Глава клана пригласил незаметную секретаршу на гала-вечер ради шутки, но после её первого шага его кузен перестал улыбаться

Первая пуля разбила мраморную стену всего в нескольких сантиметрах от моего лица, а я продолжила считать счета, пока весь тридцать девятый этаж падал на пол.

Я стояла у стойки приёмной с папкой расходов, когда двери лифта разъехались и мужчина в форме курьера поднял пистолет. Мрамор взорвался белой крошкой. Кто-то закричал. Секретарь рядом со мной застыла, прижав ладони ко рту.

Я упала за стойку и заставила себя думать.

Три выстрела. Два направлены на коридор руководства. Один в стену. Девять человек в холле. Четыре охранника. Один нападавший снаружи лифта.

Потом я увидела отражение в латунной панели.

Второй.

— Там ещё один! — крикнула я.

Охранник повернул голову слишком поздно. Выстрел отбросил его назад, а я схватила за лодыжку молодую девушку у стойки и дёрнула вниз. Следующая пуля ударила в металлический край над нашими головами.

И тогда открылись чёрные двери руководящего коридора.

Маттео Моретти вышел навстречу стрельбе.

Нормальный человек отступал бы. Маттео шёл вперёд. Высокий, в безупречном чёрном костюме, с лицом, на котором опасность выглядела не угрозой, а привычной погодой.

— Назад! — крикнул ему начальник охраны.

Маттео даже не повернул головы.

Он увидел первого нападавшего, раненого охранника, второго мужчину у лифта — и меня, прижавшую к полу перепуганную секретаршу.

— Лежать, — сказал он.

Он не повысил голоса. Но весь холл подчинился.

Охрана обезвредила обоих за несколько секунд. Потом наступила странная тишина, наполненная сиренами, рациями и чьим-то сдавленным плачем.

Я посмотрела вниз и поняла, что всё ещё держу лист с расчётами на цветочные композиции.

Маттео остановился передо мной.

— Вы заметили второго раньше охраны.

— Он слишком долго не выходил из лифта.

— Почему?

Я указала на латунь.

— Его отражение было видно в панели.

В этот момент к нам подошёл его двоюродный брат Адриан Валенти.

— Отличный понедельник, — усмехнулся он. — А наша Мышка даже во время стрельбы не выпускает бумаги.

За два года я слышала это прозвище за спиной сотни раз. Но впервые он произнёс его прямо передо мной.

Я сжала папку.

— Не называй её так, — тихо сказал Маттео.

Улыбка Адриана дрогнула.

Я собрала документы, поправила на груди маленькую латунную брошь в форме компаса и сказала:

— Мне нужно закончить сверку зарплат.

Маттео посмотрел на меня так, будто не понимал, как после выстрелов меня волнуют таблицы.

— Идите домой, Эвелин.

Это был первый раз, когда он назвал меня по имени.

— Я закончу через час.

— Сейчас.

Я подчинилась, но весь путь до лифта чувствовала его взгляд.

Быть незаметной я научилась ещё в девятнадцать лет. Тогда моего отца, Сэмюэла Харта, обвинили в подделке отчётов и исчезновении денег из судоходной компании. Он клялся, что цифры изменили после его подписи. Никто не поверил. Его имя стало насмешкой, а через два года он умер от сердечного приступа.

Перед его могилой я пообещала себе никогда не становиться историей.

Поэтому три года в «Моретти Меридиан» я одевалась в серое, бежевое и чёрное, говорила только по делу и замечала то, что другие считали несущественным.

Я знала, какие счета исчезают по пятницам. Какие подрядчики получают оплату за несуществующие стройки. И почему подпись моего отца однажды появилась в старом отчёте, который хранился в закрытом архиве Моретти.

В тот вечер, вернувшись домой, я нашла под дверью чёрную карточку без имени.

На ней было написано: «Господин Моретти просит вас сопровождать его на ежегодный гала-вечер. Наденьте что-нибудь, в чём вас невозможно не заметить».

Я почти выбросила карточку.

Потом перевернула её и увидела вторую строку: «Адриан уверен, что вы откажетесь. Он заключил на это спор».

Внизу стояла подпись Маттео.

Я достала из шкафа платье, которое не надевала много лет, и положила рядом латунный компас отца. В этот момент телефон зазвонил.

— Эвелин, — произнёс Маттео. — Если вы придёте завтра, я обещаю, вечер станет незабываемым.

