На моей свадьбе отец назвал зал позором, но после открытия дверей его улыбка исчезла

За пять минут до начала церемонии мой отец назвал мою свадьбу позором — так громко, чтобы я услышала каждое слово.

Я стояла у тяжёлых дубовых дверей и держала в пальцах букет из белых анемонов. Их тонкие лепестки дрожали от сквозняка, а на ладони уже выступил холодный пот.

— Посмотри на этот сарай, Мэри, — сказал Артур Вэнс, поправляя золотые часы. — Даже стулья будто взяли напрокат у сельского клуба.

Мама промолчала.

— Я говорил, что Елена снова всё испортит, — продолжил он. — Можно было устроить нормальную свадьбу в отеле. С хрустальными люстрами. С достойными гостями.

Он не смотрел на меня, но прекрасно знал, что я слышу. Отец всегда говорил самые жестокие вещи именно тогда, когда хотел, чтобы они достигли цели.

Я провела большим пальцем по маленькой серебряной застёжке на букете. Когда мне было десять, бабушка подарила мне эту брошь в форме ласточки и сказала: «Если однажды станет страшно, держи её крепче. Ласточки всегда находят дорогу домой».

Я приколола её к ленте букета утром.

И теперь держалась за неё так, будто она могла удержать меня от падения.

— Кто вообще будет вести тебя к алтарю? — спросил отец. — Ты ведь отказалась от моего сопровождения.

— Друг, — ответила я.

— Друг? — Он усмехнулся. — Надеюсь, хотя бы не тот скучный бухгалтер, за которого ты выходишь.

Я посмотрела на часы над дверью. Четырнадцать ноль-ноль.

Ровно.

В этом месте всё было не таким, каким казалось. Снаружи — старый амбар в Виргинии, деревянные стены, гирлянды под потолком и запах сухого сена. Внутри — усиленные стальные перегородки, независимый генератор и охрана, способная за несколько секунд закрыть каждый вход.

Чёрные костюмы, которые отец считал дешёвыми, принадлежали людям из президентской службы безопасности.

Он этого не знал.

Как не знал и того, что человек, которого он называл моим «никому не нужным бухгалтером», уже две недели был самым охраняемым женихом в стране.

Музыкант тронул струны гитары. Простая мелодия поплыла под деревянными балками.

— Елена, — тихо сказала мама, подходя ближе, — если ты хочешь, мы можем ещё всё остановить.

— Нет, мама.

— Твой отец не понимает, что происходит.

— Он никогда не понимал, что происходит со мной.

Мама опустила глаза. На её пальце блеснуло старое обручальное кольцо с тонкой трещиной на внутренней стороне. Я знала эту трещину. Она появилась в тот день, когда отец швырнул кольцо в стену, а потом заставил маму подобрать его.

Двери передо мной дрогнули.

Снаружи послышались быстрые шаги.

Отец недовольно обернулся.

— Только не говорите, что ещё и опоздавшие гости будут портить это представление.

Двери распахнулись.

В зал вошли двое вооружённых сотрудников, мгновенно осмотрели помещение и разошлись по сторонам. За ними появился губернатор Маркус Хейз. Он поправил галстук, взглянул на меня и направился прямо ко мне, словно в этом зале больше никого не существовало.

— Извиняюсь за опоздание, малышка, — громко сказал он. — Самолёт задержали сильные боковые порывы над военной базой.

Отец перестал улыбаться.

Губернатор протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его ладонь, а серебряная ласточка на букете тихо звякнула о пряжку…

ЧАСТЬ 2

Серебряная ласточка качнулась на ленте, когда я взяла губернатора под руку.

Отец побледнел так резко, будто из него выпустили воздух.

— Самолёт? — переспросил он. — Какой ещё самолёт?

Маркус Хейз даже не повернул головы.

— Идём, Елена. У нас мало времени.

За его спиной один из сотрудников коснулся пальцев гарнитуры.

— Периметр закрыт, — сказал он. — Все входы под контролем.

Музыка снова началась. Я пошла по проходу, слыша, как каблуки отца нервно стучат по деревянному полу.

— Мэри, что происходит? — прошипел он. — Ты знала?

— Да, — ответила мама.

— И молчала?

— Впервые в жизни я решила не спасать тебя от последствий твоих слов.

Я не обернулась. Впереди стоял Дэвид.

Он был в идеально сидящем тёмном костюме, а рядом с ним находился руководитель аппарата Белого дома. Не бухгалтер. Не скучный клерк. Дэвид Стерлинг, недавно избранный президент Соединённых Штатов.

Мой жених улыбнулся, когда я подошла.

— Ты опоздал, — прошептала я.

— Я руководитель свободного мира, — ответил он. — Мне положено иногда задерживаться.

Я едва заметно улыбнулась. Впервые за этот день страх отступил.

Судья федерального суда начала церемонию. Её голос был спокойным, но на запястье блестел серебряный браслет с крошечной кнопкой тревоги. Здесь не было случайных людей.

Кроме моего отца.

На середине клятв он поднялся.

— Это фарс! — выкрикнул Артур. — Елена, ты всего лишь младший аналитик! А этот человек…

Он замолчал, потому что не решился произнести слово «президент».

Сотрудник по имени Миллер шагнул к нему.

— Сядьте, сэр.

— Я отец невесты!

— Вы гость, — резко сказала мама. — Ведите себя как гость.

Отец посмотрел на неё так, будто впервые увидел перед собой незнакомую женщину.

— Ты использовал мою дочь для политической игры? — крикнул он Дэвиду. — Это пиар, да? Ты решил спрятаться за ней?

