Меня выгнали из лифта вместе с миллиардером, но когда он приказал закрыть этаж, его невеста побледнела

Когда двери частного лифта разжали ломом, я стояла внутри, прижатая к голой груди самого опасного человека Чикаго, а его кровь капала мне на ладонь.

Данте Моретти держал одну руку над моей головой, защищая от искорёженной металлической панели. Второй обхватывал меня за талию. Его рубашка лежала на полу, мой временный пропуск болтался на разорванной ленте, а волосы давно выбились из узла.

На пятидесятом этаже повисла тишина.

— Нора Хейл! — первой закричала Дениз Уоррен, начальница хозяйственной службы. — Что вы сделали?

— Я ничего не делала. Лифт остановился.

— Тогда почему вы находитесь в личном лифте господина Моретти?

Я открыла рот, но не успела ответить. Данте медленно выпрямился. Ещё секунду назад его лицо было напряжённым, дыхание тяжёлым, а взгляд — таким, будто он готов был разорвать каждого, кто приблизится ко мне. Теперь он снова стал безупречным владельцем башни: холодным, собранным и недосягаемым.

Только кровь на его плече не исчезла.

— Она остаётся, — сказал он.

Дениз замерла, сжимая мой сломанный пропуск.

— Господин Моретти, она временная сотрудница.

— Теперь постоянная.

— Но она нарушила правила доступа.

— Я сам устанавливаю правила в своей резиденции.

В нескольких шагах от нас стояла Камила Серрано в серебристом платье. Её лицо было неподвижным, но пальцы так сильно впились в ремешок белой сумки, что кожа на костяшках побелела.

Данте повернул голову к седовласому Марко Руссо.

— К рассвету заменить аварийную систему. И выяснить, почему лифт остановился.

— Уже занимаюсь, — ответил Марко.

Данте прошёл мимо меня к матовым дверям личной резиденции, но у входа остановился.

— Мисс Хейл придёт ко мне в кабинет в полночь.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был не приказ обычного начальника. Это звучало как обещание, от которого нельзя спрятаться.

Четырьмя часами раньше я даже не знала его имени.

В шесть вечера я сидела в крошечной комнате над прачечной и раскладывала на кровати двенадцать долларов, залоговый билет и уведомление о выселении. До девяти утра мне нужно было найти триста долларов, иначе хозяин выбросил бы мои вещи на улицу.

Телефон завибрировал.

Грант Мерсер.

«Машина будет в восемь. Возвращайся и подпиши бумаги. Твоя детская истерика закончилась».

Я удалила сообщение.

Через секунду пришло новое.

«Твоя тётя извинилась за тебя. Я готов простить тебя один раз».

Я отключила телефон.

Грант называл контролем заботу, а угрозы — семейными разговорами. После смерти моей матери он помогал тёте Лидии оплачивать лечение и долги, а потом превратил помощь в повод распоряжаться моей жизнью. Он выбрал за меня работу, квартиру и даже дату свадьбы.

Два дня назад я сбежала из его дома с тремя рубашками, документами, двумя тетрадями и старым ноутбуком, который мама подарила мне за победу в школьном конкурсе.

На экране появилось сообщение о вакансии горничной в башне Моретти. Я нажала «откликнуться».

А потом увидела внизу письма вложение, которого раньше не было, и руку, медленно тянущуюся к папке на столе…

ЧАСТЬ 2

Я уже почти коснулась папки, когда за дверью комнаты раздался удар.

— Нора, открой, — сказал Грант.

Я отступила от стола. Восемь часов вечера. Он не мог знать мой новый адрес, если только тётя Лидия не выдала его.

— Я не вернусь.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— На этот раз понимаю.

Ручка двери дёрнулась. Я схватила ноутбук, документы и выскользнула через окно на пожарную лестницу. Холодный металл обжёг ладони. Внизу шумели машины, а за спиной Грант кричал, что без него я никто.

Через двадцать минут я уже стояла у чёрного входа в башню Моретти, в чужой форме и с пластиковым значком на груди. Дениз встретила меня у служебного лифта.

— Уборка личных этажей — не место для фантазёрки, — предупредила она.

— Я буду работать.

— Здесь не задают вопросов.

— Я и не собиралась.

Я соврала. В башне было слишком много закрытых дверей и слишком много охраны, чтобы не возникало вопросов.

На сорок девятом этаже пахло воском, дорогим деревом и грозой, приближавшейся к городу. В кармане формы лежала маленькая медная закладка в форме пера — единственная вещь, которую я взяла из маминой шкатулки. Она была потёрта до блеска, и я сжимала её всякий раз, когда начинала бояться.

Около девяти вечера Дениз отправила меня поднять полотенца на пятидесятый этаж.

— Только не входи в личный кабинет, — сказала она. — И не смотри господину Моретти в глаза.

— Почему?

— Потому что люди, которые смотрят ему в глаза, обычно жалеют об этом.

Лифт остановился между этажами через две минуты.

Сначала погас свет. Потом раздался треск, и панель над нами сорвалась вниз. Я закричала. Данте, стоявший в дальнем углу, рванулся ко мне и прикрыл своим телом.

— Не двигайтесь, — приказал он.

— Вы ранены.

— Это царапина.

— Кровь идёт.

— Я заметил.

Металл застонал. Я вцепилась пальцами в его плечо, а он прижал ладонь к моей талии, удерживая от падения. От него пахло дымом, холодным воздухом и чем-то тёмным, что я не могла назвать.