Я услышала в его голосе что-то странное.

Не просьбу.

Предупреждение.

— А если не приду?

На другом конце повисла пауза.

— Тогда Адриан решит, что ему всё позволено.

Я застегнула брошь на платье и посмотрела на своё отражение. Впервые за много лет я не захотела исчезнуть.

— Хорошо, господин Моретти, — сказала я. — Я приду.

В ту же секунду в кабинете Маттео открылась дверь, и Адриан положил перед ним тонкую папку, не подозревая, что внутри лежит причина, по которой этот вечер закончится совсем не шуткой. Маттео протянул руку к застёжке и начал её открывать…

ЧАСТЬ 2

Маттео протянул руку к застёжке и начал её открывать…

Я не видела этого, но в ту минуту стояла у зеркала и застёгивала на шее тонкую цепочку. Платье было тёмно-зелёным, строгим, без блёсток и глубокого выреза. Оно принадлежало моей матери и когда-то считалось слишком простым для семейных праздников.

Я приколола к плечу латунный компас отца.

Стрелка внутри давно не двигалась. Но мне нравилось, что она упрямо смотрела на север, даже если механизм сломался.

У входа в отель меня встретили вспышки камер. Обычно я входила через служебную дверь с коробками канцелярских принадлежностей. Сегодня швейцар распахнул передо мной высокие стеклянные двери, а несколько журналистов обернулись.

— Вы кто? — спросила одна женщина.

Я назвала имя.

Она посмотрела на список гостей и резко выпрямилась.

— Вы сопровождаете господина Моретти?

— Сегодня — да.

В дальнем конце зала Маттео разговаривал с мэром. Он увидел меня сразу. Его взгляд задержался на компасе, потом поднялся к моему лицу.

Адриан стоял рядом с барной стойкой и смеялся в окружении наследников и политиков. Когда он заметил меня, бокал в его руке остановился.

— Вот это неожиданность, — сказал он, подходя. — Мышка решила выйти из норы.

— Я думала, вы скучаете без повода для шуток.

Он моргнул.

Я редко отвечала ему. Поэтому две женщины за его спиной перестали разговаривать.

Маттео подошёл ближе.

— Эвелин, вы приехали.

— Вы обещали незабываемый вечер.

— Я не обещал, что он понравится всем.

Его пальцы едва заметно коснулись моего локтя, когда он повёл меня в зал. Прикосновение было коротким, но я ощутила, как он напряжён.

На сцене ведущий объявил начало благотворительного аукциона. Под потолком вращались хрустальные светильники, а официанты разносили шампанское. На каждом столе лежала золотая карточка с программой строительства нового медицинского центра.

Я взяла одну и почувствовала знакомый холод в животе.

Внизу стояло название подрядчика — «Северная гавань». Той же компании Моретти перечисляли деньги за складской комплекс, который существовал только на бумаге.

— Вы побледнели, — сказал Маттео.

— Здесь ошибка.

— В программе вечера?

— В названии подрядчика.

Он взял карточку.

— Какая именно?

Я наклонилась ближе.

— Эта фирма закрылась четыре месяца назад. Но сегодня ей снова собираются передать крупный контракт.

Маттео посмотрел на сцену, где Адриан уже поднимал бокал, приветствуя гостей.

— Вы уверены?

— Я сама закрывала её налоговый счёт.

В его лице что-то потемнело.

— Почему вы раньше не сказали?

— Потому что в прошлом месяце вы приказали мне не задавать вопросов о строительных платежах.

— Я такого не приказывал.

— Приказ пришёл с вашей электронной подписью.

Маттео резко повернулся ко мне.

— Покажите.

— Не здесь.

Я достала из маленькой сумочки флеш-память, но не успела передать её. Адриан встал рядом и громко сказал:

— Дамы и господа, сегодня у нас особый подарок. Маттео решил доказать, что даже самая незаметная сотрудница может стать украшением вечера.

Гости засмеялись.

Я увидела на сцене экран. На нём появилось моё служебное фото: серый жакет, очки, волосы, собранные в узел.

Под ним ведущий вывел надпись: «Угадайте, сколько времени нужно Эвелин Харт, чтобы найти выход из приличного общества?»

Смех стал громче.

Маттео побледнел.

— Вы знал об этом? — спросила я.

— Нет.

— Но приглашение было от вас.

Он поднялся на сцену и вырвал микрофон из руки ведущего.

— Выключите экран.

