ЧАСТЬ 4 — Муж обнял любовницу на глазах у беременной жены, но, заметив людей за моей спиной, внезапно перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я сорвала с Аркадия телефон.

— Кто вошёл к ребёнку?

— Медсестра не успела разглядеть лицо. Он был в форме санитарного работника. Но перед уходом оставил конверт на детской палате.

— Где мой сын?

— Под охраной, — ответил Аркадий. — Дежурные закрыли отделение.

Я посмотрела на Леандера.

Он стоял у ржавого станка, бледный, но всё ещё пытался сохранить выражение человека, который контролирует ситуацию.

— Ты знал об этом? — спросила я.

— Нет.

— Тогда кто?

Он не ответил.

Юлиан вытащил из кармана старый телефон и показал экран.

— Человек, который вошёл в больницу, работал на меня. Я отправил его проверить охрану после звонка. Но записку он не оставлял.

Селеста резко подняла голову.

— Значит, это кто-то из людей Леандера.

Леандер ударил ладонью по столу.

— Хватит обвинять меня во всём подряд!

— Тогда поедем в клинику, — сказала я. — И ты сам объяснишь, кто получил доступ к закрытому отделению.

— Тебе нельзя нервничать.

Я усмехнулась.

— Ты вспомнил об этом только сейчас?

Он дёрнулся, будто я ударила его.

Мы вернулись в больницу двумя машинами. Я ехала с Хлоей и Аркадием, а Леандер — следом, между двумя охранными автомобилями. В коридоре родильного отделения пахло спиртом и горячим металлом. На стене мигала красная лампочка системы наблюдения.

Врач встретила меня у поста.

— Ребёнок стабилен. Но я хочу, чтобы вы не входили в палату.

— Мне нужно увидеть записку.

Она передала мне прозрачный пакет.

Внутри лежал лист из блокнота. На нём было написано: «Спросите Леандера, где он держит вторую книгу».

— Это не мой почерк, — сказал Леандер.

Юлиан вырвал лист из моих пальцев.

— Вторая книга могла быть у Кроу.

— У меня её нет, — ответил он.

Селеста посмотрела на Леандера.

— Ты хранил её в мастерской отца.

— Ты обыскивала мою мастерскую?

— Я искала доказательства, пока ты спал рядом со мной.

Хлоя резко выдохнула.

— Значит, ты всё-таки была частью этого.

Селеста повернулась ко мне.

— Я не буду просить прощения за то, что вошла в его жизнь. Я пришла за правдой. Но я должна была понять раньше, что он способен поставить под угрозу ребёнка.

Врач открыла дверь в палату и позволила мне войти на несколько секунд. Мой сын лежал в прозрачном кювезе, крошечный, с кулачком у щеки. На его запястье была закреплена бирка с моим именем.

Мюриэль Вейр.

Я впервые увидела эту фамилию рядом с именем своего ребёнка и поняла, что больше не собираюсь прятать её ради чужого спокойствия.

Когда я вышла, Леандер стоял у окна коридора. За стеклом виднелись только кирпичные стены соседнего здания, но он смотрел туда, словно искал путь наружу.

— Вторая книга у тебя? — спросила я.

— Нет.

— Тогда кто её забрал?

— Я не знаю.

— Скажи правду хотя бы один раз.

Он провёл пальцами по галстуку, на котором ещё оставалась золотая булавка с эмблемой компании.

— Книга была у моего отца.

Аркадий нахмурился.

— Ваш отец умер четыре года назад.

— Перед смертью он передал её моему старшему брату.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— У тебя есть брат?

Леандер посмотрел на меня.

— Был. Его звали Томас. Он погиб в аварии после того, как попытался рассказать совету директоров о выводе денег.

Юлиан медленно раскрыл ладонь.

— Томас не погиб.

В коридоре стало тихо, но не той пустой тишиной, которой я боялась. Это была тишина людей, увидевших новую дверь в старую ложь.

Леандер отступил к стене.

— Ты врёшь.

— Я сам доставил его в клинику после аварии, — сказал Юлиан. — Он выжил, но потерял память и несколько лет скрывался под другим именем. Неделю назад он вспомнил, где оставил вторую книгу.

— Где? — спросила я.

Юлиан посмотрел на мою серебряную ласточку.

— В сейфе, который ваша мать подарила вам на восемнадцатилетие.

Я застыла.

