Моя бухгалтер обняла меня на глазах у всего Манхэттена, а через секунду охранник перестал улыбаться

На моём праздничном приёме моя бухгалтер внезапно бросилась мне на шею, а потом я увидел на её сердце красную точку.

— Обними меня так, будто ты любишь меня уже много лет.

Я посмотрел на Эвелин Паркер и решил, что шампанское всё-таки добралось до её головы.

Эвелин почти не пила. Она могла часами проверять финансовые отчёты, замечать ошибку в счёте на несколько центов и читать договоры так, словно в них были спрятаны чужие признания. Но она никогда не пересекала зал, не отодвигала сенатора и не врывалась прямо в мои объятия.

До сегодняшнего вечера.

— Дорогой, — громко сказала она, улыбаясь фотографам, — ты собираешься оставить свою жену танцевать одну?

Три человека рядом с нами обернулись.

У меня не было жены.

А Эвелин была последней женщиной в Нью-Йорке, которая согласилась бы изображать мою.

— Не трогай оружие, — прошептала она мне в ухо.

Улыбка осталась на моём лице, но внутри всё замерло.

— Почему?

— Потому что между твоими бровями красная точка.

Меня зовут Александр Кейн. Для газет я был владельцем строительной империи. Для прокуроров — человеком, которого почему-то невозможно было привлечь к ответственности. Для врагов — препятствием, которое однажды всё равно придётся убрать.

Но опасность меня не испугала.

Меня испугало другое.

На вечере работали четыре группы охраны. Все окна проверили дважды. Балкон закрыли для гостей. А стрелок всё равно получил идеальную линию.

Эвелин сжала мою ладонь и повела меня в танце.

— Улыбайся.

— Ты командуешь на моей собственной вечеринке.

— Уволишь меня утром.

— Очень заманчиво.

— Сначала постарайся дожить до утра.

Мы повернулись возле позолоченной колонны. В зеркале напротив я увидел крошечный красный отблеск, скользнувший по моим волосам.

Он был настоящим.

— Откуда стреляют?

— Из гостиницы напротив. Верхние этажи. Скорее всего, номер тридцать один или тридцать два.

— Как ты узнала?

— Я наблюдаю за этим окном одиннадцать минут.

На Эвелин было тёмно-винное платье. В обычные дни она носила серые костюмы и прямоугольные очки, из-за которых казалась строже любого судьи. Сегодня весь зал смотрел на неё, и она использовала эти взгляды, чтобы медленно увести меня от окон.

— Почему ты заметила стрелка, а моя охрана нет?

— Потому что твоя охрана его заметила.

У меня похолодели пальцы.

— Объясни.

— Пять минут назад двоих людей сняли с восточного балкона.

— Приказ Виктора Шоу.

Виктор руководил моей охраной пятнадцать лет. Он знал мои маршруты, расписание и даже то, с какой стороны кровати я обычно сплю.

— Виктор не предаст меня.

Эвелин подняла бровь.

— Ты это же говорил, когда уверял, что в твоих книгах нет дыр.

— Я три месяца доказываю, что кто-то крадёт деньги.

— Шесть миллионов триста тысяч долларов.

— Ты уверена?

— Часть ушла в компании, связанные с Виктором.

— А остальные деньги?

Она повернула меня спиной к залу.

— Вот это и есть самое интересное.

Через толпу я увидел Виктора. Он коснулся пальцами наушника и едва заметно кивнул кому-то у служебного входа.

— Не смотри на него, — сказала Эвелин.

— Трудно не смотреть на человека, который, возможно, нанял того, кто хочет пробить мне голову.

— Цель может быть не только в твоей смерти.

— Какое облегчение.

— Кто-то месяцами скупает долги твоих компаний через подставные фирмы. Если ты умрёшь сегодня, несколько пунктов договоров автоматически изменят владельца контрольных голосов.

— Кто покупает?

— Пока не знаю. Но один из скрытых получателей связан с Дэмиеном Кроссом.

Я перестал улыбаться.

Кросс давно пытался войти в мои портовые проекты. Его люди торговали синтетическими наркотиками, а я запретил им появляться на любой территории, которую контролировал.

— Если Кросс купил Виктора, эта пуля начнёт войну, — прошептал я.

— Нет, Александр. Она её закончит.

Рядом прошла официантка. Эвелин взяла два бокала и протянула мне один.

— Не пей.

— Почему?

— Я не доверяю шампанскому.

— Теперь понимаю, почему тебя никогда не зовут на праздники.

Она почти улыбнулась.

И тут её лицо стало белым.

— Александр.

— Что?

— Положи руку мне на спину.

Я подчинился.

— Ниже.

— Это может вызвать совсем другой вид убийства.

— Сделай это.

Она прижалась ко мне, а затем заставила шагнуть за мраморную колонну. Со стороны мы выглядели влюблённой парой. На самом деле Эвелин прижала меня к единственному месту, закрытому от окон.

— Теперь наклони меня.

— Эвелин…

— Сейчас.

Я обхватил её за талию и откинул назад. Гости захлопали, решив, что увидели эффектный танцевальный трюк.

