Мои дочери позвонили незнакомцу среди ночи, и когда он приехал, его спокойное лицо вдруг изменилось

В ту ночь мои дочери позвонили мужчине, чьё имя я запрещала произносить дома, а через сорок минут он уже стоял у моей двери.

Я очнулась от холода, хотя в доме было тепло. Щекой я лежала на деревянном полу, рядом валялись чертежи, а на белом листе расплывалась капля крови из разбитой губы.

— Мамочка? — голос Хейзел дрожал над головой. — Мамочка, пожалуйста, открой глаза.

Я попыталась ответить, но язык будто стал чужим. В ушах гудело. Где-то далеко плакала Айрис.

— Она дышит, — сказала одна из девочек. — Я проверила.

— Тогда почему она не просыпается?

— Потому что ей плохо. Звони в скорую.

Я хотела поднять руку, хотела сказать им, чтобы они не боялись, но пальцы только скользнули по бумаге. Под ладонью оказался мой старый медный брелок в форме маяка. Я носила его десять лет, хотя краска давно облупилась, а маленькая дверца на боку не закрывалась.

Когда-то его подарил мне Гриффин.

Я закрыла глаза крепче.

Не сейчас.

— Номер экстренного контакта, — прошептала Хейзел. — Тут есть номер.

Сердце у меня ударило так сильно, что боль пронзила грудь.

— Не звони ему, — выдохнула я.

Но мои слова остались внутри.

Телефон лежал под чертежом. Я увидела, как Хейзел разблокировала его, прижала к уху и стала ждать ответа. В ту же секунду перед глазами вспыхнула ночь десятилетней давности: мокрый вокзал, чемодан у ног, голос Гриффина в телефонной трубке и фраза, которую я так и не смогла забыть.

«Если ты уйдёшь, Слоан, я больше не стану тебя искать».

Я поверила ему.

И всю жизнь жалела.

— Алло? — сказала Хейзел. — Пожалуйста, не кладите трубку. Мама на полу и не просыпается.

Я услышала мужской голос даже сквозь гул в голове.

— Кто ты? Где вы находитесь?

Низкий. Спокойный. Такой же, каким он был, когда Гриффин обещал, что никогда меня не бросит.

— Меня зовут Хейзел. Мы в доме. Скорая уже едет.

— Как зовут твою маму?

Айрис резко втянула воздух.

— Слоан Каллауэй, — ответила Хейзел.

На другом конце наступила тишина.

Я почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.

— Хейзел, слушай меня внимательно, — сказал он. — Оставайся рядом с мамой. Я еду.

«Я еду».

Десять лет назад я ждала этих слов у вокзала.

— Вы знаете мою маму? — спросила Хейзел.

— Да.

— Откуда?

— Мы были очень близки.

Мне показалось, что потолок падает на меня.

Айрис наклонилась к сестре и прошептала:

— Спроси.

— Что спросить?

— То, что ты хотела.

Хейзел снова заговорила в телефон:

— Вы наш папа?

Гриффин замолчал.

Я знала эту паузу. Он всегда молчал, когда был напуган.

— Почему ты так решила? — наконец спросил он.

— Мама хранит ваши голосовые сообщения. И у нас такие же зелёные глаза.

Мои пальцы судорожно сжались вокруг медного маяка.

— Хейзел, где ты нашла эти сообщения?

— В коробке в мамином шкафу. Там ещё фотографии. Но Айрис сказала, что нельзя рассказывать.

— Хейзел! — вскрикнула Айрис.

Вдалеке завыла сирена.

Я попыталась подняться, но тело не послушалось. Входная дверь задрожала от сильного стука.

— Слоан Каллауэй? — крикнул мужчина. — Это врачи!

Девочки бросились к двери, а в телефоне Гриффин резко спросил:

— Что за коробка? Хейзел, не открывай её никому. Я уже рядом.

Замок щёлкнул. Дверь начала распахиваться. И в тот момент, когда врачи вошли в дом, Хейзел потянулась к шкафу, где под моими зимними пальто десять лет лежала тайна, способная разрушить сразу несколько жизней…

ЧАСТЬ 2

…Хейзел уже держала коробку обеими руками, когда в дом вбежали фельдшеры.

— Отойдите от матери! — приказала женщина в красной куртке. — Девочка, положи это на пол.

