Он предложил мне посчитать судьбу своих миллионов ради насмешки, но после моего ответа его рука впервые дрогнула

В тот вечер хозяин ресторана запер меня в подсобке и прошептал, что если я ещё раз заговорю с Романом Кастильоне, то могу не выйти отсюда живой.

Это случилось в половине одиннадцатого, сразу после того, как я оставила на столе восемь нетронутых устриц и чёрную визитку с серебряным номером телефона. Дэвид, управляющий бистро «Лаура», прижал ладонь к двери подсобки. От его пальцев на белой краске остались влажные следы.

— Ты понимаешь, с кем разговаривала? — спросил он.

— С гостем.

— Не играй со мной, Нора.

Я сжала в кармане маленький латунный ключик. Он принадлежал моему отцу и уже семь лет лежал у меня как единственная вещь, которую он не проиграл. Острые края ключика впились в кожу.

— Он сам задал вопрос, — сказала я.

— Такие люди не задают вопросов. Они проверяют, кто перед ними.

У меня гудели ступни после двойной смены, а под воротником застряла капля соуса. Я хотела только снять форму, доехать на автобусе до своей комнаты и уснуть, не думая о просроченной аренде и письме из банка. Но Дэвид смотрел на меня так, будто я уже подписала себе приговор.

— Что он оставил? — спросил он.

Я достала из кармана визитку.

На одной стороне был только номер. На другой — фраза, написанная чёрными чернилами: «Я плачу лучше ресторана».

Дэвид побледнел.

— Выбрось это.

— Почему?

— Потому что Роман Кастильоне не нанимает людей. Он забирает их.

За дверью звякнула посуда. Кто-то позвал меня из зала, но Дэвид не отступил.

— Ты умная девочка, Нора. Слишком умная, чтобы не понимать, что он заметил тебя.

Я почти рассмеялась. Когда-то я училась на финансового аналитика и была лучшей на курсе. Потом отец проиграл чужим людям всё, что у нас было, а я бросила университет, чтобы расплачиваться с его долгами. С тех пор никто не называл меня умной. Обычно говорили: «Девушка, ещё хлеба».

— Я просто ответила на вопрос.

— Ты за три минуты объяснила его бухгалтеру то, чего тот не мог сделать за месяц.

— Значит, ему стоило лучше учиться.

Дэвид закрыл глаза.

— Уходи домой. И не звони по этому номеру.

В полночь я вышла через служебный вход. Холодный воздух обжёг лицо. На противоположной стороне улицы стоял чёрный автомобиль, и его двигатель работал на холостом ходу. Я остановилась под вывеской, чувствуя, как латунный ключик тянет карман вниз.

Заднее стекло автомобиля опустилось.

— Мисс Галлахер, — произнёс незнакомый мужчина. — Господин Кастильоне хочет поговорить с вами завтра утром.

— Я не соглашалась ни на какую работу.

— Он знает.

— Тогда передайте ему, что я занята.

Мужчина улыбнулся без радости.

— Он сказал, вы так ответите.

Автомобиль уехал, оставив на мокром асфальте длинную полосу света.

Я вернулась в комнату, поставила чайник и положила визитку на стол. Рядом лежал ключик от отца. Я заметила, что на обратной стороне визитки проступили едва видимые цифры, будто их вдавили острым предметом.

В семь утра кто-то постучал в мою дверь.

Я не ждала никого.

За дверью стоял тот же мужчина, но теперь в его руке была тонкая папка с моим именем. Он протянул её мне и сказал:

— Прежде чем вы решите, соглашаться или нет, вам следует узнать, почему господин Кастильоне выбрал именно вас…

ЧАСТЬ 2

— Почему именно я? — спросила я, не открывая папку.

Мужчина стоял в коридоре моей дешёвой съёмной квартиры, слишком безупречный для облупленных стен и запаха вчерашней капусты. На его манжетах не было ни одной складки. В руках он держал папку из плотной кремовой бумаги.

— Это объяснит господин Кастильоне.

— Тогда пусть объясняет сам.

— Он ждёт внизу.

