Муж назвал наш брак пустой сделкой, но после первого выстрела его холодная улыбка исчезла

В ту ночь мой муж проснулся от собственного крика и, увидев меня рядом, впервые посмотрел не как на обязанность, а как на угрозу.

Это случилось в четыре семнадцать утра в спальне дома над заливом Пенобскот. За окнами шёл дождь, сосны гнулись под ветром, а медная подвеска в форме кита, висевшая на дверной ручке, тихо постукивала о дерево.

Доминик резко сел на кровати. Его дыхание рвалось, будто он только что вынырнул из ледяной воды.

— Доминик? — я коснулась его плеча.

Он схватил меня за запястье.

Пальцы сжались так сильно, что я почувствовала пульс под его ладонью. В его глазах не было узнавания.

— Не трогай её, — прошептал он.

— Это я. Эмили.

Он моргнул, отпустил меня и отодвинулся к краю кровати.

— Прости.

— Кого ты видел?

— Никого.

— Ты сказал: «Не трогай её».

Доминик поднялся. На полу возле его босой ноги лежала разбитая чашка, которую он, видимо, смахнул во сне. Кофе растекался по светлому ковру.

— Забудь.

— Ты всегда так разговариваешь с людьми, которых пугаешь? Приказываешь забыть?

Он застегнул часы на запястье, не глядя на меня.

— Ты здесь в безопасности.

— Тогда почему ты спишь так, будто кто-то каждую ночь приходит за тобой?

На секунду его лицо стало беззащитным. Потом стена вернулась.

— Потому что безопасность не означает спокойствие.

Он ушёл в ванную, а я осталась среди осколков и поняла, что мой муж носит внутри не меньше страха, чем я.

К полудню дождь усилился. Я стояла в студии у окна и рисовала тёмную воду, когда заметила на террасе человека в серой парусиновой куртке. Он стоял неподвижно, хотя ветер хлестал по камням, и смотрел прямо на дом.

Я отступила от стекла.

На моём запястье темнел след пальцев Доминика.

— Миссис Морретти? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. В дверях стоял охранник Томас Рид, широкоплечий мужчина с белым шрамом возле подбородка.

— Кто там?

Томас посмотрел на террасу. Человек исчез.

— Никого.

— Я его видела.

— Возможно, вам показалось.

— Вы тоже собираетесь приказать мне забыть?

Он напрягся.

— Вам лучше пойти в гостиную.

— Почему?

— Потому что так сказал мистер Морретти.

Я хотела потребовать объяснений, но в этот момент в доме хлопнула входная дверь. Доминик вернулся раньше обычного. Он прошёл по коридору быстро, даже не сняв пальто, и сразу посмотрел на Томаса.

— Докладывай.

— След на северной дороге. Один человек. Камеры потеряли его у старого причала.

Доминик повернулся ко мне.

— В комнату.

— Нет.

— Эмили.

— Я не собака, которую можно отправить по команде.

В его руке появилась маленькая чёрная рация. Он сжал её так, что побелели костяшки.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясни.

— Человек, которого ты видела в тот день на парковке, работал не один.

У меня пересохло во рту.

— Ты говорил, что всё закончилось.

— Я говорил, что тебя нашли раньше них.

— А теперь они снова нашли меня?

Доминик молчал.

Я подошла к нему.

— Что было на той флешке?

Его взгляд впервые дрогнул.

— Откуда ты знаешь, что она у меня?

— Значит, она у тебя.

В коридоре завибрировал телефон. Доминик взглянул на экран, и выражение его лица изменилось.

— Кто это?

Он не ответил. Только снял с пояса ключ и открыл узкую дверь в библиотеке. За стеллажом оказался металлический шкаф. Доминик достал папку с красной сургучной печатью и положил её на стол.

— Если со мной что-нибудь случится, ты откроешь её.

— Что там?

Он провёл большим пальцем по печати.

— Правда, после которой ты уже не сможешь жить так, как раньше.

Снаружи глухо ударило что-то тяжёлое. Томас вытащил оружие. Доминик шагнул между мной и окном, а затем протянул руку к папке…

ЧАСТЬ 2

…его пальцы почти коснулись печати, когда в дальнем крыле дома погас свет.