Коробка ударилась о деревянные доски. Крышка приоткрылась, и наружу выскользнула фотография. На ней я стояла у озера, смеясь, а рядом Гриффин держал меня за плечи. Я помнила тот день до мелочей: запах хвои, горячий чай в жестяной кружке и его обещание, что однажды мы построим дом с окнами на воду.

Потом фельдшер прижал маску к моему лицу.

— Давление падает.

— Мамочка, не уходи! — закричала Айрис.

— Я не ухожу, — хотела сказать я. Но из горла вырвался только хрип.

Через несколько секунд в дверях появился Гриффин.

Он выглядел не как человек с обложек журналов. Волосы растрепались, рубашка была застёгнута не на ту пуговицу, а на запястье болтались дорогие часы с разбитым стеклом. Он, должно быть, ехал слишком быстро.

— Слоан! — произнёс он.

Я услышала своё имя и открыла глаза.

Гриффин остановился, будто его ударили.

Десять лет исчезли в одной секунде. Передо мной стоял мужчина, которого я любила, от которого бежала и которого каждую ночь видела во сне.

— Вы кто? — спросила фельдшер.

— Гриффин Дрейк. Я экстренный контакт.

— Родственник?

Он посмотрел на девочек.

Хейзел и Айрис стояли рядом, одинаково бледные, с одинаковыми зелёными глазами.

— Я… — начал он.

Ответ застрял у него в горле.

— Он наш папа, — тихо сказала Айрис.

Фельдшер нахмурилась.

— Это пока никто не подтвердил. Пожалуйста, отойдите.

Гриффин опустился перед девочками на колени.

— Как вас зовут?

— Хейзел.

— Айрис.

Он повторил их имена, словно пробовал их на вкус.

— Вам восемь?

— Да, — ответили они одновременно.

— Когда вы родились?

— Четырнадцатого декабря, — сказала Хейзел.

Я увидела, как лицо Гриффина стало серым.

Мои дочери родились через девять месяцев после последней ночи, которую мы провели вместе.

Фельдшеры подняли меня на носилки. Медный маяк выпал из моей ладони и прокатился к ногам Гриффина.

Он поднял его.

— Ты всё ещё хранишь это? — спросил он, глядя на меня.

Я не могла ответить.

— Вы знали её раньше? — резко спросила Айрис.

Гриффин сжал брелок.

— Да.

— Почему тогда мама никогда не говорила о вас?

Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилась не злость, а боль.

— Я тоже хотел бы это знать.

В больнице, в половине четвёртого утра, меня подключили к аппаратам. Врач сказал, что это сильный приступ, вызванный опухолью, которую обнаружили слишком поздно.

— Операция нужна срочно, — объяснил он Гриффину в коридоре. — У пациентки есть подписанное распоряжение?

Гриффин достал кошелёк.

— Я не муж и не родственник.

— Тогда мы не можем позволить вам принимать решения.

— Но я могу оплатить лечение.

— Деньги не дают вам права.

Он замолчал.

За стеклом Хейзел сидела, прижимая к груди ту самую коробку. Айрис держала фотографию.

— В ней есть письма, — сказала Хейзел. — Мама прятала их в двойном дне.

Гриффин медленно повернулся.

— Вы открывали его?

— Нет. Но там что-то есть.

В этот момент к нам подошла женщина в чёрном пальто. Я узнала её даже сквозь мутное сознание.

Маргарет Дрейк.

Мать Гриффина.

Она посмотрела на девочек, потом на коробку и впервые за всю ночь потеряла безупречное выражение лица.

— Увезите их отсюда, — сказала она сыну.

— Почему?

— Потому что если Слоан проснётся, она расскажет, что произошло десять лет назад.

Гриффин шагнул к ней.

— Что произошло?

Маргарет отступила.

— Не здесь.

Хейзел прижала коробку к груди.

— Мама говорила, что вы опасны.

— Я никогда не причиню вам вреда.

— Тогда почему бабушка боится этой коробки?

Маргарет резко протянула руку.

— Отдай мне.

Айрис встала перед сестрой.

— Нет.

Гриффин посмотрел на мать. Потом на коробку. Потом на закрытую дверь операционной.

— Принесите адвоката, — сказал он.