Этот сейф стоял в старой библиотеке дома Вейров. Я не открывала его с того дня, когда уехала от семьи. Ключ от него хранился в медальоне, который сейчас лежал у меня на шее.

Леандер вдруг шагнул ко мне.

— Мюриэль, послушай. Если ты откроешь его, рухнет не только моя компания. Твой отец тоже потеряет всё.

— Почему?

Он посмотрел на Аркадия.

— Потому что Адриан Вейр знал о переводах. Он позволил им случиться, чтобы потом забрать компанию целиком.

Аркадий побледнел.

Юлиан сжал трость.

— Вы уверены?

— Я видел подпись вашего отца, — ответил Леандер. — Он не спасал Кроу. Он ждал, когда тот утонет.

Я вспомнила, как отец много лет говорил мне: «Некоторые семьи сохраняют состояние не потому, что честнее других, а потому, что умеют ждать».

В тот вечер мы приехали в дом Вейров. Я открыла библиотеку, достала медальон и вставила его в узкую щель под деревянной панелью.

Сейф щёлкнул.

Внутри лежала вторая бухгалтерская книга, письма моего отца и один конверт с моим именем.

Я прочитала письмо первой.

Отец признавался, что знал о махинациях Леандера и Кроу. Он намеренно оставил компанию без защиты, чтобы получить контрольный пакет за бесценок. Но он не знал о поддельных документах, угрозах Селесте и попытке забрать мою долю через ребёнка.

Внизу стояла короткая приписка: «Если Мюриэль когда-нибудь спросит, почему я молчал, скажите ей: я думал, что защищаю её от мира, а на самом деле оставил её без защиты внутри собственной семьи».

Я закрыла письмо.

— Я не подпишу передачу акций отцу, — сказала я.

Аркадий поднял взгляд.

— Что вы хотите сделать?

— Создать независимый фонд для работников Аэтер Ред. Доля компании останется под моим управлением, но никто из Вейров больше не получит право распоряжаться ею единолично.

Юлиан кивнул.

— А Леандер?

Я посмотрела на мужа.

Он стоял возле книжного шкафа, рядом с портретом моего деда. На лице у него не было ни ярости, ни прежней самоуверенности. Только усталость человека, который понял: он потерял не деньги, а возможность вернуть прежнюю версию себя.

— Он уйдёт из компании, — сказала я. — Но я не стану превращать его в мученика. Он подпишет признание перед советом и выплатит компенсации тем, чьи счета использовал.

— А брак? — спросила Хлоя.

Я сняла с шеи медальон и положила его на открытую бухгалтерскую книгу.

— Брак закончится. Но он останется отцом нашего сына, если научится быть им не на фотографиях.

Леандер поднял глаза.

— Я хочу увидеть его.

— Увидишь. После того как подпишешь документы и расскажешь совету всю правду.

— Ты всё ещё думаешь, что я способен это сделать?

— Я думаю, что у тебя больше нет другого пути.

На следующий день совет директоров собрался в главном зале компании. На стене висел огромный экран с фотографией Леандера и Сиенны, той самой, где я уходила от них, прижимая руку к животу.

Он сам попросил показать её.

— Я использовал эту женщину, свою жену и деньги компании, — сказал Леандер. — Я считал, что если первым выставлю предательство напоказ, то смогу управлять тем, что люди подумают. Я ошибся.

Селеста сидела у двери. Юлиан стоял рядом с ней. Аркадий зачитал условия нового фонда. Когда дошло до пункта о независимом управлении, Леандер подписал документы, не поднимая взгляда.

Я держала на руках сына.

Он спал, сжимая пальцами край моей блузки.

После заседания Леандер подошёл ко мне.

— Как его назвали?

— Адриан.

Он коснулся пальцами стекла детской переноски, но не стал просить взять ребёнка.

— Почему в честь твоего отца?

Я посмотрела на человека, который разрушил мою семью, чтобы получить её деньги, и на ребёнка, ради которого мне пришлось заново собрать собственное имя.

— Не в его честь, — ответила я. — В память о том, каким он ещё может стать.

Леандер убрал руку.

За его спиной на экране всё ещё застыла та самая фотография: он и Селеста в объятиях, а я — в нескольких шагах от них, уже уходящая.

Я подошла к экрану и выключила его.

Мой сын открыл глаза и сжал пальцы на серебряной ласточке.

«Адриан, запомни: фамилия должна быть не дверью в чужую власть, а подписью под собственным выбором».