ЧАСТЬ 4 — Я отказалась оплачивать очередной шопинг свекрови, а после удара битой мой муж лишь прошептал моё имя и замер

ЧАСТЬ 4

— Счета не заморозят, — сказал Марк.

Он положил передо мной нотариально заверенную копию.

— Мы подали уведомление о мошенничестве сорок минут назад. Банк уже получил запрет на любые операции по спорной кредитной линии.

На другом конце телефона женщина из банка тяжело вздохнула.

— Подтверждаю. После получения документов требование о закрытии отменено. Елена Сергеевна, ваши счета защищены до окончания проверки.

Андрей уставился на Марка.

— Ты всё это подготовил заранее?

— Я подготовил это после того, как ваша жена принесла мне первые документы.

— Она ничего не знала.

— В этом вы ошибаетесь, — сказал Марк. — Она знала достаточно, чтобы перестать вам верить.

Полицейские увели Людмилу в одну машину, Андрея — в другую. Он сопротивлялся не физически. Он просто продолжал говорить, будто слова всё ещё могли вернуть ему власть.

— Лена, мы можем договориться.

Я стояла у калитки, придерживая больной бок.

— Нет.

— Ты не понимаешь, что со мной сделают.

— Понимаю.

— Мама больна.

— Она была достаточно здорова, чтобы поднять биту.

— Я твой муж.

Я посмотрела на его белую рубашку, на расстёгнутый воротник и на лицо человека, который впервые оказался без готового ответа.

— Нет, Андрей. Ты был человеком, которого я много лет принимала за мужа.

В отделении полиции он снова попытался вернуть контроль. Устроил звонок родственникам, потребовал вызвать другого адвоката, заявил, что запись смонтирована, а я мстительно придумала всю историю из-за денег.

Следователь включил запись на громкой связи.

В комнате пахло кофе и влажными папками. Над столом гудела старая лампа.

Из динамика снова прозвучал голос Андрея:

— Если мать ударит её, она испугается и уйдёт сама. Главное — чтобы не было свидетелей.

Я услышала эти слова второй раз.

И только теперь поняла, что он говорил о моей боли так же буднично, как обсуждал покупку автомобиля.

Андрей поднял голову.

— Я не имел в виду именно это.

— Но сказал именно это, — ответил следователь.

Ему включили запись полностью. Он слышал собственный голос, слышал, как смеялся, как называл меня банкоматом, как обсуждал мою подпись и продажу клиник.

Сначала он пытался перебивать.

Потом замолчал.

К концу записи его лицо стало серым.

— Кто это записал? — спросила Людмила, когда её привели на очную беседу.

Марк посмотрел на меня.

— Она.

Людмила не поверила.

Я достала из сумки маленький медный брелок-маяк и положила на стол.

— Внутри него нет ничего особенного. Но в тот день, когда Андрей просил меня подписать доверенность, я оставила телефон включённым рядом с ключами. Маяк звенел, и я поняла, что запись идёт. Потом отдала файл Марку.

— Ты всё время притворялась, что не знаешь? — спросил Андрей.

— Я проверяла, кто ты, когда думал, что я тебе верю.

Марк передал следователю заключение эксперта: подпись на доверенности была подделана, электронный ключ использован с домашнего компьютера Андрея, а деньги переводились на счёт фирмы Людмилы.

Главная тайна была раскрыта.

Но следующая новость пришла вечером, когда я вернулась в свою квартиру.

На автоответчике мигал красный огонёк. Я нажала кнопку.

— Елена, это нотариус Савельева, — сказала женщина. — Сегодня ко мне пришёл человек с документами на продажу вашей третьей клиники. Он утверждает, что действует от вашего имени. Я остановила сделку, но завтра утром он вернётся с оригиналом доверенности…

Я медленно подняла глаза на Марка.

Он уже смотрел на экран телефона.

— Елена, — сказал он, — значит, у Андрея был сообщник, о котором мы ещё не знали…