Адриан пожал плечами.

— Не будь таким серьёзным. Ты сам хотел, чтобы она пришла. Мы всего лишь сделали вечер интереснее.

— Я сказал выключить.

Никто не двигался.

Я смотрела не на экран, а на отражение в боковой зеркальной панели. За кулисами стоял мужчина в белом галстуке. Он держал телефон и снимал происходящее. На его запястье блестели часы с треснувшим стеклом.

Я узнала его.

Это был бухгалтер, который три года назад подписал последний отчёт моего отца.

— Маттео, — произнесла я. — Позвольте мне задать один вопрос.

Он спустился со сцены.

— Что случилось?

— Кто такой господин Лоренс?

Его лицо изменилось.

Адриан перестал улыбаться.

— Не знаю, о ком ты.

— Он стоял рядом с вами на фотографии из архива. В день, когда мой отец отказался подписывать исправленные отчёты.

В зале стало тихо.

Маттео приблизился ко мне.

— Откуда у вас эта фотография?

— Из архивной папки, которую вы собирались открыть сегодня.

— Вы заходили в закрытый архив?

— Да.

Адриан схватил меня за запястье.

— Ты понятия не имеешь, во что лезешь.

Маттео мгновенно перехватил его руку.

— Убери пальцы.

Адриан отступил, но глаза его стали ледяными.

— Она использует тебя.

— Нет, — ответила я. — Это вы использовали всех.

Я вынула из сумочки маленькую карту памяти.

— Здесь запись разговора из вашего кабинета, Адриан.

Он замер.

— Ты не могла туда попасть.

— В кабинете стояла новая система наблюдения. Вы забыли, что её устанавливала я.

Маттео посмотрел на меня.

— Что на записи?

Я достала телефон, но экран погас. На него пришло сообщение с неизвестного номера: «Если покажешь запись, твоя мать не доживёт до утра».

У меня перехватило дыхание.

Маттео заметил текст.

— Эвелин, кто угрожает вашей матери?

Адриан сделал шаг назад к двери.

— Вы всё неправильно поняли.

— Тогда останьтесь, — сказал Маттео.

Адриан не ответил.

Он просто разбил бокал о край стола и исчез в коридоре, пока охрана ещё не поняла, что происходит.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри меня поднимается не страх, а ясность.

Маттео повернулся к гостям.

— Все покинут зал.

— А вы? — спросила я.

— Я останусь.

— Почему?

Он посмотрел на карту памяти в моей ладони.

— Потому что если мой кузен действительно сделал то, что вы говорите, я хочу услышать это собственными ушами.

Через двадцать минут мы уже стояли в его закрытом кабинете. На столе горела одна лампа. За окнами шёл дождь.

Маттео вставил карту памяти в компьютер.

На записи сначала шипела вентиляция. Потом раздался голос Адриана.

— Она никогда не узнает, кто изменил отчёты Сэмюэла Харта.

Я вцепилась пальцами в край стола.

Следующие слова произнёс другой мужчина.

— А если узнает?

Адриан засмеялся.

— Тогда Моретти узнает, что его отец приказал это сделать. И вся империя рухнет вместе с ним.

Маттео резко отстранился от экрана.

Я впервые увидела, как страх проходит по лицу человека, которого боялся весь город.

Но запись ещё продолжалась.

И вдруг в дверь кабинета постучали три раза. Маттео выключил звук, а охранник за дверью сказал, что внизу нашли машину моей матери с распахнутой дверью, хотя ключи лежали внутри…

ЧАСТЬ 3

Охранник за дверью сказал, что внизу нашли машину моей матери с распахнутой дверью, хотя ключи лежали внутри…

Я рванулась к выходу, но Маттео схватил меня за плечо.

— Стойте. Это может быть ловушка.

— Моя мать одна дома.

— Я отправлю людей.

— Ваши люди уже пропустили тех, кто следил за ней.

Его рука разжалась.

Он понял, что я права.

В половине одиннадцатого мы приехали к моей матери. На подъездной дорожке стояли две машины охраны, дождь стучал по капоту, а входная дверь была открыта.

Мама сидела на кухне и держала в руках фарфоровую чашку. Она была жива, но возле окна лежал разбитый горшок с фикусом.

— Они были здесь, — сказала она. — Двое мужчин. Искали папины бумаги.

— Где ты их спрятала?

Мама посмотрела на Маттео.

