В первую брачную ночь я услышала под кроватью разговор о ребёнке и квартире — а свекровь вдруг побледнела

В первую брачную ночь я лежала под кроватью в свадебном платье и слушала, как моя свекровь планирует отнять у меня квартиру и мужа.

Я сама придумала эту глупую шутку. Отправила Диего в душ, а потом спряталась под кроватью в гостиничном номере на проспекте Реформы, чтобы напугать его, когда он войдёт. Хотела услышать его смех. Хотела хотя бы один раз почувствовать себя беззаботной женщиной, которая только что вышла замуж за любимого человека.

Но первой дверь открыла Патрисия.

Её серебряные каблуки остановились в нескольких сантиметрах от моего лица. От неё пахло терпкими духами и холодным табаком. Она вошла, не снимая пальто, поставила на стол телефон и включила громкую связь.

— Ты уверена, что он уже всё подписал? — спросила женский голос из телефона.

Я узнала Наталию. Лучшую подругу Диего. Ту самую, которая два года обнимала меня при встрече и называла сестрой.

— Свидетельство, совместный счёт, документы на управление деньгами, — ответила Патрисия. — Валерия доверяет ему без всяких сомнений.

У меня пересохло во рту.

— А квартира?

Патрисия усмехнулась и села на край кровати. Матрас продавил мне плечо.

— Пентхаус в Поланко продадим через год. Вернём двенадцать миллионов, которые она якобы вложила в семью. Потом Диего приведёт туда тебя и ребёнка.

В телефоне повисла довольная тишина.

Я смотрела на золотую пряжку её туфли и пыталась не дышать. Пентхаус оплатила я. Диего лишь настоял, чтобы деньги прошли через его счёт: ему хотелось чувствовать себя кормильцем. Я согласилась, потому что право собственности было оформлено только на меня.

Он не знал и другого. Его «простая жена Валерия» была Валерией Монтес, единственной дочерью Эдуардо Монтеса, владельца крупнейшей строительной группы страны.

После смерти матери я поклялась, что однажды встречу человека, который полюбит меня, а не мою фамилию. Диего казался таким человеком. Он привозил мне горячие лепёшки, ждал у офиса под дождём и говорил, что мечтает о доме, собаке и детском смехе.

Дверь снова открылась.

— Мама, Валерия уже здесь? — спросил Диего.

Он вошёл, снял галстук и бросил его на кресло. Я увидела знакомые часы на его запястье — подарок, который он называл слишком дорогим, хотя сам выбрал их в моём магазине.

— Её нет, — быстро ответила Патрисия. — Садись. Нужно обсудить перевод денег после свадьбы.

Диего опустился на кровать. Прямо надо мной.

— Мне неприятно это делать, — прошептал он.

Сердце на секунду дрогнуло.

— Совесть не оплачивает жильё, — отрезала мать. — Наталия носит твоего ребёнка. Ты обязан думать о будущем.

— Я знаю. Нужно только немного потерпеть. Сначала опустошим её счёт, потом устроим несколько скандалов. Она сама уйдёт, а мы скажем, что бросила семью.

Я медленно достала телефон из корсажа. На экране мигнул красный значок записи.

— А если она заподозрит неладное? — спросила Наталия.

— Она слишком наивная, — рассмеялся Диего. — Даже не понимает, как работают настоящие деньги.

Они говорили ещё почти двадцать минут. Обсуждали поддельные счета, перевод денег Патрисии и Наталию, которая должна была появиться в квартире после моего «исчезновения».

Когда дверь закрылась, я выползла из-под кровати. Белое кружево было покрыто пылью, а фата зацепилась за металлическую ножку. Я сорвала её и впервые за этот день почувствовала не боль, а ледяную ясность.

В шесть утра я позвонила отцу.

— Папа, открой дом в Лас-Ломас, — сказала я. — И разбуди Камилу. Ты был прав: я вышла замуж за мошенника.

— Забрать тебя сейчас?

— Нет. Я вернусь к Диего.

— Валерия, это опасно.

— Опасно будет, если он решит, что уже победил.

Я снова посмотрела на телефон. Запись была сохранена. Но рядом с ней появилось уведомление о новом переводе с общего счёта.

