Я отказалась от денег человека, которого спасла, но когда он попросил войти в мой дом, его охрана замерла

В ту ночь Лео Карузо попросил меня открыть дверь незнакомому ребёнку, и я сразу поняла: дело было не только в крови, которую я ему отдала.

— Так что? — переспросил он.

Я стояла под навесом у подъезда, сжимая ремешок сумки так сильно, что металлическая застёжка впилась в ладонь. За моей спиной на третьем этаже горел свет в комнате Эвана. Мой брат ждал меня у окна, хотя я просила его ложиться спать.

— Вы приехали напугать Грэма, — сказала я. — Напугали. Теперь уезжайте.

— Я приехал не из-за Грэма.

— Тогда зачем?

Лео на секунду посмотрел на окна моего дома. На его лице не было привычной холодной уверенности. Только усталость и что-то похожее на страх.

Это испугало меня сильнее, чем его вооружённые люди.

— Мне нужна ваша помощь.

Я невольно усмехнулась.

— У вас есть люди, деньги и, судя по всему, половина города. Найдите кого-нибудь другого.

— Другого человека я бы не попросил.

— Вы меня почти не знаете.

— Я знаю достаточно.

Он достал из внутреннего кармана маленький бумажный пакет. На нём была эмблема больницы и дата моего переливания. Под прозрачной лентой виднелся мой донорский номер.

Мой желудок сжался.

— Вы следили за мной?

— Нет. Я проверял, кому обязан жизнью.

— Я не брала за это денег.

— Именно поэтому я здесь.

Сзади Лео один из охранников вдруг коснулся уха и тихо сказал:

— Он снова появился.

Лео резко повернул голову.

— Где?

— На соседней улице. Камера у прачечной зафиксировала его машину.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Кто появился?

Лео не ответил сразу. Потом посмотрел прямо на меня.

— Человек, который приказал убить меня.

Я отступила на шаг.

— Тогда тем более вам нужно уйти отсюда.

— Мне нужно, чтобы вы пустили внутрь одного человека.

— Кого?

В этот момент в кармане Лео зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и цвет его лица изменился.

— Это мой водитель, — сказал он.

— И что?

— Он должен был привезти мою дочь.

Я услышала, как наверху Эван открыл окно. Ветер шевельнул занавеску, и она ударилась о стекло.

— У вас есть дочь?

— Девять лет. Её зовут София.

— Где она?

Лео не ответил.

Один из его людей подошёл ближе и протянул ему телефон. Лео включил громкую связь.

Сначала я услышала только треск. Потом детский голос, тихий и испуганный:

— Папа, я сделала всё, как ты сказал. Но дядя Марко больше не отвечает…

Связь оборвалась.

Лео закрыл глаза.

Я вспомнила, как утром Эван попросил меня не задерживаться на работе. Как у него дрожали пальцы, когда он открывал флакон с лекарством. Как я пообещала, что вернусь до полуночи.

— Где эта девочка? — спросила я.

— Пока не знаю.

— И вы хотите, чтобы я её пустила к себе?

— Я хочу, чтобы вы сказали мне, можно ли вам доверять.

— Вы уже пришли ко мне домой с оружием и слежкой.

— Потому что через десять минут сюда могут прийти люди, которым я не доверяю.

Вдалеке завыла сирена. Охранники одновременно повернули головы.

Лео сделал шаг к подъезду.

— Клара, если София доберётся сюда, не задавайте ей вопросов. Просто откройте дверь.

— А если это ловушка?

— Тогда вы узнаете это раньше меня.

Он протянул руку к домофону. В ту же секунду на панели вспыхнул незнакомый номер квартиры, а из динамика донёсся детский шёпот:

— Пожалуйста… это София. Мне сказали, что вы спасли моего папу…

Я подняла руку к кнопке открытия двери и ещё не знала, что за ней стоял не только ребёнок, но и причина, по которой Лео Карузо впервые в жизни оказался беззащитным…

ЧАСТЬ 2

Я нажала кнопку.

Замок щёлкнул, и через несколько секунд в подъезд вбежала девочка в жёлтом плаще, заляпанном грязью. На одном ботинке не хватало шнурка. В руке она сжимала маленькую деревянную шкатулку, настолько крепко, что побелели пальцы.

— София? — спросил Лео.

Она бросилась к нему, но остановилась в метре от отца.

— Ты сказал, что придёшь один.

— Я пришёл не один.

Девочка посмотрела на меня.

— Это она?

— Да.

— Та самая женщина?

— Та самая.

