ЧАСТЬ 4

А у тротуара уже стояла машина без номерных знаков.

Я бросился к выходу, но Виктория схватила меня за локоть.

— Не подходите к ней.

— Там может быть Лили.

— Именно поэтому мы не будем действовать вслепую.

Марта уже звонила в полицию, а Виктория набирала номер начальника охраны школы.

Через минуту стало ясно: машина стояла у отеля, а не у школы. Водитель исчез. Лили была в кабинете директора, под присмотром двух сотрудников.

Я впервые за вечер выдохнул.

И тут пришло новое сообщение.

«Вы нашли старую запись. Но девочка всё равно вернётся домой однажды».

Я показал телефон Виктории.

Её лицо стало ледяным.

— Это уже угроза, — сказала Марта.

— Я знаю, — ответил я.

— Ричард не мог отправить её с личного телефона. Мы отследим устройство.

— А если он не один?

— Тогда мы заставим его заговорить первым.

Виктория позвонила председателю совета директоров.

— Отмените голосование.

На том конце ответили что-то резкое.

— Вы не имеете права отстранять меня на основании отчёта, составленного человеком, чьё имя уже звучит на записи о хищениях.

Она замолчала.

— Нет, я не прошу. Я уведомляю вас, что утром мой адвокат передаст материалы следствию.

Ей ответили дольше.

Виктория закрыла глаза.

— Тогда выбирайте сами: вы поддержите расследование или станете его частью.

Она отключилась.

— Они хотят провести голосование ночью, — сказала Марта. — Ричард созывает экстренное заседание.

— Пусть созывает, — ответила Виктория.

— У нас пока только копии.

— Есть запись.

— Запись можно объявить подделкой.

Я вспомнил слова её отца: «Честные люди слишком часто считают молчание вежливостью».

— Тогда покажем, где он говорил это сам.

Через час мы приехали в школу. Лили сидела в кабинете директора, прижимая к груди свой рюкзак с изображением планет.

Увидев меня, она вскочила.

— Папа!

Я обнял её так крепко, что она возмущённо ойкнула.

— Ты цел?

— Конечно. Почему ты так бледный?

Я посмотрел на Викторию.

Она присела перед Лили.

— Кто приезжал?

— Мужчина в коричневом пальто. Он сказал, что ты прислал его.

— Ты его раньше видела?

— Нет. И у него были плохие ботинки.

Я моргнул.

— Плохие ботинки?

— Грязь была только на носках. Значит, он ходил по клумбе, а не по дорожке.

Виктория впервые за весь вечер улыбнулась.

— Наблюдательная.

— Папа говорит, я замечаю лишнее.

— Иногда именно это спасает людей.

Полицейские записали показания Лили. Камеры школы подтвердили, что мужчина действительно приходил, но не успел войти в здание. Его лицо удалось восстановить по отражению в стекле.

Это оказался помощник Ричарда.

Утром экстренное заседание совета состоялось в главном конференц-зале корпорации. За окнами шёл мокрый снег. На столе стояли стаканы с водой, но никто к ним не прикасался.

Ричард вошёл последним.

— Виктория, вы превращаете корпоративный спор в личную драму.

— Вы угрожали ребёнку.

— Вы не можете это доказать.

— Уже доказали, — сказала Марта.

Она положила перед каждым членом совета копии документов.

Ричард рассмеялся.

— Старое письмо, неизвестная запись и слова управляющего банкетами? Вы серьёзно?

Виктория кивнула мне.

Я нажал кнопку воспроизведения.

Из динамика раздался голос Ричарда:

— Если понадобится, мы сделаем виновным другого сотрудника.

В комнате стало тихо.

Потом его собственный голос произнёс:

— Тогда он пожалеет, что у него есть семья.

Ричард побледнел.

— Это монтаж.

Марта подняла руку.

— Запись подтверждена независимой экспертизой. Кроме того, сегодня утром полиция изъяла переписку вашего помощника и записи переводов на подставные счета.

Ричард посмотрел на меня.

— Ты не понимаешь, с кем связался.

— Понимаю, — ответил я. — Я связался с человеком, который считал, что должность делает его неприкасаемым.

— Ты разрушишь карьеру женщины, которая тебе нравится.

Виктория встала.

— Нет. Это вы разрушили свою карьеру, когда решили, что мой страх важнее правды.

Председатель совета поднялся.