На часах было семь двадцать утра. Я посмотрела на латунный ключик, лежавший рядом с чашкой. Семь лет назад отец дал его мне и сказал: «Никогда не открывай дверь людям, которые приходят без стука». Я не знала, была ли это мудрость или очередная его попытка выглядеть человеком, который контролирует жизнь.

— Я никуда не пойду, — сказала я.

Мужчина достал телефон.

— Господин Кастильоне, она отказывается.

Он слушал несколько секунд, потом протянул телефон мне.

— Нора, — произнёс Роман.

Его голос был спокойным, почти ленивым.

— Вы знаете, что я не работаю на людей вроде вас.

— Вы ещё не знаете, работали ли бы.

— Зато знаю, что не люблю угрозы.

— Это не угроза. Я могу оплатить ваш долг банку, вернуть вас в университет и снять комнату, где замок не открывается шпилькой.

Я замолчала.

Он знал слишком много.

— Вы следили за мной?

— Я проверил сведения о человеке, который умеет видеть цифры даже в меню.

— А если я скажу нет?

— Тогда вы вернётесь в ресторан.

— И всё?

— Нет. Тогда я найму другого человека и буду всю жизнь знать, что вы позволили ему ошибиться.

Это было сказано без нажима. Именно поэтому я поверила: Роман не уговаривал, а просто раскладывал передо мной варианты.

В десять утра я вошла в его контору на верхнем этаже старого банка. На стенах висели картины с тёмной водой, а в приёмной пахло воском и кожей. Роман стоял у окна, держа в руке тот самый бумажный круг, на котором я чертила схему.

— Вы сохранили подставку от стакана, — сказала я.

— Я сохраняю всё, что может стоить мне денег.

— Тогда вы должны были сохранить своего бухгалтера.

Уголок его рта дрогнул.

— Я его уволил.

— Жестоко.

— Он крал.

— А вы нет?

В комнате стало холоднее. У двери стоял человек по имени Паоло, крупный, молчаливый, с рубцом возле уха. Его пальцы медленно сжались.

Роман поднял ладонь.

— Оставьте нас.

Когда дверь закрылась, он положил передо мной несколько документов.

— Мне нужна проверка трёх компаний. Законная. Полная. Без вопросов о происхождении старых денег.

— Вы просите меня закрыть глаза.

— Я прошу вас смотреть только туда, куда я укажу.

— Это не одно и то же.

Он приблизился к столу.

— Ваш отец задолжал не только банку, Нора.

Воздух застрял у меня в горле.

— Не произносите его имя.

— Он брал деньги у людей, которых боялся. Часть долга исчезла, но не вся.

— Вы знаете, кто ему давал?

— Знаю, кто забрал его дом.

Я почувствовала, как ноготь вдавился в ладонь.

— Это были вы?

Роман не ответил.

Вместо этого он достал из нижнего ящика тонкий конверт и положил рядом с моим ключиком.

— Выполните одну проверку, и я скажу, что произошло в последнюю ночь его жизни.

Я посмотрела на конверт. На нём стояла дата, которой я не видела уже семь лет.

— Где вы это нашли?

— В сейфе человека, который недавно решил предать меня.

— И почему отдаёте мне?

Роман наклонился ближе.

— Потому что внутри находится имя того, кто сделал так, чтобы вы всю жизнь считали себя виноватой в смерти отца.

Я протянула руку.

Но прежде чем мои пальцы коснулись бумаги, в коридоре раздался резкий звонок. Роман взглянул на телефон, и впервые за всё утро его лицо изменилось.

— Кто звонит? — спросила я.

Он не ответил. На экране высветился номер, которого я не знала.

Роман поднял трубку.

Из динамика донёсся женский голос:

— Роман, если Нора уже у тебя, значит, мы опоздали. Она должна была получить это дело вчера…

Связь оборвалась, а Роман медленно перевернул конверт лицевой стороной вверх…

ЧАСТЬ 3

На конверте не было имени. Только маленький знак в виде расколотого круга, такой же, какой отец когда-то рисовал на полях своих записей.

Я перестала дышать.

— Откуда у вас этот знак? — спросила я.

Роман смотрел на меня, будто впервые понял, что дело касается не денег.

— Вы его знаете?