В семь сорок две вечера резервные лампы вспыхнули тускло-жёлтым светом. Медный кит на дверной ручке снова стукнулся о дерево, только теперь звук напоминал отсчёт.

— Все к выходу, — приказал Томас.

— Нет, — сказал Доминик. — Она остаётся со мной.

— В доме может быть человек.

— Именно поэтому она остаётся со мной.

Я схватила его за рукав.

— Ты собираешься открыть папку?

— Не сейчас.

— Ты сам сказал, что там правда.

— Там не только правда. Там причина, по которой тебя хотят убить.

Внизу хлопнула дверь. Томас исчез в коридоре, а Доминик прижал меня к стене возле книжных полок. От его пальто пахло дождём и дымом.

— Слушай меня внимательно, — прошептал он. — Если я скажу бежать, ты бежишь к каменной лестнице и спускаешься к берегу.

— Там обрыв.

— Под третьей плитой есть лестница.

— Ты заранее подготовил путь для побега?

— Я заранее готовлюсь к тому, что люди предают.

— Даже жена?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос ударил сильнее, чем выстрел.

— Особенно жена, если она узнает, за кого вышла замуж.

В холле послышались шаги. Томас вернулся, бледный, с мокрым рукавом.

— Северные ворота вскрыты. Камеры вырублены.

— Сколько их? — спросил Доминик.

— Не знаю.

— Ты всегда знаешь.

— Сегодня они не хотят, чтобы мы знали.

Доминик открыл шкаф, достал пистолет и передал мне.

Я отшатнулась.

— Я не умею.

— Держи обеими руками.

— Я учитель рисования, а не твой солдат.

— Сегодня ты моя жена.

— Только когда тебе удобно?

Его челюсть напряглась.

— Сегодня это может спасти тебе жизнь.

В ту же секунду разбилось окно в гостиной. Осколки посыпались на пол, а Томас выстрелил в темноту. Я пригнулась, прижимая пистолет к груди. Доминик схватил меня за талию и потащил за камин.

— Ты ранена?

— Нет.

— Скажи ещё раз.

— Нет!

Он коснулся моей щеки, проверяя, нет ли крови. Его рука задержалась на секунду дольше, чем требовала осторожность.

— Не смотри на меня так, — прошептала я.

— Как?

— Будто я действительно для тебя важна.

Снаружи прогремел второй выстрел. Доминик резко оттолкнул меня вниз, и пуля пробила деревянную стойку над моей головой.

Он выругался и поднялся.

— Доминик!

— Оставайся здесь.

— Ты не можешь выйти один.

— Я могу многое, что не должен.

Он побежал к боковой двери. Я увидела, как на его белой рубашке у плеча проступило тёмное пятно. Он был ранен, но не остановился.

Томас зажал рацию у рта.

— Мистер Морретти, второй человек у пристани. Он требует миссис Морретти.

— Передай ему, что она не выйдет, — ответил Доминик.

В рации раздался чужой голос, и кровь застыла у меня в жилах.

— Эмили, — произнёс мужчина. — Если хочешь узнать, почему Доминик выбрал тебя, попроси его открыть папку. Он никогда не говорил, что случилось с твоим отцом.

Я повернулась к Доминику.

Он замер в дверях.

— Что он имеет в виду?

— Не слушай его.

— Почему он знает моего отца?

— Эмили, сейчас не время.

— Ты знал его?

Доминик опустил оружие.

— Твой отец не умер от болезни.

Мир будто накренился. Я ухватилась за край стола, на котором лежали мои акварельные кисти. Одна из них упала, оставив на полу тонкую полосу киновари.

— Что ты сказал?

— Он погиб из-за меня.

Томас резко посмотрел на него.

— Мистер Морретти…

— Нет, — перебила я. — Теперь ты расскажешь всё.

Доминик подошёл к металлическому шкафу. Кровь медленно стекала по его руке и капала на пол.

— Я хотел рассказать после того, как вывезу тебя отсюда.

— Ты хотел снова решить за меня.

— Я хотел, чтобы ты осталась жива.

Он сорвал сургучную печать. Внутри лежали фотографии, банковские выписки и маленький диктофон с треснувшей крышкой.

Доминик нажал кнопку.

Из динамика послышался голос моего отца, которого я не слышала семь лет.

