ЧАСТЬ 4

Имя на экране я увидела раньше, чем Сергей успел закрыть его ладонью.

«Андрей Воронцов».

Я знала это имя.

Воронцов был директором строительной фирмы, с которой Сергей якобы собирался заключить договор на будущий дом. Несколько раз муж упоминал его за ужином, всегда раздражённо, будто речь шла о человеке, который слишком много требовал.

— Не отвечай, — сказал Сергей.

— Почему?

— Потому что он опасный человек.

Илья забрал у него телефон.

— Опасный здесь только тот, кто получил деньги за несуществующую сделку.

Телефон зазвонил снова.

На этот раз Илья включил громкую связь.

— Госпожа Наталия? — раздался хриплый голос. — Мне жаль, что вы узнали обо всём так.

— О чём именно?

— Ваш муж продал мне не квартиру. Он продал мне обещание, что квартира будет продана. Взамен я перечислил ему задаток и подписал договор на строительство дома.

Сергей рванулся к телефону.

— Андрей, прекрати этот разговор!

— Нет, Сергей. Теперь ты его продолжишь с полицией.

Галина Петровна схватилась за край стола. Отколотая ручка чашки впилась ей в ладонь, но она будто не почувствовала боли.

— Мы вернём деньги, — прошептала она.

— У вас их нет, — ответил Воронцов. — И, судя по выпискам, вы потратили их не на участок.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как внутри настенных часов перескакивает стрелка.

Илья открыл второй документ.

— Деньги ушли на погашение личных долгов Сергея. Кредитная карта, два займа и перевод на счёт его матери.

Я посмотрела на Галину Петровну.

Она не отрицала.

— Мне нужны были деньги на лечение, — сказала она.

— Ваша медицинская страховка покрывала лечение, — ответил Илья.

Её губы задрожали.

Сергей начал ходить по кухне.

— Я собирался всё вернуть.

— Когда? — спросила я. — После моей квартиры? После развода?

Он остановился.

— Я не хотел развода.

— Ты сказал, что через год мы тихо разведёмся.

Илья снова включил запись.

Голос Сергея прозвучал из динамика: «Через год разведёмся. Дом мой, деньги вложены. Что она докажет?»

Сергей услышал самого себя и сел.

Не на стул — прямо на край дивана, будто ноги перестали его держать.

— Я был зол, — сказал он.

— Но говорил спокойно, — ответила я.

Это было хуже любого крика.

На следующий день в девять утра к нам пришли двое следователей. Один осматривал документы, второй задавал вопросы. Галина Петровна пыталась говорить громко, но голос срывался.

— Мы ничего не подделывали.

Следователь положил перед ней копию заявления из агентства.

— Тогда объясните, почему в нём стоит подпись, похожая на подпись вашей невестки, но выполненная другой рукой.

Она замолчала.

Сергей позвонил своему адвокату. Тот приехал через час, просмотрел бумаги и отвёл его в сторону.

Я слышала каждое слово из коридора.

— Я не буду защищать вас бесплатно, — сказал адвокат. — И не стану давать ложные показания вместо вас.

— Ты мой адвокат!

— Я был вашим адвокатом, пока думал, что это спор о недвижимости. Здесь признаки мошенничества и подделки документов.

Сергей вышел из комнаты с белым лицом.

— Наталия, поговори с ними. Скажи, что мы просто семейно поссорились.

— Я не буду спасать тебя от твоих собственных слов.

Он опустил глаза.

Позже следователь попросил меня пройти в кухню. На столе всё ещё стояла коробка от торта. Крем засох по краям, а маленькая бумажная свеча «С любовью» завалилась набок.

Я вынула из замка ключи. Керамическая чайка качнулась на брелоке.

В тот вечер я впервые приехала в квартиру бабушки одна.

Там пахло пылью, яблочным мылом и нагретым деревом. Я открыла окна, сняла покрывало с дивана и поставила чайку на полку у двери.

Пустая полка рядом напомнила мне о том, сколько места я отдавала людям, которые не собирались оставлять мне ничего.

Через неделю Сергей звонил каждый день.

Сначала он просил.

Потом обвинял.

Потом молчал в трубку.

Я не отвечала.

Разбирательство тянулось несколько месяцев. Андрей Воронцов вернул себе деньги через суд, потому что доказал обман. Сергей признал, что использовал поддельную доверенность, чтобы получить задаток. Галина Петровна тоже дала показания, когда поняла, что сын пытался переложить всё на неё.

Я не присутствовала на каждом заседании.

Мне было важно не наказание.

Мне было важно больше никогда не сидеть за одним столом с людьми, которые обсуждали мою жизнь как удобную сделку.

Сергей получил условный срок, обязанность вернуть деньги и запрет заниматься сделками с недвижимостью. Галина Петровна продала машину и дачу, чтобы закрыть свою часть долгов.

Я узнала об этом от Ильи.

— Ты довольна? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что всё это могло закончиться иначе.

Он кивнул.

— Но не закончилось.

Через три месяца я устроилась в небольшую кондитерскую возле набережной. По утрам я украшала пироги, слушала, как за окном звенят трамваи, и училась не вздрагивать от каждого телефонного звонка.

Я стала ходить в парк.

Сначала на десять минут.

Потом на час.

В квартире бабушки я перекрасила стены в тёплый молочный цвет, поставила у окна письменный стол и купила настоящий чайник с длинным носиком. По вечерам звонила сестре Марине, а по воскресеньям мы вместе пили чай без тревоги, что кто-то войдёт и начнёт объяснять, кому принадлежит моя жизнь.

Однажды в ноябре Марина пришла с сыном. Маленький Лёша нарисовал меня на листе бумаги. У меня были огромные руки, жёлтое платье и рядом синяя вода.

— Это ты возвращаешься домой, — объяснил он.

— Откуда?

— Из шторма.

Я прижала рисунок к груди.

В тот же вечер пришло сообщение от Сергея.

«Я всё понял. Давай встретимся. Я могу исправиться. Мы столько лет вместе».

Я долго смотрела на экран.

Когда-то я бы ответила сразу. Написала бы, что тоже скучаю, что всё можно обсудить, что люди иногда ошибаются.

Но теперь я знала разницу между ошибкой и планом.

Я ответила: «Я не вернусь. Прошу больше мне не писать».

Через минуту он прислал ещё одно сообщение.