— Его рисовал мой отец.

Он медленно сел.

— Тогда вы должны услышать всё.

Роман разрезал конверт ножом для бумаг. Лезвие блеснуло под лампой, а я вцепилась пальцами в край стола. Внутри лежали три листа, маленькая карта памяти и фотография, сделанная в подземном гараже.

На фотографии мой отец стоял рядом с двумя мужчинами. Один был Роман. Второго я узнала сразу.

— Это Виктор Салас, — сказал Роман. — Он управлял сетью перевозок и выдавал себя за моего партнёра.

— Почему отец рядом с вами?

— Потому что он работал на него.

Я почувствовала, как пол ушёл из-под ног.

— Вы лжёте.

— Ваш отец не был преступником по рождению. Он оказался человеком, который однажды согласился перенести чужие деньги, а потом понял, что назад дороги нет.

Роман вставил карту памяти в ноутбук. На экране появилось видео с зернистой записью. Подземный гараж. Железная дверь. Мой отец, бледный и испуганный, стоял напротив Виктора.

— Я больше не буду подделывать отчёты, — говорил отец. — Вы обещали, что после последнего перевода отпустите меня.

Виктор рассмеялся.

— Я обещал? Ты всё ещё думаешь, что здесь кто-то держит слово?

На записи появился Роман. Он был моложе, без седины на висках, но голос я узнала.

— Виктор, отпусти его.

— Ты защищаешь должника?

— Я сказал отпусти.

Дальше запись оборвалась. На второй части мой отец уже лежал на полу. Роман стоял на коленях рядом с ним и вызывал помощь.

Я смотрела на экран, не замечая слёз.

— Вы были там, — прошептала я.

— Да.

— Вы позволили мне думать, что он умер из-за меня.

— Я не знал, что вы были рядом с ним в ту ночь.

— Вы знали, что он погиб из-за ваших людей!

Роман не отвёл взгляд.

— Виктор приказал убрать его. Я опоздал.

— Но почему вы молчали семь лет?

— Потому что тогда я сам ещё принадлежал этой системе.

Я ударила ладонью по столу. Ноутбук качнулся, и изображение на мгновение замерло на лице отца.

— Вы заманили меня сюда не ради моей способности считать.

— Нет.

— Вы хотели проверить, не нашла ли я документы.

Роман молчал.

Я достала из сумки второй телефон и положила его рядом с ноутбуком.

— Я нашла их три месяца назад.

В его глазах впервые мелькнул настоящий страх.

— Где?

— В ячейке, которую отец оплатил за день до смерти. Я получила ключ по почте. Там были копии отчётов и список компаний Виктора.

— Почему не отдали их полиции?

— Потому что в списке были и ваши компании.

Роман сжал челюсть.

— Вы пришли ко мне, чтобы записать признание.

— Я пришла, чтобы понять, кто убил моего отца.

Я нажала на экран телефона. Красная точка записи погасла.

— И теперь у меня есть ответ.

В дверь постучали. Паоло вошёл, держа в руке другой телефон.

— Роман, Виктор исчез. Он забрал деньги и уехал из города.

Роман резко поднялся.

— Когда?

— Двадцать минут назад.

На экране моего телефона появился новый входящий вызов. Номер был неизвестен, но голос я услышала ещё до того, как ответила.

— Нора, — сказал Виктор Салас. — Если хочешь узнать, почему твой отец действительно умер, приезжай одна. И не верь Роману…

Он назвал адрес старого речного склада.

Потом добавил:

— Потому что человек, которого ты считаешь своим врагом, всё это время пытался тебя защитить…

Связь оборвалась. Роман посмотрел на меня, и я увидела в его лице не гнев, а просьбу.

— Не езжайте туда, — сказал он.

— Теперь я точно поеду.

— Нора, это ловушка.

— Возможно.

Я забрала карту памяти и поднялась.

У двери Роман сказал:

— Он ждёт не вас. Он ждёт то, что вы нашли в ячейке.

Я обернулась.

— Тогда почему он позвонил мне?

Роман посмотрел на фотографию моего отца.

— Потому что он ещё не знает, что копия уже у прокурора…