— Если Эмили когда-нибудь узнает правду, значит, Доминик всё-таки не смог удержать её подальше от этой войны…

Запись оборвалась. На экране диктофона мигнуло сообщение о втором файле, и Доминик медленно поднял глаза.

— Но этот файл нельзя прослушивать здесь, — сказал он. — Потому что человек, который приказал убить твоего отца, уже знает, что папка открыта…

ЧАСТЬ 3

…в этот момент за стеной раздался тяжёлый удар, и библиотечное окно разлетелось внутрь.

Доминик бросился ко мне, заслонив собственным телом. Осколок распорол ему предплечье, но он даже не вскрикнул. Томас выстрелил в сторону сада, и несколько секунд дом наполняли только гром выстрелов, дождь и моё сбившееся дыхание.

Когда стало тихо, Доминик захлопнул шкаф.

— В подземный гараж, — сказал он.

— Нет. Сначала запись.

— Эмили, твоя жизнь важнее записи.

— Моя жизнь семь лет строилась на лжи. Теперь я имею право услышать правду.

Он посмотрел на меня, потом на диктофон. В его лице боролись усталость и страх.

— Томас, проверь периметр.

— Я никуда не уйду, пока вы оба здесь.

— Проверь.

Томас исчез. Доминик поставил диктофон на стол, включил второй файл и сел напротив меня. Кровь с его руки капала на деревянную поверхность.

Сначала послышался голос отца.

— Доминик, я нашёл счета. Твой дядя Виктор использует компании Морретти для перевозки оружия. Он подписывает документы твоим именем и готовит всё так, будто после моей смерти во всём обвинят тебя.

Я закрыла рот ладонью.

Другой голос — молодой, холодный — ответил:

— Ты должен был просто вести бухгалтерию.

— Я не буду молчать.

— Тогда твоя дочь станет частью расчёта.

Раздался удар, затем треск падающего стула. Я узнала голос Виктора. Я слышала его на семейных ужинах, когда он приходил к Доминику как старший родственник и улыбался мне, называя милой девочкой.

Запись продолжилась.

— Доминик не знает, — сказал отец. — Я передал копии человеку, которому доверяю.

— Ты ошибся. Доминик знает всё, что я хочу ему рассказать.

— Он не такой, как ты.

— Он станет таким после твоей смерти.

Последовал выстрел.

Я вскочила.

— Это был он?

Доминик не ответил.

На записи раздались шаги, а потом голос самого Доминика, совсем молодого, сорванного ужасом:

— Папа? Папа, открой глаза!

Я смотрела на мужа и видела, как он снова переживает ту ночь.

— Ты был там.

— Да.

— Ты знал, что Виктор убил моего отца.

— Я знал, что он приказал это сделать. Но доказать не мог.

— И женился на мне, чтобы защитить меня или чтобы использовать меня против него?

Доминик сжал окровавленную ладонь.

— Сначала — чтобы Виктор не мог к тебе подобраться. Твой отец спрятал копии документов в школьном архиве, а флешка, которую ты случайно увидела, содержала ключ к ним. Я понял это, когда люди Виктора пришли в твою квартиру.

— Ты знал про архив?

— Да.

— Ты знал про флешку?

— Да.

— А про меня ты что-нибудь знал?

Он поднял глаза.

— Я знал, что ты каждую среду покупаешь мелки для детей за свои деньги. Знал, что ты оставляешь свет в классе, пока последний ученик не уйдёт. Знал, что ты боялась меня с первого дня и всё равно не позволила мне превратить тебя в пленницу.

У меня задрожали пальцы.

— Это не ответ.

— Я женился, чтобы спасти тебя. А потом понял, что не хочу отпускать.

В дверях появился Томас.

— Машины у главных ворот. Их не меньше шести.

Доминик встал, пошатнулся, но удержался.

— Мы уходим через берег.

Мой взгляд упал на диктофон. На его маленьком экране всё ещё мигала строка: «Файл отправлен».

— Ты сказал, что копии в школьном архиве. Кому ушла запись?

Доминик нахмурился.

Телефон на столе зазвонил. На экране высветился номер Виктора.

Доминик включил громкую связь.

— Ты наконец-то услышала голос отца, Эмили? — спросил Виктор. — Тогда знаешь, что всё, что сделал Доминик, было напрасно. Архив уже горит. И через десять минут я приеду за тобой…