Я попросила босса забрать меня из тёмного переулка, а через десять минут его люди окружили мой дом, и он перестал улыбаться

В ту ночь мой босс ворвался в переулок с пистолетом в руке, а человек, преследовавший меня, вдруг опустился на колени.

Я стояла у мокрой кирпичной стены, прижимая к груди погасший телефон. Дождь стекал по волосам, холодная блузка липла к коже, а мужчина с сигаретным запахом медленно приближался.

— Я сказала, не подходите, — выдохнула я.

— А я сказал, что просто хочу помочь, — усмехнулся он.

За его спиной хлопнула дверь. В аллею ударили фары трёх чёрных автомобилей. Свет был таким ярким, что я закрыла глаза ладонью. Послышались быстрые шаги, щелчки оружия и короткая команда:

— От стены. Сейчас же.

Мужчина обернулся.

Он успел только поднять руки, прежде чем двое незнакомцев прижали его к капоту ближайшей машины. А потом из центрального автомобиля вышел Доминик Руссо.

Он был без пальто, в тёмном костюме, который промок за считаные секунды. В одной руке он держал оружие, другой застёгивал манжету. Его лицо казалось спокойным, но я слишком хорошо знала этот взгляд. Так он смотрел на юристов, которые пытались скрыть убытки в отчётах.

Так он смотрел на людей, которым оставалось недолго.

— Мистер Руссо… — мой голос сорвался.

Он даже не посмотрел на нападавшего.

— Хлоя, ты ранена?

— Нет.

— Он к тебе прикасался?

Я сглотнула.

— Он схватил меня в клубе. Потом пошёл следом.

Челюсть Доминика напряглась. Он подошёл ближе и снял с себя пиджак, накинув его мне на плечи. От ткани пахло дождём, древесным дымом и тем дорогим мылом, которое я чувствовала каждый день, когда входила в его кабинет.

— Ты написала мне, — сказал он.

Я уставилась на него.

— Я думала, что пишу Джессике.

— Я понял.

— Я была пьяна.

— Я тоже понял.

— Я не хотела вас беспокоить.

Доминик наклонился, чтобы услышать меня сквозь шум ливня.

— Ты отправила мне сообщение: «Приезжай, пожалуйста. Мне страшно». После этого у тебя осталось восемь процентов заряда, и ты исчезла из сети. Как, по-твоему, я должен был отреагировать?

Я не нашла ответа. На пальцах дрожала моя сумка. К крошечной латунной турке, висевшей на её молнии, прилипла капля воды. Этот брелок подарил мне отец перед смертью и сказал, что хороший кофе иногда спасает утро. Я машинально сжала его, будто он мог защитить меня.

— Проверьте её, — приказал Доминик своим людям.

— Не надо! — я отступила. — Я ничего не сделала.

— Я знаю.

— Тогда почему вы ведёте себя так, будто меня собираются похитить?

Впервые за шесть месяцев его взгляд смягчился.

— Потому что именно это и собирались сделать.

Мужчина у машины резко рассмеялся.

— Ты опоздал, Руссо. Она уже видела слишком много.

Доминик повернул голову.

— Что она видела?

— Спроси у своей тихой секретарши, где книга.

У меня внутри всё оборвалось. Я никогда не видела никакой книги. Но Доминик вдруг посмотрел не на задержанного, а на мою сумку. Его взгляд остановился на латунной турке.

Он протянул руку к молнии, и я отступила ещё на шаг.

— Хлоя, — произнёс он тихо, — пожалуйста, не открывай её сама. Там есть вещь, которую ты должна увидеть раньше, чем это сделает кто-то другой…

ЧАСТЬ 2

Доминик не успел договорить. Из конца переулка раздался хлопок, и кирпич рядом с моей головой взорвался красной крошкой.

Я вскрикнула. Доминик мгновенно толкнул меня за капот автомобиля и накрыл своим телом. Над ухом гудел дождь, пахло порохом и горячим металлом.

— Все вниз! — крикнул один из его людей.

Второй выстрел ударил в фонарь. Аллея погрузилась в темноту, но люди Доминика уже двигались. Один исчез за мусорными контейнерами, другой потащил задержанного к машине. Доминик схватил меня за плечо.

— Можешь идти?

— Да.

— Тогда не отпускай меня.

Он провёл меня к центральному автомобилю, не выпуская моей руки. Я чувствовала под пальцами его горячую кожу и впервые поняла, что этот человек тоже боится. Не за себя. За меня.

Мы выехали с переулка через минуту. За окнами мелькали мокрые улицы Чикаго, а я сидела на заднем сиденье, завернувшись в его пиджак.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В безопасное место.

— Я хочу домой.

— Твой адрес уже проверяли.

— Кто?

Доминик посмотрел на меня.

— Люди, которые знали, что ты будешь в клубе.

Мне стало трудно дышать.

— Я никому не говорила, куда иду, кроме Джессики.

— Джессика не виновата. Её телефон взломали ещё вечером.

— Вы следили за мной?

— Я следил за угрозой.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

Мы остановились у старого дома на тихой улице. На окнах не горел ни один свет, но внутри нас ждали две вооружённые женщины и врач. Я хотела возмутиться, но увидела на столе свою рабочую папку.

