ЧАСТЬ 4 — За минуту до вылета муж привёл секретаршу на наш медовый месяц — моя улыбка заставила его впервые побледнеть

ЧАСТЬ 4

…Я не успела ответить, как телефон Джулиана зазвонил.

На экране высветилось имя его матери.

Он включил громкую связь.

— Немедленно приезжай в аэропорт, — сказала Эвелин Вейл. — Ты должен забрать меня лично.

— Мам, всё закончилось.

— Ничего не закончилось. Я поговорила с нотариусом. Он подтвердит, что подпись твоего отца на брачном договоре ненастоящая.

Марк поднялся.

— Запишите это сообщение.

Я посмотрела на него.

— Оно уже записывается.

Джулиан побледнел ещё сильнее.

— Мам, не говори ничего по телефону.

— Ты позволил какой-то девочке отнять у тебя компанию, дом и имя твоего отца. Я исправлю это.

— Не приезжай.

— Я уже в самолёте.

Связь оборвалась.

Джулиан опустил телефон на стол.

— Ты не понимаешь, с кем связалась.

— Понимаю. С семьёй, которая привыкла считать чужое имущество своим.

— Моя мать уничтожит тебя.

— Тогда ей придётся сделать это законно.

Марк собрал документы.

— Через два часа будет видеоконференция с нотариусом и банковским управляющим. Адвокат Эвелин уже прислал уведомление о намерении оспорить договор.

— И что теперь? — спросил Джулиан.

— Теперь мы покажем доказательства.

— Какие доказательства?

Марк взглянул на него.

— Те, которые вы забыли, что оставили после себя.

В одиннадцать утра мы подключились к конференции из отдельной комнаты отеля. На экране появились нотариус, банковский управляющий и адвокат Эвелин — пожилой мужчина с усталым лицом.

Эвелин сидела рядом с ним, всё ещё в дорожном костюме.

— Я требую немедленно признать договор недействительным, — сказала она. — Мой сын находился под психологическим давлением.

— Ваш сын подписал его добровольно, — ответил Марк.

— Он подписал документ, подготовленный женщиной, которая скрыла от него свои намерения.

Я посмотрела на экран.

— Я не скрывала имущество. Я скрывала только то, что уже знала о его намерениях.

Адвокат Эвелин усмехнулся.

— У вас нет доказательств, что мой клиент пытался получить контроль над компанией.

Марк подключил запись.

Голос Джулиана снова разнёсся по комнате.

«После регистрации она подпишет доверенность. Ей будет проще думать, что это обычная формальность».

Эвелин замолчала.

На второй записи говорил нотариус. Он подтверждал, что договор подписали мы оба в его присутствии за неделю до свадьбы, а подпись моего отца стояла не на договоре, а на отдельном приложении, заверенном ещё два года назад.

Адвокат снял очки.

— Госпожа Вейл, если вы подадите иск с этим обвинением, сторона защиты предоставит записи и переписку. Это будет выглядеть крайне плохо.

— Ты на чьей стороне? — спросила Эвелин.

— На стороне закона.

Впервые за всё время она посмотрела на сына.

— Ты всё испортил.

Джулиан не ответил.

Но теперь я услышала его собственные слова со стороны.

Марк включил видеозапись с камеры в офисе. На ней Джулиан стоял у окна и говорил Сиенне: «Она никогда не поймёт, что без меня ничего не стоит».

Он замер.

Его лицо на экране было самоуверенным, почти весёлым.

А в комнате сидел настоящий Джулиан — с опущенными плечами и пустым взглядом.

— Выключите, — прошептал он.

Марк не остановил запись.

— Ты слышишь? — спросила я.

— Клара, хватит.

— Нет. Ты должен услышать это до конца.

На видео он продолжал:

«Она будет благодарна, что я вообще выбрал её».

Джулиан закрыл глаза.

— Я был зол.

— Ты говорил это не мне, — ответила я. — Но говорил обо мне.

Через час банковский управляющий подтвердил переход контроля над компанией. Кредитные линии Джулиана закрыли. Его доверенность аннулировали. Адвокат отказался представлять Эвелин, потому что она собиралась подать заявление, зная, что оно основано на ложных сведениях.

Сиенна дала показания добровольно.

Она принесла переписку, где Джулиан обещал ей должность и часть компании после свадьбы.

Когда всё закончилось, Джулиан догнал меня в коридоре.

— Клара, пожалуйста.

Я остановилась.

Он выглядел не злым, а потерянным.

— Ты хочешь, чтобы я всё исправил?

— Нет.

— Я могу отказаться от всего.

— Ты уже отказался. В аэропорту.

— Я ошибся.

— Ты не ошибся, Джулиан. Ты сделал выбор.

Он опустил взгляд.

На ручке моего чемодана звякнул маленький латунный маяк.

Джулиан посмотрел на него.

— Ты правда собираешься уйти вот так?

— Я ушла ещё тогда, когда ты попросил меня улыбнуться ради твоего удобства.

Он больше ничего не сказал.

Через три недели я переехала в маленькую квартиру в Бостоне. Из окна кухни было видно кирпичную башню старой библиотеки, а по утрам внизу открывалась булочная, где продавали тёплые булочки с корицей.

Я снова начала работать.

Не «спасать» компанию от Джулиана, не доказывать отцу, что достойна его доверия, а просто работать. Мы с Марком перестроили совет директоров, наняли честных людей и закрыли все двери, через которые раньше входили чужие амбиции.

По вечерам я складывала документы в деревянный ящик и готовила себе суп.

В доме стало тихо.

Сначала эта тишина пугала.

Потом стала похожа на свободу.

Через два месяца мне позвонила Сиенна.

— Я хочу извиниться, — сказала она.

— За что именно?

— За то, что помогала ему считать тебя глупой.

Я долго молчала.

— Ты тоже поверила ему.

— Да.

— Тогда не повторяй эту ошибку с собой.

Она заплакала, но я не стала утешать её. Не потому, что мне было всё равно. Просто я больше не хотела спасать людей от последствий их собственных решений.

Ещё через месяц пришло письмо от Джулиана.

Он писал, что начал новую работу, что мать перестала с ним разговаривать, что Сиенна дала показания и больше не отвечает на звонки.

В конце было всего одно предложение:

«Я всё ещё люблю тебя».

Я перечитала его три раза.

Потом написала ответ.

«Я не возвращаюсь туда, где меня считали способом получить власть. Желаю тебе научиться жить без неё».

И удалила письмо.

Первый снег выпал в конце ноября.

Я стояла у окна с кружкой чая, когда заметила на подоконнике детский рисунок племянницы Марка. На нём был жёлтый дом, синее море и маленький красный маяк.

Она подарила его мне после того, как я помогла ей собрать бумажный кораблик.

— Он показывает дорогу домой, — сказала девочка.

Я прикрепила рисунок к холодильнику.

Потом сняла с чемодана латунную бирку и положила её рядом.

Красная эмалевая полоска поймала свет.

Когда-то я думала, что берег — это место, куда тебя кто-то привезёт.

Теперь знала: иногда нужно самой развернуться и уйти из самолёта, который летит не туда.

Маяк тихо звякнул в моей ладони.

И я наконец была дома.