ЧАСТЬ 4 — Я приехал вернуть коробку бывшей девушке, но её мать пригласила меня на ужин — и один неожиданный гость побледнел

ЧАСТЬ 4

Сообщение пришло в воскресенье утром, когда мы стояли у кухонного стола и пытались понять, сколько документов успела подделать одна жизнь.

Линн прочитала его дважды.

— Они нашли договор поручительства, — сказала она.

— Какого поручительства?

Она подняла глаза.

— Моего. Я якобы поручилась за кредит Роберта на развитие его строительной фирмы.

За окном моросил дождь. Вода стекала по стеклу тонкими дорожками, а на столе между нами лежала кружка с треснувшей ручкой. Та самая, которую я когда-то упаковал в коробку Бекки и которая каким-то образом осталась у Линн после того вечера.

Я взял телефон.

— Здесь сказано, что ты должна почти сто тысяч долларов.

— У меня нет таких денег.

— И ты этого не подписывала?

— Нет.

Она ответила сразу. Без сомнений.

В понедельник утром мы встретились в банковском отделении на Редмонд-стрит. Марианна уже ждала нас возле окна. На ней был тот же тёмный плащ, но теперь она держала документы обеими руками, будто они могли выскользнуть.

Менеджера звали госпожа Прайс. Она разложила перед нами папки и показала копию договора.

— Подпись действительно похожа на подпись госпожи Тёрнер, — сказала она. — Но дата удостоверения вызывает вопросы.

— Какие? — спросила Линн.

— Нотариус, указанный здесь, прекратил практику за полгода до этой даты.

Марианна положила на стол ещё один лист.

— И вот журнал посещений. Роберт приходил к нему один. Линн в журнале нет.

У меня по спине прошёл холод.

— Значит, банк признает, что документы подозрительные?

— Мы признаём, что они требуют проверки, — осторожно ответила госпожа Прайс. — Но пока компания Роберта не вернёт деньги, задолженность будет числиться за теми, кто подписал договор.

Линн выпрямилась.

— Я не подписывала.

— Тогда нам нужны люди, которые это подтвердят.

Марианна посмотрела на неё.

— Я подтвержу.

Линн закрыла глаза на секунду.

— Почему ты молчала два года?

Марианна сжала губы.

— Потому что Роберт знал, где учится мой сын. Он не угрожал напрямую. Он просто упоминал школу, расписание и то, как легко потерять работу. Я каждый раз убеждала себя, что ещё один месяц ничего не изменит.

— Ты не виновата в том, что он тебя запугивал, — сказала Линн.

— Но я могла остановить его раньше.

— Ты остановила его сейчас.

После банка мы заехали к нотариусу, который был указан в старом договоре. Там выяснилось, что печать была скопирована с бланка, украденного из архива. Это уже нельзя было списать на семейную ссору или ошибку в бумагах.

Но Роберт не собирался уходить тихо.

В тот же вечер он приехал к дому с двумя чемоданами. Поставил их у крыльца и постучал.

Линн открыла не сразу. Я стоял в гостиной рядом с окном, но не прятался.

— Уезжай, Роберт, — сказала она.

— Мне некуда идти.

— У тебя есть сестра, квартира в городе и дом у озера, который ты оплатил моими деньгами.

Он посмотрел на меня.

— Ты привела его в наш дом?

— Это мой дом.

— Ты разрушила всё из-за какого-то строителя.

Я почувствовал, как напряглись плечи, но Линн опередила меня.

— Нет. Всё разрушил человек, который решил, что моя подпись принадлежит ему.

Роберт опустил глаза на чемоданы.

— Я хотел сохранить уровень жизни. После развода ты забрала дом, клиентов, даже машину.

— Я не забирала. Я получила то, что было записано в соглашении.

— Ты не понимаешь, каково это — начинать сначала в пятьдесят пять.

— Мне было пятьдесят три, когда я начала. И я не брала для этого чужие деньги.

