Я поцеловала главаря мафии в мокром переулке, чтобы спасти незнакомца, но его люди вдруг перестали дышать

В тот вторник я стояла под ледяным дождём, прижавшись губами к человеку, которого весь Чикаго боялся даже называть по имени, пока у его ног лежал пистолет.

Ещё минуту назад я выносила мусор из паба «О’Халеран». Было без четверти три, зал наверху пустовал, а дождь хлестал по жестяной крыше так, будто хотел пробить её насквозь. На моём кардигане висела маленькая медная брошь в форме листа — единственная вещь, оставшаяся от матери. Она царапала кожу у ключицы, когда я наклонялась к контейнеру.

Я услышала удар.

Потом — голос мальчишки:

— Пожалуйста, мистер Росси. Я не знал, что флешка ваша. Джимми передал её мне. Я даже не открывал счета, клянусь.

Я застыла возле ржавого контейнера. В переулке пахло мокрым кирпичом, пивом и железом. Под жёлтым фонарём стояли трое мужчин. Двое держали парня на коленях, а третий направлял ему в висок серебристый пистолет.

Натаниэль Росси.

Я знала это лицо по газетам и шёпоту посетителей. Владелец портов, складов и половины грузовых маршрутов у озера. Человек, после которого одни исчезали, а другие внезапно начинали молиться.

— Твоя мать хорошая женщина, Лиам, — произнёс он тихо. — Но сегодня её жизнь меня не интересует.

— Я уеду! Исчезну! Вы больше никогда меня не увидите!

— Я знаю.

Он сказал это так спокойно, что у меня похолодели пальцы.

Я должна была вернуться в паб. Закрыть дверь. Позвонить в полицию, хотя прекрасно понимала: полиция сюда не приедет. Или приедет слишком поздно.

Парень зажмурился.

Я бросила второй мусорный пакет.

Он шлёпнулся в лужу, и все головы повернулись ко мне.

— Ну надо же, — сказал Натаниэль. — У нас появился зритель.

Один из его людей, широкоплечий мужчина со шрамом на подбородке, усмехнулся.

— Прикажете убрать её, босс?

— Замолчи, Данте.

Натаниэль поднял пистолет в мою сторону. У меня задрожали колени, но я заставила себя сделать шаг.

— Отпустите его.

— Ты заблудилась, милая? — спросил он. — Возвращайся в свой паб.

— Отпустите его.

Я не знала, почему повторила это. Наверное, потому что мальчик был слишком молод. Потому что его рукав был разорван, а кровь смешивалась с дождём. Потому что всю жизнь я молчала, когда кто-то сильнее меня решал, кому жить.

Данте протянул руку.

Я рванулась первой.

Схватила Натаниэля за лацканы, поднялась на носки и поцеловала его.

Мир остановился.

Я почувствовала на губах дождь, дорогой виски и металлический привкус собственного страха. Натаниэль застыл, словно его ударило током. Потом его рука сжала мою талию, и он ответил — жёстко, властно, так, что у меня перехватило дыхание.

Я первая отпрянула.

— Босс! — крикнул Данте. — Парень бежит!

Лиам уже исчезал за кирпичным углом. Данте вскинул оружие.

— Не трогай его, — приказал Натаниэль.

— Но счета…

— Я сказал, отпусти.

Он посмотрел на меня, словно впервые заметил не мокрую официантку, а загадку.

Его пальцы коснулись моего подбородка. Большой палец медленно провёл по нижней губе.

— Кто тебя этому научил?

— Никто. Я просто не хотела, чтобы вы его убили.

— Ты знаешь, сколько стоили данные, которые он украл?

— Нет.

— Двадцать миллионов долларов.

У меня зазвенело в ушах.

— Я не могу вам их вернуть.

— Вернёшь.

— У меня нет таких денег.

— Тогда придётся расплачиваться иначе.

Он отпустил меня и кивнул Данте.

— Узнай, где она живёт. И проследи, чтобы сегодня ночью с ней ничего не случилось.

Натаниэль уже садился в чёрную машину, когда снова обернулся.

— Абигейл Фейт, — произнёс он. — Отдохни. Завтра тебе понадобится смелость.

Я не помнила, когда успела назвать ему имя.

А потом он уехал, оставив меня под дождём с горящими губами, мокрой медной брошью у сердца и ощущением, что моя жизнь только что стала чужой собственностью…

ЧАСТЬ 2

…В три часа десять минут ночи в мою дверь постучали.