Дэвид не ответил. Он продолжал держать мои руки.

— Елена, — прошептал он, — ты в порядке?

— Пока да.

Миллер взял отца за локоть. В этот момент погас свет.

Не мягко. Не постепенно.

Весь зал провалился в черноту.

Я услышала крик, звон разбитого стекла и короткий металлический щелчок где-то справа.

Затем раздался выстрел.

Дэвид толкнул меня вниз. Пуля прошла над нами и расколола деревянную стойку алтаря. В нос ударил запах пороха.

— Всем оставаться на месте! — рявкнул Миллер.

Включились красные аварийные лампы. Люди в чёрном мгновенно закрыли Дэвида телами. Кто-то схватил меня за платье и потащил за усиленную кафедру.

— Где мама? — спросила я.

Никто не ответил.

Я увидела отца у боковой двери. Он стоял рядом с человеком в сером жилете, которого раньше не было в зале. Незнакомец что-то сунул ему в руку.

Отец взглянул на предмет, потом на меня.

И впервые за много лет в его лице не было презрения.

Только страх.

Снаружи раздался грохот. Главные двери взорвались внутрь, и по полу пополз белый дым.

— Они внутри! — крикнул кто-то.

Я разорвала юбку до бедра и достала из скрытой кобуры пистолет.

Дэвид увидел оружие и на секунду замер.

— Елена, не надо.

— Я не невеста, Дэвид.

Я поднялась, прижавшись к холодной стали.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому и выбрал тебя.

В дыму показалась фигура с винтовкой. Я прицелилась, но человек вдруг снял маску и посмотрел прямо на меня.

Это был начальник охраны отца.

А затем из динамика над дверью прозвучал искажённый голос:

— Артур Вэнс, передайте нам дочь, и никто больше не пострадает…

ЧАСТЬ 3

— Нет, — сказал отец.

Он произнёс это так тихо, что я едва расслышала.

В зале пахло дымом, горелым деревом и страхом. Красные лампы мигали над головами, превращая лица в отдельные вспышки. Мама сидела у дальней стены, прижав ладонь к плечу. На её белой блузке расползалось тёмное пятно, но она была в сознании.

— Артур! — крикнула я. — Кто они?

Отец смотрел на меня через дым.

— Я не знал, что они будут стрелять.

Эти слова ударили сильнее выстрела.

Дэвид медленно поднял руку, удерживая сотрудников от ответного огня.

— Ты передал им координаты, — сказал он.

— Они обещали только забрать документы.

— Какие документы? — спросила я.

Отец отвёл взгляд.

Миллер бросился к боковой двери, обезоружил первого нападавшего и прижал его к стене. Остальные сотрудники вытеснили людей в дыму наружу. Через несколько секунд раздались сирены, затем короткая команда, и зал снова наполнился шагами.

Дэвид подошёл к отцу.

— У тебя есть десять секунд, чтобы объяснить, почему частная охрана твоей компании проникла на охраняемый объект и открыла огонь.

— Я хотел вернуть то, что принадлежит мне, — выдохнул Артур.

Я почувствовала, как внутри всё становится ледяным.

— Ты продал наше место?

— Я думал, это будет давление. Не нападение.

Мама закрыла глаза.

— Ты всегда так говоришь, — прошептала она. — «Я думал». После каждой разрушенной жизни.

Руководитель аппарата Белого дома достал из папки тонкий планшет и подключил его к экрану над алтарём. На записи был кабинет отца. Время — два дня назад.

Артур сидел за столом напротив начальника охраны.

— Мне нужен доступ к дочери, — говорил он. — Она хранит сведения о новом правительственном контракте. Если Дэвид станет президентом, моя компания получит всё, что я хочу.

— А если она откажется?

Отец усмехался.

— Елена всегда возвращается, когда я напоминаю ей, кто оплатил её образование.

На экране он передал флешку и карту здания.

Я услышала собственное дыхание.

— Ты использовал меня как ключ, — сказала я.

— Я твой отец.

— Нет. Ты просто человек, который всю жизнь называл шантаж заботой.

Дэвид подошёл ближе и взял меня за руку.

— Елена, мне нужно сказать тебе правду. Твоё назначение в аналитический отдел было не случайным. Ты не младший сотрудник. Ты руководила группой, которая обнаружила утечку из предвыборного штаба. Именно из-за твоего отчёта мы вышли на людей, работавших с компанией твоего отца.

Отец задрожал.

— Ты знала?

— Не всё, — ответила я. — Но подозревала.

Миллер положил на стол ещё один предмет — маленькую карту памяти в прозрачном пакете.

— Здесь разговоры, финансовые переводы и полная запись сегодняшнего нападения. Артур Вэнс, вы задержаны за передачу секретных сведений, сговор и организацию вооружённого проникновения.

— Вы не можете! — закричал отец. — Я отец невесты!

— Сегодня это никого не освобождает, — сказал Дэвид.

Наручники защёлкнулись.

Отец посмотрел на меня.

— Елена, скажи им, что я не хотел тебя убивать.

Я хотела ответить, но мама вдруг вскрикнула. Её рана оказалась глубже, чем мы думали. Врачи бросились к ней.

Пока зал заполняли медики, телефон руководителя аппарата зазвонил.

Он выслушал собеседника, и его лицо изменилось.

— Господин президент, — сказал он Дэвиду, — мы нашли того, кто передал нападавшим код аварийного отключения.

Дэвид нахмурился.

— Кто?

Руководитель аппарата посмотрел на меня.

— Человек из вашей личной группы безопасности. И он уже направляется в больницу, куда увезли вашу мать…