Он вздрогнул, будто именно эта фраза ударила сильнее остальных.

— Я любил тебя, — сказал он.

— Возможно. Но ты любил ещё и жизнь, которую я для тебя обеспечивала.

Он присел на ступеньку. Дождь усилился, и вода стала темнеть на его рубашке.

Я не испытывал радости. Только усталость. Передо мной сидел человек, который сам вырыл яму и всё ещё надеялся, что кто-то принесёт лестницу.

Линн вынесла ему папку.

— Здесь копии всех документов. Оригиналы у банка. Завтра я передаю заявление о подделке подписи и незаконном использовании счёта.

Роберт поднял голову.

— Ты правда сделаешь это?

— Да.

— После двадцати лет?

— Именно после двадцати лет я знаю, что ты способен сделать, когда думаешь, будто я снова испугаюсь.

Он провёл ладонью по мокрому лицу.

— Я могу вернуть деньги.

— Не мне. Банку. И людям, которым ты должен.

— А если я всё верну?

— Тогда это будет первым правильным поступком, а не доказательством любви.

Роберт забрал папку и чемоданы. Перед тем как уйти, он остановился возле светильника над крыльцом. Новая накладка блестела после дождя, провод был спрятан и закреплён.

— Это ты починил? — спросил он.

— Джейк, — ответила Линн.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё равно уйдёшь, когда станет сложно.

Я хотел ответить резко, но понял, что это не вопрос. Это была попытка убедить себя, что никто не остаётся добровольно.

— Я уйду, если Линн попросит, — сказал я. — Не потому, что ты решил за неё.

Роберт кивнул и спустился с крыльца.

Марианна дала показания в банке, кредит заморозили, а документы передали в отдел, который занимался финансовыми махинациями. Роберту пришлось продать дом у озера и вернуть почти всю сумму. Сестра забрала его к себе только после того, как он подписал обязательство не трогать счета компании.

Линн сохранила дом.

Её дело тоже устояло, хотя два крупных клиента ушли, испугавшись скандала. Она не скрывала этого и не делала вид, что всё легко. Мы вместе ездили по новым заказчикам, а Марианна стала вести её бухгалтерию.

Бекка забрала свою коробку через неделю. Она приехала одна, поставила чашку на стол и долго смотрела на меня.

— Мама сказала, что ты помог ей.

— Она помогла себе. Я только чинил то, что было сломано.

Бекка усмехнулась.

— Ты всегда так говоришь?

— Только когда не знаю, что сказать.

Она забрала кардиган и книги, но чашку оставила.

— Пусть будет у мамы. Ей она нравится.

— У неё трещина.

— Мама говорит, что поэтому её удобно держать двумя руками.

Когда Бекка ушла, Линн поставила чашку на стол и налила в неё чай. Потом мы вышли во двор проверить новые растения для клиента.

В углу стояли два деревянных ящика с рассадой. Один был перекошен, и горшки постоянно съезжали к краю. Линн нахмурилась.

— Завтра нужно переделать крепление.

— Я могу помочь.

Она посмотрела на меня поверх садовых перчаток.

— Можешь. Но сначала ответь честно: ты приехал из-за ящиков или из-за меня?

Я вспомнил коробку, сорок минут дороги, сладкий чай, влажные волосы в дверях, старый маяк на головоломке и её руку, сжимавшую документы, когда она поняла, что Роберт украл у неё не только деньги.

— Из-за тебя, — сказал я.

Линн кивнула, будто именно этого и ждала, а потом вручила мне молоток.

— Тогда держи доску ровно, Джейк.

Я встал рядом. Она прижала ладонь к краю ящика, и мы вместе забили первый гвоздь.

Над крыльцом загорелся исправленный светильник — ровно, без мерцания.

— Видишь? — сказала Линн. — Теперь не замыкает.

Я посмотрел на неё и ответил:

— Значит, можно продолжать.