Маргарет побледнела.

— Гриффин, ты не понимаешь, что делаешь.

— Нет, мама. Это я впервые начинаю понимать.

Он взял коробку и открыл скрытое дно. Под картонной вставкой лежал запечатанный конверт с моим почерком и короткой надписью: «Гриффину. Только если со мной что-нибудь случится».

Гриффин провёл пальцем по краю бумаги.

— Слоан, что ты от меня скрывала?

И тут из операционной выбежала медсестра, крича, что моё сердце остановилось…

ЧАСТЬ 3

…Гриффин не успел вскрыть конверт. Медсестра толкнула дверь операционной и крикнула:

— Пациентка теряет пульс!

Он застыл с письмом в руке.

— Спасайте её! — сказал он.

— Мы этим и занимаемся, — отрезал хирург.

Дверь захлопнулась.

Маргарет схватила сына за локоть.

— Отдай мне конверт.

— Почему?

— Потому что я знаю, что внутри.

— Тогда тем более я его открою.

Он разорвал край бумаги. Внутри лежали два документа, фотография новорождённых девочек и флешка с записью телефонного разговора. На первом листе были результаты анализа, который я сделала ещё до рождения дочерей.

Гриффин пробежал глазами строки.

Его пальцы задрожали.

— Нет, — прошептал он.

Хейзел подошла ближе.

— Что там?

Он долго не мог ответить. Затем опустился перед девочками на колени и положил документы на кресло.

— Здесь сказано, что ваш биологический отец — я.

Айрис перестала дышать.

— Ты правда наш папа?

Гриффин закрыл глаза.

— Да.

Хейзел коснулась его щеки.

— Почему мама сказала, что ты нас бросил?

— Я не бросал вас.

— Но ты не приходил.

— Я не знал, что вы существуете.

Маргарет резко вырвала флешку из его руки.

— Хватит! Это старые бумаги, они ничего не доказывают.

Гриффин вскочил.

— Там есть мой генетический анализ?

— Он ничего не изменит.

— Откуда ты знаешь?

Он позвонил своему адвокату прямо из коридора.

— Эдвард, приезжай в больницу. Немедленно. Привези независимого эксперта и нотариуса.

Маргарет побледнела.

— Ты разрушишь семью.

— Ты уже разрушила её десять лет назад.

Он вставил флешку в телефон через переходник, который нашёл у охранника. Запись зашипела. Сначала раздался мой голос — молодой, испуганный.

— Я не уйду без него. Позвоните Гриффину.

Затем прозвучал голос Маргарет.

— Если ты останешься, Гриффин потеряет компанию. Я уничтожу твою мать, твою работу и заберу ребёнка через суд. Он никогда не узнает, что ты беременна.

На записи я плакала.

— Вы обещали не трогать его.

— Тогда исчезни, и он будет жить.

Айрис закрыла рот ладонью.

Хейзел смотрела на Маргарет.

— Это ты заставила маму уйти?

— Она сама выбрала, — ответила Маргарет.

— Ты сказала, что папа не хотел нас знать, — прошептала Айрис.

Маргарет впервые не нашла слов.

Гриффин смотрел на неё так, словно видел впервые.

— Ты перехватила мои звонки?

— Я спасала тебя.

— Ты украла у меня десять лет.

В этот момент хирург вышел из операционной.

— Мы восстановили сердцебиение. Но операция будет сложной. Нужны подписи близкого родственника.

Гриффин протянул руку.

— Я подпишу.

— Вы уверены в своём статусе?

— Я отец её детей. И человек, который будет рядом, когда она проснётся.

Хирург кивнул.

Маргарет отступила к стене.

На телефоне Гриффина зазвонил неизвестный номер. Он ответил.

— Господин Дрейк, — произнёс мужской голос, — если вы хотите увидеть Слоан живой, заберите заявление и отдайте нам оригинал записи.

Гриффин напрягся.

— Кто вы?

— Человек, который знает, где сейчас находится второй экземпляр.

Связь оборвалась.

Он медленно посмотрел на Маргарет.

— У тебя был сообщник?

Она молчала.

Из динамика пришло новое сообщение. На экране появилась фотография моей больничной палаты, сделанная изнутри.

И под ней одна строка: «Следующей ночью девочки исчезнут»…