голос? — спросил Эдвард.

Роберт усмехнулся.

— Это вырвано из контекста.

— Какого контекста? — спросил Гриффин.

— Я выполнял приказ.

— Чей?

Роберт посмотрел на Маргарет, сидевшую за стеклом.

Она закрыла глаза.

Гриффин включил запись снова.

«Девочек вывезем до рассвета».

Роберт услышал собственные слова и вдруг перестал улыбаться. Он понял, что больше не может спрятаться за приказами.

— Я не хотел никому вредить, — пробормотал он.

— Но вы всё равно сделали выбор, — ответил Гриффин.

Тем временем операция продолжалась.

Я провела под наркозом семь часов.

Когда я очнулась, первое, что увидела, — белый потолок и две маленькие ладони на краю кровати.

— Мамочка, — прошептала Хейзел.

Айрис плакала молча.

Я попыталась улыбнуться.

— Вы в порядке?

— Теперь да, — ответила Айрис.

У окна стоял Гриффин.

Он выглядел так, будто за одну ночь постарел на десять лет.

— Ты всё слышал? — спросила я.

— Достаточно.

— Я хотела защитить вас.

— Почему ты не рассказала мне?

Я посмотрела на девочек.

— Потому что твоя мать показала мне фотографии моей мамы у больницы. Она сказала, что уничтожит её и заберёт детей. Потом пришло письмо от тебя. Там было написано, что ты не хочешь становиться отцом и что я испортила твою жизнь.

Гриффин закрыл глаза.

— Это письмо написала не я.

— Я знаю.

— Когда ты узнала?

— Сегодня ночью.

Он подошёл к кровати.

— Мне жаль, что я не нашёл тебя.

— Ты искал?

— Каждый год.

Я отвернулась, чтобы он не увидел слёз.

— Я тоже ждала.

Он не стал обещать, что всё сразу исправит. Не стал просить меня забыть десять лет. Просто взял девочек за руки.

В тот вечер Маргарет увезли из больницы под охраной. Ей предъявили обвинения в шантаже, угрозах, подделке документов и попытке похищения. Роберт признал вину и рассказал всё, что знал.

Компания Гриффина пережила несколько тяжёлых месяцев, но он отказался использовать деньги, чтобы замять дело.

— Пусть правда останется правдой, — сказал он мне.

Через три недели я вернулась домой.

Моя столовая всё ещё пахла пылью, кофе и лекарствами. На полу лежали новые чертежи. Девочки приклеили на стену рисунок: четыре фигуры под жёлтым зонтом.

У одной фигуры были длинные волосы.

У другой — огромные зелёные глаза.

— Это наша семья, — сказала Хейзел.

— А почему зонтик такой большой? — спросил Гриффин.

— Чтобы все поместились, — ответила Айрис.

Он улыбнулся.

Я впервые увидела, как мои дочери называют его папой не шёпотом и не вопросом.

Просто папой.

Через четыре месяца мы переехали в небольшой дом у воды. Я снова начала работать архитектором. По утрам пила кофе на крыльце, а по вечерам проверяла домашние задания.

Гриффин приезжал без охраны и дорогих подарков. Он научился чинить скрипучую калитку, заплетать волосы Айрис и проигрывать Хейзел в настольные игры.

Я не вернула ему прошлое.

Он не требовал.

Мы строили только то, что могли выдержать настоящие стены.

Однажды в ноябре пришло письмо от Маргарет. Она просила встречи и писала, что раскаивается.

Я прочитала его дважды.

Потом положила в ящик, не ответив.

Гриффин не спросил почему.

Он просто поставил чайник.

— Ты не обязана спасать всех, — сказал он.

— Знаю.

— Особенно тех, кто сам пытался утопить тебя.