— Я ждала, когда вы наконец придёте.

Она поднялась, подошла к старому шкафу и вынула из нижнего ящика жестяную коробку из-под печенья. Внутри лежали письма, банковские квитанции и маленький ключ.

— Отец оставил это мне за неделю до смерти, — сказала мама. — Велел отдать тебе, если люди Моретти когда-нибудь начнут задавать вопросы.

Маттео стоял неподвижно.

— Почему вы молчали столько лет? — спросил он.

— Потому что после смерти Сэмюэла к нам пришли двое мужчин и сказали, что следующей похоронят Эвелин.

Мне показалось, что кухня стала меньше.

Я взяла письма. На одном стояла дата за три дня до увольнения отца. Подпись принадлежала Доменико Моретти, отцу Маттео.

В письме было написано: «Измени цифры. Сэмюэл откажется — сделай его виновным. Адриан проследит, чтобы документы исчезли».

Маттео прочитал строку через моё плечо.

Его лицо стало серым.

— Мой отец приказал уничтожить его жизнь.

— А ваш кузен продолжил это спустя годы.

— Почему?

Я включила запись снова.

Голос Адриана наполнил маленькую кухню:

— Она никогда не узнает, кто изменил отчёты Сэмюэла Харта.

Мама закрыла рот ладонью.

Следом прозвучал голос бухгалтера Лоренса:

— Если Маттео узнает, что его отец использовал компанию для отмывания денег, он выгонит нас обоих.

— Маттео ничего не узнает, — ответил Адриан. — Я контролирую счета и охрану. А девочка слишком занята тем, чтобы быть невидимой.

Я почувствовала, как холод проходит от пальцев к плечам.

Маттео смотрел на экран, будто видел не запись, а собственное прошлое.

— Я не знал, — сказал он.

— Но вы пригласили меня на вечер, где меня собирались унизить.

— Я хотел вывести вас из тени. Адриан сказал, что это будет безобидная шутка.

— Вы поверили ему?

Он опустил голову.

— Да.

Это признание оказалось тяжелее любого оправдания.

Я положила перед ним документы.

— Здесь переводы на фиктивные компании. Здесь подписи Лоренса. А вот копия приказа вашего отца. Этого достаточно, чтобы разрушить всю систему.

Маттео листал страницы, и с каждой новой строкой его пальцы сжимались сильнее.

— Чего вы хотите?

— Правды. Для моего отца. И чтобы Адриан больше не мог прятаться за вашей фамилией.

— Я отдам всё адвокатам.

— Нет.

Он поднял взгляд.

— Почему?

— Потому что вы уже однажды отдали всё семье и не заметили, как они превратили вас в прикрытие. Сначала вы сами услышите каждое имя.

До рассвета мы просмотрели записи, счета и старые отчёты. Лоренс признался по телефону, когда Маттео позвонил ему и включил громкую связь.

— Адриан приказал мне подделать подпись, — плакал бухгалтер. — Я боялся.

— А мой отец? — спросила я.

— Он отказался. Поэтому Адриан подбросил ему документы.

Маттео закрыл глаза.

— Где сейчас Адриан?

Лоренс замолчал.

Потом прошептал:

— Он едет в порт. У него есть копии счетов и билет на утренний паром.

Маттео встал.

— Я сам его остановлю.

Я тоже поднялась.

— Нет. Если вы поедете один, он снова превратит это в семейную тайну.

В шесть утра мы передали все материалы независимому прокурору. В восемь к дому подъехали следователи, но арестовать Адриана ещё не успели. Он исчез из порта за несколько минут до их прибытия.

На столе в его кабинете нашли только разбитые часы с треснувшим стеклом и записку для Маттео.

«Если хочешь вернуть империю, приезжай один. Иначе Эвелин узнает, что именно ты подписал три года назад».

Маттео прочитал записку дважды.

— Я ничего не подписывал.

Я посмотрела на дату.

— Подписывали. Но, возможно, не вы.

Он повернулся ко мне.

— Что это значит?

В этот момент зазвонил телефон прокурора. Женщина выслушала собеседника, затем побледнела.

— Нашли свидетеля, — сказала она. — Но он утверждает, что видел Маттео Моретти в комнате, где подделывали отчёты Сэмюэла Харта.

Маттео молча смотрел на меня.

А я поняла: Адриан оставил после себя не только доказательства вины.

Он подготовил доказательство, которое могло уничтожить Маттео вместе с ним…