— Ричард Блейк, вы отстранены от должности до окончания расследования. Материалы передаются следователям.

Дверь открылась. Вошли двое полицейских.

Ричард попытался сохранить улыбку.

Не получилось.

Когда его выводили, один из членов совета попросил ещё раз включить запись. Ричард остановился в дверях и услышал собственные слова со стороны.

«Мы сделаем виновным другого сотрудника».

Он повернул голову.

И впервые понял, что голос из динамика принадлежит ему.

После этого начались звонки.

Телефоны Виктории не замолкали весь день. Покупатель гостиничного бизнеса приостановил сделку, но не отказался от неё. Следователи запросили документы за четыре года. Помощник Ричарда согласился дать показания в обмен на защиту.

Марта отказалась представлять Ричарда.

— Я не буду защищать человека, который угрожал ребёнку и пытался уничтожить доказательства.

— Вы обязаны сохранять профессионализм, — процедил он.

— Профессионализм не означает помогать вам лгать.

Вечером я вернулся домой.

Комната Лили была пуста. Она ночевала у моей сестры, потому что полиция попросила нас не оставаться одним в квартире.

На столе лежал её рисунок: я, она, Виктория и огромная красная звезда над нами.

Рядом стояла моя рабочая куртка.

Красная эмалевая звезда всё ещё была приколота к лацкану.

Я снял её, положил на ладонь и вдруг понял, насколько сильно устал бояться.

Не за себя.

За то, что однажды взрослые решения снова оставят Лили без ощущения безопасности.

Через шесть недель гостиничную сделку завершили. Новые владельцы предложили мне должность управляющего всеми банкетными площадками. Я отказался от повышения в первый день.

— Почему? — спросила Виктория.

Мы сидели в маленьком кафе возле школы Лили. За окном таял первый снег.

— Потому что теперь я хочу выбирать работу, а не хвататься за неё из страха.

— Тогда что вы выберете?

— Учебный центр для работников гостиниц. Хочу обучать людей, которые начинают с нуля.

Виктория улыбнулась.

— Вы будете ужасно требовательным преподавателем.

— Я буду требовать, чтобы никто не хватал официантов за одежду.

— Высокие стандарты.

Лили ковыряла ложкой горячий шоколад.

— Папа, а вы теперь будете часто видеть Викторию?

Я посмотрел на неё.

— Если она сама захочет.

Виктория поставила чашку.

— Я хочу.

— Тогда это будет свидание? — спросила Лили.

Мы с Викторией одновременно поперхнулись.

— Это будет кофе, — сказал я.

— Кофе бывает первым свиданием.

— Ты слишком много читаешь.

— Это лучше, чем слишком мало.

Через несколько месяцев я открыл небольшой учебный зал на первом этаже старого здания рядом с вокзалом. Там пахло кофе, бумагой и свежей краской. На стене висела карта созвездий, которую Лили нарисовала сама.

Виктория стала приходить по пятницам. Не как генеральный директор. Не как владелица гостиниц.

Просто как женщина, которая приносила булочки и спорила со мной о температуре кофе.

Однажды вечером мне пришло сообщение от Ричарда.

«Я получил условный срок. Мои адвокаты говорят, что всё можно исправить. Виктория не понимает, как много я сделал для неё. Поговори с ней. Вернись в отель. Я могу устроить тебе должность».

Я прочитал сообщение дважды.

Потом удалил его.

Через минуту пришло второе.

«Ты ведь не хочешь всю жизнь оставаться человеком, который моет чужие бокалы?»

Я ответил только один раз.

«Я больше не живу жизнью, которую вы для меня выбрали».

И заблокировал номер.

На следующий день Лили пришла в учебный зал с новой заколкой. Она сделала её сама: вырезала из дерева маленькую звезду, раскрасила красной краской и прикрепила к ней тонкую серебряную ленту.

— Теперь у тебя будет запасная, — сказала она.

— А старая?

— Старая уже пережила слишком много. Ей нужен отдых.

Я снял эмалевую звезду с рабочей куртки и положил её в деревянную коробку рядом с новым подарком.

Виктория стояла у окна и смотрела, как на город опускается снег.

— Готовы к кофе? — спросила она.

Я взял пальто.

— Теперь да.

На стекле отражалась маленькая красная звезда, лежавшая в коробке между нами.

Я больше не боялся будущего.

Будущее наконец принадлежало мне.

Пропустили начало?