ЧАСТЬ 4 — Муж отдал мой билет на медовый месяц своей «лучшей подруге», но после моего звонка его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…но и нечто, что могло изменить саму причину нашего брака.

Я позвонила Лене. Она приехала через двадцать минут, в сером пальто и с бумажным пакетом из булочной.

— Ты ела? — спросила она.

— Нет.

— Тогда сначала съешь булочку. Потом будем спасать твою жизнь.

Я почти рассмеялась. Почти.

Ячейка семьдесят два находилась в хранилище банка на Пятой авеню. Доступ к ней имели я, Итан и его отец Говард Коул. Говард умер за месяц до нашей свадьбы и оставил сыну только личные вещи, не упомянув никаких ценностей.

— Ты знала о ячейке? — спросила я у Лены в машине.

— Нет. Но я знала, что твой муж слишком быстро согласился на отдельный брачный договор.

— Он не согласился. Он сказал, что доверяет мне.

— Это и было частью расчёта.

В банке нас встретила управляющая Мириам Слоун. Она положила передо мной журнал посещений. Напротив последней даты стояла подпись Итана.

— Он приходил сюда трижды за последнюю неделю, — сказала Мириам.

— Один?

— Нет. С женщиной.

Внутри я почувствовала не ревность, а усталость.

Ключ повернулся с сухим металлическим щелчком.

В ячейке лежали три вещи: флешка, нотариально заверенная копия документа и маленькая аудиокассета в прозрачном футляре.

На кассете была надпись рукой Говарда: «Для той, кого Итан приведёт в дом».

— Это невозможно, — прошептала Лена.

Я вставила кассету в старый проигрыватель, который Мириам принесла из кабинета охраны. Голос Говарда прозвучал хрипло и тихо.

— Если ты это слушаешь, значит, мой сын снова попытался использовать женщину ради денег. Итан не умеет любить людей, но умеет изображать любовь, когда ему что-то нужно.

Я закрыла глаза.

— Твой отец знал, — сказала Лена.

Запись продолжалась.

— Два года назад Итан подделал мою подпись и вывел часть семейного капитала. Я не стал обращаться в полицию, потому что надеялся, что он изменится. Но если он женится на совладелице компании, значит, он нашёл новую цель. Документ подтверждает, что половина средств, вложенных в «Беллвезер Путешествия», принадлежит не Итану, а его первой жене, Софи Миллер.

Я открыла копию.

Софи была жива. Итан не был вдовцом, как говорил мне. Их брак не расторгли. Он исчез из её жизни после того, как оформил на неё долги и уехал из Бостона.

Я не могла вдохнуть.

— Значит, наш брак недействителен, — сказала я.

— И его ложь о разводе была умышленной, — ответила Лена.

На флешке оказались переписка, банковские выписки и письмо Софи. Она много лет пыталась найти Итана, чтобы снять с себя чужие долги. Говард собирал доказательства и оставил их тому, кто окажется следующей жертвой.

Я позвонила Софи. Она ответила со второго звонка.

— Вы Клэр?

— Да.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. Но теперь мы можем остановить его.

Через час мы приехали в офис компании. Итан уже был там. Он ходил между столами, раздавая распоряжения, будто ещё мог вернуть контроль.

— Ты не имела права открывать ячейку, — сказал он.

— Зато имела право узнать, что ты всё ещё женат.

Его лицо стало пустым.

— Софи умерла для меня.

— Люди не становятся мёртвыми только потому, что ты от них сбежал.

В офис вошла полиция вместе с Софи и её адвокатом. Итан увидел её и отступил.

— Нет.

Софи остановилась в дверях.

— Я ждала этого дня десять лет.

— Ты ничего не докажешь.

— Уже доказала.

Следующие часы прошли в звонках, заявлениях и попытках Итана вернуть себе власть. Он звонил моему бухгалтеру, Марку, Оливеру, даже моей матери.

— Передайте Клэр, что я могу всё исправить, — повторял он.

Марк отказался его защищать.

— Вы использовали мою подпись, — сказал он. — И больше не являетесь моим клиентом.

Итан попытался войти в систему компании, но доступ уже заблокировали. Ваннесу задержали за участие в финансовой схеме. Ей предъявили обвинения в подделке документов и хищении средств.

Вечером Итан потребовал встретиться со мной в переговорной комнате.

— Пять минут, — сказала я.

Он сидел напротив, без пиджака, с помятой рубашкой. Впервые он выглядел не опасным, а потерянным.

— Я хотел только начать новую жизнь, — сказал он.

— Ты мог начать её честно.

— Ты всегда была сильнее меня. У тебя была компания, деньги, связи. Я хотел хоть раз почувствовать, что тоже чего-то стою.

— Поэтому решил отнять у меня всё?

— Я думал, ты простишь.

Я включила запись с его телефона. Та самая фраза прозвучала из динамика:

«После свадьбы она уже никуда не денется».

Итан замолчал.

Он услышал себя со стороны.

Его пальцы медленно разжались.

— Я не помню, что говорил это.

— Но сказал.

— Клэр…

— Не называй это любовью. Любовь не требует, чтобы человек стал меньше.

Я вышла из переговорной и забрала из квартиры только личные вещи. В спальне уже не было свадебных цветов. На тумбочке осталась фотография, где Итан улыбался мне, а Ванесса смотрела на него через моё плечо.

Я положила фотографию лицом вниз.

В коридоре стояли два серебристых чемодана. Один был пуст. На ручке всё ещё висела бумажная лента с надписью: «Клэр и Итан. Первый день».

Я сняла её и выбросила.

Через три месяца дело перешло в суд. Итан признал финансовые махинации, чтобы избежать более тяжёлого обвинения. Софи получила право на возвращённые средства и очистила своё имя. Ванесса заключила соглашение со следствием.

Я не приходила на каждое заседание.

Мне больше не нужно было смотреть, как рушится человек, который сам поджёг свой дом.

Мне нужно было построить свой.

Весной я открыла маленький офис «Беллвезер» в Бостоне, недалеко от набережной. Там пахло бумагой, кофе и дождём. По утрам я сама поливала фикус у окна, а вечером проверяла маршруты для людей, которые действительно хотели быть вместе.

Лена часто приезжала ко мне с племянницей Мией. Девочка рисовала на обороте старых карт самолёты, острова и огромные жёлтые круги солнца.

Однажды она спросила:

— Тётя Клэр, ты больше не любишь море?

— Люблю.

— Тогда почему ты не поехала на Мальдивы?

Я посмотрела на её рисунок.

— Потому что иногда нужно сначала вернуться к себе.

Мия подумала и нарисовала рядом с самолётом маленькую дверь.

— Чтобы можно было выйти?

— Чтобы можно было выбрать, куда лететь.

В начале лета пришло письмо от Итана. Он писал, что изменился, что всё понял, что нашёл психолога и больше не общается с Ванессой. В конце просил встретиться хотя бы на кофе.

Я ответила одной строкой:

«Я больше не возвращаюсь туда, где меня уже однажды отменили».

Он больше не писал.

Через неделю я купила новый билет — не бизнес-класс и не на роскошный остров. Обычный поезд до Портленда, где Мия должна была увидеть океан впервые. На ручку чемодана я повесила новую бумажную ленту. На ней было написано: «Клэр. Первый день».

Утром пошёл первый снег. Он ложился на платформу тихо, почти невесомо.

Я взяла Мию за руку.

— Готова?

— А ты?

Я посмотрела на белую ленту, которая шевелилась от ветра.

— Теперь — да.

И впервые за долгое время я ехала не от кого-то.

Я ехала к себе.