Я жила над прачечной на Саут-Холстед, в комнате с облупившимся подоконником и холодильником, который гудел даже во сне. За окном вода стекала по стеклу длинными чёрными дорожками. Я ещё не успела снять мокрый кардиган, когда услышала второй удар.

— Кто там?

— Откройте, мисс Фейт.

Голос был мужским, спокойным. Я прижала пальцы к медному листку на груди. Брошь остыла и казалась кусочком льда.

— Я вызову полицию.

— Вызовите. Но сначала посмотрите в глазок.

Я посмотрела.

На лестнице стоял Данте. В одной руке он держал бумажный пакет, в другой — мой телефон.

— Вы забыли его в переулке, — сказал он.

— Просуньте под дверь.

— Я принёс еду. Вы ничего не ели с утра.

— Откуда вы знаете?

— Мы знаем всё, что касается мистера Росси.

— Я не имею к нему отношения.

Данте наклонил голову.

— После сегодняшнего вечера имеете.

Я не открыла. Через минуту его шаги стихли, но телефон остался на коврике. На экране было одно сообщение с неизвестного номера: «В семь утра. Отель “Меридиан”. Не опаздывай».

В семь ноль пять я вошла в стеклянный вестибюль отеля. Мраморный пол отражал моё лицо — бледное, опухшее от бессонницы. На мне были чёрные брюки, белая рубашка и та самая брошь. Я приколола её выше, чтобы не касалась кожи.

Натаниэль ждал у окна. На нём был тёмный костюм, а рядом стояла чашка нетронутого кофе.

— Вы пришли, — сказал он.

— Вы угрожали мне.

— Я предложил поговорить.

— Вы сказали, что я должна вернуть двадцать миллионов.

— Долг Лиама теперь записан на вас.

— Это незаконно.

— Ваше мнение впечатляет своей смелостью.

— А ваше — своей наглостью.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на улыбку, но исчезло прежде, чем я успела понять.

Он положил на стол папку. Кожа обложки была настолько гладкой, что на ней отражалась лампа.

— Подпишите обязательство. Будете работать на меня девяносто дней. После этого долг исчезнет.

— Какая работа?

— Переводить документы, проверять цифры, замечать то, что пропускают другие.

— Я официантка.

— Вы вчера заметили, что Лиам боится не смерти.

Я замолчала.

— Что вы имеете в виду?

— Он боялся, что я найду того, кто стоял за кражей.

Он открыл папку. Внутри лежали фотографии, распечатки маршрутов и снимок парня, которого я спасла. На обороте фотографии был написан адрес.

— Где он? — спросила я.

— В безопасном месте.

— Вы нашли его?

— Он сам пришёл.

На мгновение мне стало легче. Потом Натаниэль добавил:

— И сказал, что флешку ему передал человек из моего дома.

Я подняла глаза.

— Значит, Лиам не воровал?

— Он украл. Но не знал, что именно.

— Тогда почему вы отпустили его?

— Из-за вас.

В комнате стало тихо. За стеклом проехал автобус, разбрызгивая грязь по бордюру.

— Не делайте вид, будто тот поцелуй что-то значил, — сказала я.

— Он значил больше, чем вы думаете.

— Я действовала в панике.

— Нет. Вы выбрали самый опасный способ остановить человека с оружием. Это либо безумие, либо тренировка.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим.

— Меня никто не тренировал.

Натаниэль посмотрел на мою брошь.

— Откуда она?

Я машинально прикрыла её ладонью.

— От матери.

— Как её звали?

— Эвелин.

Его лицо изменилось. Совсем немного. Только пальцы на чашке сжались сильнее.

— Эвелин Фейт? — спросил он.

У меня пересохло во рту.

— Вы её знали?

Натаниэль не ответил. Он достал из внутреннего кармана небольшой ключ и положил рядом с папкой.

— Сегодня вечером вы поедете со мной.

— Куда?

— В дом, который вы никогда не видели.

— А если я откажусь?

— Тогда люди, которые ищут флешку, найдут вас раньше меня.

Я посмотрела на ключ. На его боку была выгравирована такая же маленькая форма листа, как на моей броши.

— Что это значит?

Натаниэль поднялся.

— Это вопрос, который вы зададите человеку, считавшемуся мёртвым уже двадцать лет.

В тот момент за дверью раздался резкий звонок. Натаниэль повернулся, а его охранник ворвался в комнату с белым от тревоги лицом.

