ЧАСТЬ 4

Я не успел ничего спросить.

Марк вырвал телефон у меня из руки, но Ричард перехватил его запястье.

— Не прикасайтесь к моему клиенту, — сказал он.

Следователь продолжила говорить через громкую связь.

— Заявление подала ваша бухгалтер, господин Льюис. Она обнаружила, что Марк использовал деньги фирмы для личных расходов и подделывал назначения платежей. Запись разговора сделана с её согласия. На ней он прямо говорит, что возьмёт деньги у тестя и «прикроет дыру до поездки».

Клэр закрыла рот ладонью.

Марк смотрел на телефон, будто тот был живым существом, которое предало его.

— Это незаконно, — выдохнул он.

— Запись уже передана следствию, — ответила женщина. — Вам лучше не покидать город и не связываться с бухгалтером.

Связь оборвалась.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Марк достал свой телефон.

— Мне нужен адвокат.

Он позвонил первому номеру, который нашёл в списке контактов.

— Мне нужна срочная защита. У меня проблема с переводами и проверкой компании.

Я услышал голос на другом конце.

— С кем я говорю?

— С Марком Ридом.

— Простите, я не могу вас представлять. Я уже консультировал господина Гордона по этому делу.

Марк медленно опустил телефон.

— Ты всё устроил.

— Нет. Ты сам оставил следы.

Он снова набрал номер. Потом ещё один.

Один адвокат отказался из-за конфликта интересов. Второй сказал, что сможет встретиться только на следующий день. Третий, услышав сумму и упоминание проверки, положил трубку.

Клэр стояла у окна и смотрела, как риелтор фотографирует дом.

— Папа, можно я останусь здесь хотя бы до конца месяца?

— Да. Но Марк должен съехать через десять дней.

— Ты не можешь так со мной.

— Я не забираю у тебя дом. Я возвращаю себе свой.

Вечером мы поехали в отделение следствия. В маленькой комнате пахло кофе и бумагой. На столе стоял старый вентилятор, который щёлкал при каждом повороте.

Следователь включила запись.

Из динамика прозвучал голос Марка:

— Гордон ничего не поймёт. Он любит чувствовать себя спасителем. Дадим ему историю про бизнес, получим деньги, а потом уедем в Банф. Он всё равно не нужен за семейным столом.

Я услышал собственное имя и впервые понял, как звучал для них: не отец, не близкий человек, а удобный источник денег.

Клэр заплакала.

Марк отвернулся.

— Это было сказано в злости.

Следователь остановила запись.

— Вы не отрицаете, что это ваш голос?

Он молчал.

— Я… не помню.

— Но слышите, что говорите?

Марк поднял глаза.

— Да.

— И всё равно утверждаете, что деньги брали на спасение бизнеса?

Он впервые не нашёл ответа.

После встречи Клэр долго сидела в моей машине, сжимая ремень безопасности. На её пальце блестело тонкое кольцо, которое я подарил ей на тридцатилетие.

— Я должна была остановить его, — прошептала она.

— Да.

Она вздрогнула. Наверное, ждала, что я снова утешу её.

— Ты меня ненавидишь?

— Нет. Но любовь не отменяет последствий.

Через десять дней Марк съехал. Он забрал телевизор, одежду и дорогой кофейный аппарат, который оплатил моей картой. В комнате остались белые прямоугольники на стене, где висели фотографии, и вмятина от его стола на деревянном полу.

На кухне я нашёл под диваном свою старую закладку с выжженной горой. Она была сломана пополам.

Я положил её на стол.

Дом продали через шесть недель. Из денег я вернул себе сбережения, оплатил расходы на переезд Клэр и отложил сумму для её маленькой квартиры. Марк не получил ни цента.

Его бизнес закрыли после проверки. Он должен был вернуть фирме деньги и выплатить мне заём. Суда я не хотел, но дело дошло до соглашения с участием следствия. Марк признал махинации и согласился на обязательные выплаты.

Я не радовался.

Мне было жаль человека, которым он мог бы стать, если бы однажды выбрал честность.

Через три месяца я переехал в небольшой город у воды. Купил светлую квартиру с балконом, поставил на кухне деревянный стол и начал работать консультантом для маленьких мастерских. Утром я варил кофе, открывал окно и слушал чаек вместо телефонных уведомлений.

Клэр пришла ко мне в ноябре. Она была без Марка и держала в руках рисунок своей дочери Эммы: дом, гора и три фигуры под жёлтым солнцем.

— Эмма сказала, что это наш новый дом, — объяснила Клэр.

— А почему здесь три человека?

— Потому что она нарисовала меня, себя и тебя.

Я долго смотрел на рисунок.

— А Марк?

— Она сказала, что он пока не знает, где его место.

Клэр села напротив.

— Я начала работать в библиотеке. Сама оплачиваю квартиру. И больше не позволю ему разговаривать со мной так, как раньше.

— Это хорошо.

— Ты всё ещё мой папа?

Я почувствовал, как в груди поднимается старая боль, но теперь она не управляла мной.

— Да. Но я больше не буду твоим спасательным кругом.

Она кивнула.

— Я понимаю.

В тот вечер выпал первый снег. Я стоял на балконе, а Эмма приклеивала рисунок к холодильнику магнитом в форме лодки.

Когда я вернулся в комнату, телефон завибрировал.

Сообщение от Марка.

«Гордон, я всё осознал. Нам нужно поговорить. Я могу вернуть часть денег, если ты поможешь мне снова начать дело. Клэр тоже считает, что ты должен дать нам шанс».

Я прочитал его один раз.

Потом показал Клэр.

Она побледнела, но не попросила меня ответить.

Я написал: «Я желаю тебе справиться с последствиями. Но больше не буду оплачивать твою жизнь. Не приезжай без приглашения».

И заблокировал номер.

Клэр молча обняла меня.

На кухне лежала сломанная деревянная закладка с выжженной горой. Я не выбросил её. Склеил, отшлифовал края и поставил на полку рядом с рисунком Эммы.

Теперь она больше не напоминала мне о предательстве.

Она напоминала, что даже сломанное можно сохранить — но уже не позволить ему держать тебя на месте.

За окном снег укрывал город, и впервые за много лет я не ждал, что кто-то снова попросит меня спасти их.

Я просто закрыл дверь.

И впервые за много лет остался за своим собственным столом.