София подошла ко мне и неожиданно коснулась моей руки. Её пальцы были ледяными.

— У вас правда редкая кровь?

— Наверное.

— Папа сказал, что вы спасли его, когда никто больше не смог.

Я посмотрела на Лео.

— Вы много рассказываете своей дочери.

— Сегодня пришлось.

С улицы донёсся звук резко затормозившей машины. Лео мгновенно поднял руку. Его охранники расстегнули пальто, и я увидела кобуры.

— В квартиру, — сказал он.

— Вы не войдёте ко мне с оружием.

— Тогда отдайте девочку мне и уходите сами.

— Это мой дом.

— Именно поэтому я прошу вас.

Я ненавидела, что он говорил спокойно. Ненавидела ещё сильнее, что София стояла рядом, стараясь не плакать.

Мы поднялись на третий этаж. Эван ждал в коридоре, опираясь на стену. Увидев вооружённых мужчин, он выпрямился.

— Клара, кто это?

— Люди, которым мы не будем задавать вопросов до утра.

— Я всё слышал.

— Тогда принимай лекарство и возвращайся в комнату.

София посмотрела на его флакон.

— Ты тоже болеешь?

Эван пожал плечами.

— Сердце иногда ведёт себя хуже, чем хозяин.

Это была первая улыбка за весь вечер.

Я отвела Софию на кухню, поставила чайник и достала из шкафа последнюю пачку сухого печенья. На холодильнике висел мой старый тканевый брелок в форме красного бумажного кораблика. Его сшила мама перед тем, как исчезнуть из нашей жизни, и я много лет носила его на ключах.

София сразу потянулась к нему.

— Красивый.

— Он старый.

— Старые вещи иногда самые важные.

Лео услышал и посмотрел на брелок слишком внимательно.

— Откуда он у вас?

— Мама сшила.

Его лицо изменилось, но всего на мгновение.

— Как её звали?

Я нахмурилась.

— Эвелин Хейс. Почему вы спрашиваете?

— Просто спросил.

— Нет. Вы никогда не спрашиваете просто так.

Телефон одного из охранников завибрировал. Мужчина ответил, отошёл к окну и тут же побледнел.

— Машину водителя нашли у старого рыбного рынка. Пустую.

Лео взял у него телефон.

— Есть запись?

— Только последние двадцать секунд.

На экране появилась дрожащая картинка. Водитель Софии стоял у машины, подняв руки. Перед ним был человек в капюшоне.

— Я не знаю, где девочка, — говорил водитель.

— Ты отвёз её не туда.

— Я делал, как приказал Марко.

На записи раздался удар, и изображение погасло.

Лео медленно опустил телефон.

— Кто такой Марко? — спросила я.

— Мой брат.

В квартире стало тихо.

— Вы сказали, что человек, приказавший убить вас, исчез.

— Я ошибся.

— Вы лгали.

— Я не знал, насколько глубоко он зашёл.

София сжала деревянную шкатулку.

— Дядя Марко сказал, что папа плохой. Сказал, что папа убил маму.

Лео прикрыл глаза.

— София, он хотел, чтобы ты так думала.

— А это правда?

Лео не ответил.

Я увидела, как девочка открыла шкатулку. Внутри лежала сложенная салфетка, детский рисунок и маленькая карта памяти.

— Папа сказал отдать это только женщине с красным корабликом, — прошептала София.

Мой взгляд упал на брелок.

— Откуда он знает про мой кораблик?

Лео резко шагнул к столу.

— София, не трогай карту.

— Почему?

— Потому что это не для неё.

— Вы только что сказали, что доверяете мне, — произнесла я.

— Я доверяю вам больше, чем большинству людей. Но есть вещи, которые могут убить вас.

Я взяла шкатулку.

— Тогда объясните, почему имя моей матери оказалось связано с вашей семьёй.

Лео посмотрел на меня так, будто перед ним внезапно открылась дверь в прошлое.

— Потому что Эвелин Хейс не была случайной женщиной в моей жизни.

— Кем она была?

Он протянул руку к карте памяти, но в этот момент внизу хлопнула подъездная дверь.

София вздрогнула.

Из темноты лестницы донёсся голос:

— Лео, отдай девочку и карту. Иначе твой маленький друг наверху не доживёт до утра…

Я посмотрела на Эвана.

Он стоял у дверей своей комнаты и держался за грудь…

ЧАСТЬ 3

Я бросилась к Эвану, но Лео оказался быстрее. Он подхватил моего брата под локоть и помог ему сесть на стул.