В ту же секунду раздался удар.

Не выстрел.

Разбитое стекло.

Бокал на столе взорвался там, где мгновение назад была моя голова. Кто-то закричал. Я рванулся к оружию, но Эвелин схватила меня за запястье.

— Нет.

— Он уже стрелял.

— Он целился не в тебя.

Я посмотрел на осколки, потом на Эвелин.

По центру её платья медленно двигалась крошечная красная точка.

Прямо над сердцем.

А у дальнего выхода Виктор Шоу улыбнулся и поднял руку к скрытому микрофону, будто собирался отдать последнюю команду…

ЧАСТЬ 2

…его палец уже коснулся наушника, когда Эвелин резко повернула меня лицом к себе.

— Не смотри туда, — сказала она.

— На ней красная точка.

— Знаю.

— Ты ранена?

— Пока нет.

Она толкнула меня плечом, и мы вместе рухнули за низкий столик. Вокруг нас гости наконец поняли, что происходило. Музыка оборвалась, официанты побежали к стенам, сенатор пригнулся за роялем.

На белой скатерти рассыпались осколки бокала. Один из них порезал мне ладонь. Кровь выступила тонкой тёмной линией, и я почувствовал, как страх, до этого сдерживаемый злостью, поднимается к горлу.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Если стрелок работает один, секунд двадцать.

— А если нет?

— Тогда меньше.

Из динамиков в ухе Виктора раздался треск. Он сделал шаг к центральному проходу.

— Всем оставаться на местах! — крикнул он. — Это учебная тревога!

— Учебная? — прошептал я.

Эвелин вытащила из сумочки тонкую металлическую заколку. На конце блеснуло маленькое лезвие.

— Если начнётся хаос, охрана будет выводить гостей через главный вход.

— А нас?

— Туда, куда им приказали.

Она поддела заколкой крепление на моих часах. Я почувствовал лёгкий щелчок.

— Что ты делаешь?

— Передаю сообщение человеку, которому ещё можно доверять.

— Кто это?

— Пока не знаю. Но надеюсь, что он услышит.

На моём запястье мигнул крошечный огонёк. Эвелин спрятала часы под манжетой и снова прижалась ко мне.

— Сейчас мы выйдем в служебный коридор.

— Виктор нас не пропустит.

— Поэтому ты должен кричать на меня.

— Что?

— Сделай вид, что я сошла с ума и испортила твой приём.

Она поднялась первой.

— Александр, ты не понимаешь, что натворил!

Я вскочил следом и схватил её за плечи.

— Ты чуть не погубила всех гостей!

— Отлично. Ещё громче.

— Я сам знаю, когда нужно говорить громче!

Мы двинулись к боковой двери. Люди расступались, а Виктор уже шёл нам навстречу. На его сером галстуке блестела серебряная булавка в форме якоря — подарок, который я привёз ему из первого морского проекта.

— Господин Кейн, — сказал он, — я выведу вас на улицу.

— Нет, — ответила Эвелин.

Виктор посмотрел на неё.

— Мисс Паркер, отойдите от него.

— Вы больше не отдаёте мне приказов.

Его улыбка стала тонкой.

— Не понимаю, о чём вы.

— Тогда почему вы сняли двух охранников с балкона за пять минут до выстрела?

На секунду в зале стало слишком тихо.

Виктор приблизился.

— Потому что получил сведения об угрозе.

— И решил убрать людей, которые могли её остановить?

— Я защищаю мистера Кейна.

— Нет, — сказала Эвелин. — Вы защищаете того, кто заплатил.

Он поднял руку. Двое вооружённых мужчин отделились от колонн. Я узнал их лица. Они числились в моей охране, но никогда не проходили личную проверку.

— Александр, — произнёс Виктор, — выслушайте меня спокойно. Ваша бухгалтер украла внутренние документы и пытается устроить переворот.

— Она только что спасла мне жизнь.

— Она спасла вас от выстрела, который сама и заказала.

Эвелин дёрнулась, словно он ударил её.

— Убедительно, — сказал я. — Особенно если не задавать вопросов.

Виктор сделал знак мужчинам.

В этот момент на моём телефоне появилось короткое сообщение. Номер был неизвестен.

«Не позволяйте им доставить вас в подземный гараж. Там вас уже ждёт второй стрелок».

Я показал экран Эвелин.

Она прочитала и впервые за весь вечер потеряла самообладание.

— Мы должны добраться до архива, — прошептала она.

— Почему?

— Потому что там находится единственная вещь, которая может остановить Виктора.

— Какая?

— Запись, которую я нашла в ночь, когда обнаружила пропажу денег.

— Где она?

Эвелин посмотрела на служебную дверь. За ней гудели лифты.

— В сейфе под моим именем. Но открыть его можно только твоим отпечатком.

— И ты всё это время молчала?

— Я не была уверена, что ты не участвуешь в краже.

— А теперь уверена?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Теперь я уверена, что ты тоже жертва.

Виктор услышал последние слова и вытащил пистолет.

— Никто не покинет зал, — сказал он.