— Вы всегда так встречаете новых работников? — спросила я, чтобы не расплакаться.

В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Только тех, кто оказывается в моём лифте.

Когда двери наконец раздвинули, он не отпустил меня сразу. Поэтому весь этаж увидел нас именно так.

После происшествия меня отвели в пустую комнату для персонала. На столе лежала моя папка с документами. Я не оставляла её там.

Внутри находились копия паспорта, трудовой договор и фотография мамы, которую я хранила между страницами. На обратной стороне фотографии кто-то написал карандашом: «Если Моретти найдёт её, всё начнётся заново».

Я перечитала фразу трижды.

В полночь я поднялась в кабинет Данте. Он стоял у окна, а Марко просматривал записи с камер.

— Кто написал это? — спросил Данте, показывая фотографию.

— Не знаю.

— Вы знали мою семью?

— Моя мать когда-то работала бухгалтером в одной из компаний Моретти.

Марко резко поднял глаза.

— Как её звали?

— Эвелин Хейл.

Лицо Данте изменилось.

— Выйдите, Марко.

— Данте…

— Я сказал, выйдите.

Когда дверь закрылась, он подошёл ближе.

— Ваша мать умерла семь лет назад?

— Да.

— Перед смертью она передавала кому-нибудь документы?

Я вспомнила ноутбук. Скрытую папку, которую обнаружила утром, когда пыталась продать его в ломбарде. Внутри был один зашифрованный файл и дата, совпадавшая с днём смерти мамы.

— Возможно.

Данте протянул руку.

— Покажите мне.

Я достала ноутбук, но прежде чем успела открыть его, в кабинете зазвонил внутренний телефон. Данте снял трубку.

— Говорите.

Его лицо стало жёстким.

— Что значит, пропал Марко?

Он посмотрел на меня.

— Заприте все выходы. Никого не выпускать из башни.

В ту же секунду на экране ноутбука появилась строка: «Если файл открыт, значит, человек, которому ты доверилась, уже рядом…»

ЧАСТЬ 3

На последних словах экран погас.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как капля крови упала с плеча Данте на мраморный пол.

— Кто ещё видел этот файл? — спросил он.

— Никто.

— Вы уверены?

— Я не привыкла доверять людям, господин Моретти.

— Тогда начните с меня.

Он вызвал техника, но прежде чем тот пришёл, дверь распахнулась. На пороге стоял Марко. Его пиджак был порван, на щеке темнела ссадина.

— Меня вывели через грузовой коридор, — сказал он. — В башне есть человек, работающий на врага.

— Кто? — спросил Данте.

Марко посмотрел на меня.

— Не она.

В два часа ночи мы сидели в маленькой комнате безопасности. За стеклом охрана проверяла каждый этаж. Камила стояла у двери, скрестив руки.

— Эта девушка появилась сегодня, и сразу ломается лифт, исчезают записи и всплывают старые дела, — сказала она. — Слишком много совпадений.

— Вы обвиняете меня? — спросила я.

— Я обвиняю обстоятельства.

— Нет. Вы обвиняете меня, потому что он впервые посмотрел не на вас.

Камила побледнела.

Данте поднял руку.

— Достаточно.

Техник подключил ноутбук к защищённому терминалу. Файл открылся после того, как я ввела дату рождения мамы.

На экране появилась видеозапись. Мама сидела в знакомой кухне, ещё живая, уставшая и очень бледная. На столе перед ней лежала медная закладка в форме пера — такая же, какую я носила в кармане.

— Нора, если ты это видишь, значит, я не смогла защитить тебя, — сказала она. — Не верь Гранту Мерсеру. Он не спасал нашу семью. Он покупал её.

Я перестала дышать.

Мама продолжила:

— Грант использовал счета компании Моретти, чтобы скрывать деньги. Я нашла переводы и записала разговор, где он признаётся. Если со мной что-то случится, передай всё Данте Моретти. Только ему. Его отец не участвовал в этой схеме, хотя многие будут пытаться убедить его в обратном.

Камила сделала шаг назад.

— Это невозможно.

На записи появился Грант. Он стоял напротив мамы и улыбался.

— Ты думаешь, Данте станет слушать дочь женщины, которую никто не помнит? — сказал он. — Я заберу документы, а девочка будет моей. У неё не останется никого.

Я закрыла рот ладонью.

Грант был уверен, что мама умрёт одна. Он ошибся только в одном: она успела сохранить доказательства.

— Где оригиналы? — спросил Данте.

— Я не знаю.

Внезапно телефон Данте зазвонил. Номер был скрыт.

— Моретти слушает.

Голос Гранта прозвучал спокойно:

— Ты нашёл запись. Поздравляю. Но если хочешь, чтобы Нора дожила до утра, приезжай один на старую станцию у реки.

Данте включил громкую связь.

— Ты тронешь её — и не успеешь пожалеть.

— Ты уже тронул её. Именно поэтому она тебе поверит. А потом сама приведёт тебя к тому, что ты ищешь.

Звонок оборвался.

В ту же секунду из динамика ноутбука послышался второй голос. Тихий, почти шёпотом. Он был записан в конце файла и до этого скрывался под шумом.

— Данте, не приезжай один. В башне предатель — человек, которого ты считаешь семьёй. И он сейчас стоит рядом с тобой…