— Где лекарство? — спросил он.

— В спальне, — ответила я.

— Я принесу.

— Вы не знаете, что ему нужно.

— Тогда скажите.

Внизу раздался второй голос:

— Последнее предупреждение, Лео!

Я метнулась в комнату, схватила флакон и вернулась. Эван принял лекарство, тяжело дыша. Лео встал перед ним, заслонив своим телом лестницу.

— Клара, карту, — сказал он.

— Вы обещали объяснение.

— Сейчас.

Я прижала шкатулку к груди.

— Нет. Сейчас или никогда.

Лео посмотрел на Софию. Девочка стояла у стены, бледная и неподвижная.

Он достал из кармана ключ и вставил его в замок шкатулки. Внутри, под картой памяти, лежала старая фотография. На ней моя мать стояла рядом с молодым мужчиной, которого я никогда не видела. На обороте было написано: «Эвелин и Антонио. Портовый склад. Октябрь 1998 года».

Я узнала мужчину.

Это был Лео.

Только моложе, без шрама на подбородке и без холодного взгляда, который заставлял взрослых мужчин замолкать.

— Вы знали мою мать.

— Да.

— Насколько хорошо?

— Она была моей сестрой.

У меня перехватило дыхание.

— У меня нет братьев и сестёр.

— Вам так сказали.

— Кто?

— Эвелин сама попросила меня скрыть правду. Она пыталась уйти от нашей семьи. Хотела забрать вас и начать новую жизнь. Но Марко нашёл её раньше.

Я почувствовала, как пол под ногами стал ненадёжным.

— Что с ней случилось?

Лео включил карту памяти в небольшой проигрыватель, который достал из сумки охранника. В кухне зашипел старый голос.

— Если со мной что-то произойдёт, Клара должна узнать, что её отец не бросал нас. Он погиб, потому что отказался перевозить деньги Марко. Лео знает, где лежит бухгалтерская книга. В ней имена всех, кто помогал ему.

Я закрыла рот ладонью.

Это был голос моей матери. Я узнала его сразу, хотя последний раз слышала его в детстве.

Запись продолжилась:

— Лео, если ты слушаешь это, значит, я не успела. Не отдавай Клару нашей семье. Пусть она живёт обычной жизнью. Даже если ради этого тебе придётся позволить ей ненавидеть тебя.

Лео выключил проигрыватель.

Я смотрела на него и не могла заставить себя моргнуть.

— Вы всё это время знали, кто я?

— Нет. Я знал имя. Не знал, где вы. После переливания больница показала мне вашу фамилию. Тогда я понял.

— И поэтому пришли?

— Поэтому попросил вас спасти Софию.

— Нет. Вы пришли, потому что я ваша племянница.

— Я пришёл, потому что вы единственный человек, которому Эвелин доверила бы ребёнка.

Внизу скрипнула дверь.

Лео достал оружие, а его люди заняли лестницу.

— Кто там? — крикнул он.

— Ты знаешь кто, брат, — ответил Марко. — И знаешь, что у меня есть доказательства против тебя.

Лео усмехнулся без радости.

— У тебя есть только страх.

— У меня есть запись, где ты признаёшься в убийстве Антонио.

Я резко повернулась к Лео.

— Это правда?

— Нет.

— Почему он так сказал?

— Потому что хочет, чтобы я вышел к нему.

София вдруг прошептала:

— Папа, карта не единственная.

Лео замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Дядя Марко сказал, что если ты не отдашь ему карту, он позвонит в больницу.

Мой взгляд упал на Эвана.

— В больницу зачем?

Телефон на столе зазвонил. Номер был неизвестным. Я ответила.

— Клара Хейс? — спросил женский голос. — Ваш брат сейчас у нас. Мы отключили его от наблюдения. Если через двадцать минут Лео Карузо не передаст нам носитель, Эван умрёт.

Я посмотрела на Лео.

Впервые за всё время он опустил оружие.

— Не отдавайте карту, — сказал он.

— Там мой брат.

— Если отдадите, погибнут десятки людей.

— А если не отдам, погибнет один.

— Клара, послушайте меня.

— Нет. Теперь вы послушайте меня.

Я сжала карту памяти в кулаке и поняла, что Марко рассчитывал не на страх Лео.

Он рассчитывал на мою любовь к Эвану.

И именно тогда экран моего телефона снова загорелся. На нём появилось сообщение от отправителя, которого я не знала: «Ваш брат уже не в больнице. И тот, кто его забрал, знает, где вы живёте…»