Ту самую, которую утром оставила на столе Доминика.

— Как она здесь оказалась?

— Её принесли из офиса, — ответил он.

Я открыла папку. Внутри лежали распечатки расписаний, счета, копии договоров и мой блокнот. На последней странице была странная отметка, которой я не делала: маленький крестик возле названия проекта «Ривер-Север».

— Это не мой почерк.

Доминик молчал.

— Что происходит?

— В понедельник ты заметила, что три платежа по проекту ушли на одну и ту же подставную фирму.

— Я заметила несостыковку в календаре встреч.

— А потом нашла старую запись в архиве.

— Я не знала, что это важно.

— Зато другие знали.

Он протянул руку к моей сумке. Я сама расстегнула молнию и сняла латунную турку с кольца.

Брелок был лёгким, почти пустым. Доминик покрутил его между пальцами, затем нажал ногтем на крошечную крышку снизу. Раздался едва слышный щелчок.

Внутри оказался маленький ключ.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Я носила его пятнадцать лет, — прошептала я. — Отец сказал, что это просто сувенир.

— Твой отец работал у моего дяди Виктора.

— Он был бухгалтером.

— Он был человеком, который первым понял, куда исчезают деньги из семейной компании.

Врач поставила передо мной стакан воды. Я не смогла сделать глоток.

— Вы знали моего отца?

— Я знал его имя. И знал, что перед смертью он спрятал доказательства.

— Где?

Доминик положил ключ на стол. Его лицо стало жёстким.

— В хранилище, к которому он оставил доступ только одному человеку.

— Кому?

В этот момент зазвонил телефон на столе. Доминик ответил, не отводя от меня взгляда.

— Говори.

Послышался встревоженный голос его помощника. Доминик выслушал несколько секунд, затем медленно поднялся.

— Виктор Руссо только что приехал в главный офис. Он требует встречи с Хлоей и привёл с собой адвоката.

Доминик сжал ключ в кулаке.

— Он знает, что она здесь…

ЧАСТЬ 3

— Он знает, — сказал Доминик, положив трубку. — И он знает, что ключ у нас.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как вода капает с его пиджака на деревянный пол.

— Кто такой Виктор? — спросила я.

— Мой дядя. Человек, который много лет управлял настоящей частью компании.

— А вы?

— Я был лицом, которое он показывал прессе.

Доминик вставил ключ в небольшую металлическую коробку, стоявшую под столом. Я раньше приняла её за аптечку. Замок повернулся. Внутри лежали конверт, карта памяти и тонкая записная книжка с обгоревшим краем.

На первой странице было написано: «Для Хлои. Когда рядом не останется никого, кому можно верить».

Я узнала почерк отца.

Мои руки задрожали.

— Вы всё это время знали, что существует эта запись?

— Нет. Я знал только, что твой отец что-то спрятал.

— Почему вы наняли меня?

Доминик посмотрел прямо на меня.

— Потому что Виктор искал тебя. Я хотел, чтобы ты была там, где мог тебя видеть.

— Вы взяли меня на работу, чтобы использовать?

— Сначала — чтобы защитить. Потом это стало единственной частью моей жизни, которую я не хотел отдавать никому.

Я отвернулась. От его признания внутри стало не легче, а больнее.

Врач подключила карту памяти к ноутбуку. На экране появилась видеозапись. В маленькой комнате сидел мой отец. Он выглядел уставшим, с синяком под левым глазом.

— Хлоя, если ты это видишь, значит, я не успел вернуться домой, — сказал он. — Не верь Виктору Руссо. Он приказал перевести деньги через фонд, а затем убил людей, которые могли его выдать. В том числе твою мать, если она откажется молчать.

Я зажала рот ладонью.

Моя мать была жива. Но после смерти отца она всегда говорила, что ничего не знает.

На записи отец продолжил:

— Доминик не похож на меня, но он единственный из семьи, кто пытался остановить Виктора. Если он рядом с тобой, значит, ты в безопасности. Ключ открывает архив в старом здании на набережной. Там лежат оригиналы счетов и список людей, которым Виктор платил.

Видео закончилось.

Я не заметила, как заплакала. Доминик не прикоснулся ко мне, только поставил рядом салфетки.

— Вы могли рассказать мне раньше.

— Если бы я рассказал, ты бы ушла.

— Возможно.

— Я не хотел рисковать.

— Вы всё равно решили за меня.

Он опустил глаза.

— Да.

В этот момент телефон врача зазвонил. Она ответила и сразу побледнела.

— Что случилось? — спросил Доминик.

— Ваша мать только что попала в больницу. Перед тем как потерять сознание, она назвала имя Хлои.

У меня перехватило дыхание.

Доминик взял со стола записную книжку и раскрыл последнюю страницу. Там была одна фраза, написанная рукой моего отца: «Если Виктор доберётся до Хлои, ищите правду не в архивах, а у Эвелин».

Моя мать всё это время молчала не потому, что ничего не знала.

Она ждала дня, когда Виктор придёт за мной…