— Босс, из порта звонили. Они нашли тело Лиама Хендерсона.

Натаниэль медленно посмотрел на меня.

— Но если Лиам мёртв, кто только что разговаривал со мной из его телефона?..

ЧАСТЬ 3

…Я не успела ответить.

В десять вечера мы приехали в дом Росси на берегу озера. Ворота закрылись за машиной с тяжёлым металлическим звуком. Внутри пахло воском, кожей и холодным камнем. На стенах висели портреты людей, которых я не знала, но все они смотрели так, будто давно ждали именно меня.

Натаниэль провёл меня в библиотеку. На столе лежал мой медный листок, снятый с броши, и рядом — старый жестяной футляр.

— Вы сняли его, пока я спала в машине? — спросила я.

— Он открыл замок.

— Какой замок?

Натаниэль вставил брошь в углубление на крышке футляра. Щёлкнул механизм.

Внутри лежали пожелтевшая фотография, маленькая кассета и письмо.

На фотографии я увидела молодую Эвелин. Рядом с ней стоял худой темноволосый мужчина. Я узнала его сразу, хотя видела только на одном старом снимке в доме приёмной тёти.

— Это мой отец, — прошептала я.

— И мой главный бухгалтер, — сказал Натаниэль.

У меня задрожали руки.

— Он погиб в пожаре.

— Так вам сказали.

— Вы знали его?

— Я был мальчишкой, когда он работал на моего отца. Элиас Фейт вёл двойные книги. Он обнаружил, что мой дядя крал деньги и передавал маршруты конкурентам. Элиас собирался рассказать правду.

— Но не успел?

— Успел. Только не тем, кому собирался.

Натаниэль включил старый магнитофон. Плёнка зашипела, потом раздался голос моего отца.

«Если со мной что-то случится, Эвелин должна спрятать ключ у Абигейл. Девочка запомнит знак. Она единственная сможет открыть архив».

Я отступила от стола.

— Я была ребёнком.

— Вам было шесть лет. Вы запомнили рисунок листа и больше ничего.

— Почему я не помню?

— Потому что ваша мать дала вам успокоительное и увезла. Она думала, что так спасёт вас.

Я посмотрела на письмо. В нём мать писала, что Элиас не погиб в пожаре. Он исчез, чтобы не привести врагов к нам. Последняя строка была короткой: «Если Натаниэль нашёл тебя, значит, архив снова открыли».

— Где мой отец? — спросила я.

Натаниэль отвёл взгляд.

— Я не знаю.

— Вы привезли меня сюда ради старого футляра?

— Нет. Я привёз вас, потому что кража в порту была проверкой. Лиам должен был стать приманкой. А человек, который прислал его, хотел увидеть, кто бросится спасать незнакомца.

— Меня проверяли?

— Да.

— Вы знали, что я приду в переулок?

— Я знал, что за вами наблюдают. Не знал, что вы поцелуете меня.

Данте, стоявший у двери, кашлянул и впервые отвёл глаза.

Я почувствовала не страх, а ярость.

— Вы использовали мою жизнь как представление.

— Я пытался сохранить её.

— Переложив на меня чужой долг?

— Чтобы враги решили, что вы под моей защитой.

— А если бы я не согласилась?

— Они всё равно пришли бы за вами.

В этот момент зазвонил телефон. Натаниэль ответил, слушал несколько секунд, и его лицо стало серым.

— Говори.

Из трубки донёсся голос.

— В архиве нашли вторую запись. Элиас Фейт жив. Он отправил её сегодня утром.

Я шагнула ближе.

— Где он?

Натаниэль включил громкую связь.

Голос моего отца прозвучал хрипло, старше, но несомненно принадлежал ему:

«Абигейл, если ты это слышишь, Натаниэль уже знает правду. Но он не знает главного. Человек, которому он доверяет больше всех, готовит удар по дому Росси сегодня ночью».

В библиотеке погас свет.

Снаружи раздался первый выстрел.

Натаниэль схватил меня за руку и прижал к стене.

— Кто имеет доступ к внутренним воротам? — прошептал он.

Я услышала, как в темноте кто-то повернул ключ в замке.

И тогда из коридора донёсся голос Данте:

— Босс, это я. Откройте.

Натаниэль посмотрел на меня, а я поняла: худшее было не в том, что мой отец оказался жив. Худшее — в том, что предатель уже стоял по другую сторону двери…