Эвелин схватила со стола серебряный поднос и швырнула его в ближайшую лампу. Зал погрузился в темноту. Раздались крики, два выстрела ударили в потолок, а я почувствовал, как её пальцы нашли мою руку.

Мы побежали.

Коридор пах пылью, горячими проводами и розами из разбитых ваз. За спиной гремели шаги. Впереди мигала зелёная лампа над архивной дверью.

— Быстрее! — прошептала Эвелин.

Я приложил большой палец к замку. Красный свет сменился жёлтым.

— Не открывается.

— Ещё раз.

Сзади послышался голос Виктора:

— Александр, если войдёшь туда, умрёшь не ты один.

Эвелин побледнела.

— Что он знает?

— Сейчас узнаем.

Замок щёлкнул. Дверь начала открываться. Внутри, на стальном столе, лежала чёрная папка с моей фамилией, а поверх неё — фотография, от которой Эвелин отступила на шаг…

ЧАСТЬ 3

…На фотографии был я.

Не тот, каким меня знали гости. Не в дорогом костюме и не возле стеклянной башни. На снимке я стоял у старого портового склада, рядом с человеком, которого считал погибшим двенадцать лет назад.

Моим отцом.

Я взял фотографию, но Эвелин перехватила мою руку.

— Не трогай папку.

— Ты сказала, что она остановит Виктора.

— Сначала нужно понять, что внутри.

Виктор уже приближался к двери. Его шаги гулко отдавались в коридоре.

Эвелин вставила в замок маленький ключ, спрятанный в заколке. Стальная крышка сейфа поднялась. Внутри лежали флеш-накопитель, несколько распечатанных договоров и красная папка с датой двенадцатилетней давности.

Я открыл её.

На первой странице стояла подпись моего отца, Майкла Кейна.

«Контрольный пакет компании передаётся Александру после моего исчезновения. До достижения им тридцати пяти лет управление осуществляет Виктор Шоу».

Я перечитал строку трижды.

— Это невозможно.

— Твой отец не погиб в аварии, — сказала Эвелин.

Я поднял голову.

— Что ты сказала?

— Авария была инсценирована. Он скрывался, потому что нашёл схему отмывания денег через портовые контракты. Виктор убедил его, что за ним охотятся люди Кросса. На самом деле Виктор сам продавал информацию обеим сторонам.

— Почему отец не связался со мной?

Эвелин нажала кнопку на накопителе. Из маленького динамика раздался хриплый голос.

— Если Александр когда-нибудь услышит эту запись, значит, я ошибся и доверился не тому человеку.

У меня перехватило дыхание.

Голос был старше, слабее, но я узнал его сразу.

— Виктор получил доступ к счетам через доверенность. Он создал компании-прокладки и постепенно переводил деньги тем, кто хотел забрать порт. Я оставил доказательства у Эвелин Паркер. Она единственный человек, который проверял цифры не по приказу, а по совести.

Эвелин закрыла глаза.

— Я нашла запись три недели назад.

— И поэтому притворилась моей женой?

— Сегодня мне пришлось. Виктор знал, что я собираюсь передать тебе архив. Он приказал следить за мной. Я поняла, что стрелок будет целиться в человека рядом с тобой, чтобы убрать сразу обоих.

За дверью раздался удар.

— Откройте! — крикнул Виктор. — Александр, она лжёт!

Эвелин нажала вторую кнопку. На экране ноутбука появилась запись с камеры в подземном гараже.

Виктор стоял рядом с Дэмиеном Кроссом. На столе между ними лежала схема моих компаний.

— После смерти Кейна контроль перейдёт к фонду, — говорил Виктор на записи. — Его подпись уже подготовлена.

— А бухгалтер? — спрашивал Кросс.

— Она исчезнет вместе с остальными проблемами.

Я почувствовал, как внутри меня ломается последняя надежда.

Не злость.

Что-то тише и страшнее — память о пятнадцати годах доверия, о совместных поездках, о том, как Виктор держал зонт над моей матерью на похоронах.

— Ты слышишь себя? — крикнула Эвелин двери.

Виктор замолчал.

Я включил запись ещё раз.

— Я не говорил этого, — ответил он.

— Мы все слышали, — сказала Эвелин.

— Запись подделана.

— Тогда почему на ней твои часы показывают сегодняшнюю дату? — спросил я.

За дверью наступила тишина.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране появился неизвестный номер.

— Не отвечай, — прошептала Эвелин.

Но я уже поднял трубку.

Несколько секунд в динамике слышалось только дыхание.

Потом мужчина сказал:

— Сын.

Я сжал телефон так сильно, что заболели пальцы.

— Кто это?

— Твой отец.

Эвелин побледнела.

— Где вы?

— Там, где всё началось. Но слушай внимательно: Виктор — не единственный, кто хочет получить твои компании. Если ты покажешь запись полиции, они убьют не меня.

— Кого тогда?

Отец назвал имя.

Моё сердце остановилось.

В соседней комнате, за тонкой архивной стеной, раздался детский плач. Я никогда не приводил туда детей. Эвелин посмотрела на меня и прошептала:

— Александр, кто-то запер там твою племянницу?…