Палец Патрисии уже тянулся к папке с документами, оставленной на столе, и я поняла, что в ней может быть нечто гораздо страшнее обычного плана ограбления…

ЧАСТЬ 2

Патрисия взяла папку обеими руками, но в этот момент в дверь постучали. Она резко спрятала документы под подушку, а Диего вскочил с кровати.

— Кто там? — спросил он.

— Обслуживание номера, — ответил сонный голос за дверью.

Диего выругался и подождал, пока шаги удалятся по коридору. Я всё ещё лежала неподвижно, сжимая телефон в ладони. Под ногтем выступила кровь: я так сильно впилась пальцами в кожу, что не заметила боли.

Через десять минут они ушли. Я вылезла из-под кровати, прошла по лестнице для персонала и села в машину, которую отец прислал к служебному входу.

В шесть утра мы слушали запись в его кабинете в доме Лас-Ломас. За окном серел сад, на стекле дрожали капли дождя, а Эдуардо Монтес ломал в пальцах толстую сигару.

— Я уволю Диего сегодня же, — сказал он. — А Патрисию отправлю под суд.

— Пока нет, — ответила я.

— Он собирается уничтожить тебя.

— Поэтому я должна дать ему поверить, что у него всё получается.

Камила, моя подруга и адвокат, разложила на столе выписки, договоры и копию свидетельства о собственности.

— Пентхаус защищён, — сказала она. — Но я подготовлю соглашение о признании имущественных прав. Если Диего подпишет отказ, он не сможет потом заявить, что квартира куплена на его деньги.

— Он не станет читать.

— Тогда мы дадим ему цифру, которой он не сможет сопротивляться.

Я вернулась в гостиницу до того, как Диего проснулся. Легла рядом и сделала вид, будто провела ночь на террасе, плача от счастья. Он обнял меня, даже не спросив, почему у меня на локте пыль.

Следующие три недели я играла роль жены, которую они считали глупой.

Утром Диего переводил деньги с общего счёта, а вечером я улыбалась и спрашивала, хорошо ли он поел. Патрисия рылась в моих ящиках. Я делала вид, что не замечаю. На кухне она однажды нашла документы на квартиру и решила, что это счета за ремонт.

— Ты ничего не понимаешь в семейных делах, — сказала она, перебирая бумаги.

— Поэтому я во всём доверяю Диего, — кротко ответила я.

Она улыбнулась. И именно тогда я поняла, насколько сильно они недооценили меня.

Однажды вечером я положила перед Диего соглашение.

— Камиль сказала, что страховка станет дешевле, если ты подпишешь этот лист.

— Что за лист?

— Обычная формальность. Здесь написано, что квартира принадлежит семье и ты не будешь требовать долю, если со мной что-то случится.

Он посмотрел только на сумму экономии.

— Почти девять тысяч в месяц?

— Я же говорила, что ничего не понимаю в договорах.

Диего взял ручку и подписал все страницы, не заметив, что отказывается от любых настоящих и будущих прав на пентхаус.

В тот же день отец получил первые результаты проверки его компании. Диего работал коммерческим руководителем в «Горизонте» — фирме, которая входила в корпорацию моего отца. За восемь месяцев он вывел больше миллиона восьмисот тысяч рублей через несуществующих поставщиков. Деньги дробились, уходили на счета Патрисии, а затем растворялись.

— Он крал не только у тебя, — сказал отец.

— Тогда нам нужно, чтобы он сам признался.

Я устроила семейный ужин в пентхаусе. В гостиной установили камеры, а Камила ждала внизу с нотариусом и двумя сотрудниками службы безопасности.

Патрисия пришла в платье, будто уже владела квартирой. Наталия держалась под руку с Диего и всё время прикрывала живот широкой сумкой.

Пока я подавала ужин, из скрытого динамика донёсся их разговор.

— Ещё несколько месяцев, — говорил Диего. — Потом Валерия уйдёт, мы продадим квартиру и переедем сюда.

— Я больше не хочу прятать ребёнка, — прошептала Наталия.

— Потерпи. Эта наивная женщина ещё думает, что дом принадлежит ей.

Я поставила на стол кувшин с холодным напитком. Руки у меня были ледяными.

Патрисия раскритиковала еду. Её племянницы засмеялись над моими салфетками. Диего погладил Наталию по колену под столом.

Тогда я намеренно споткнулась и опрокинула кувшин на её платье.

Тёмная ткань мгновенно прилипла к телу. Скрывать было больше нечего.

— Осторожно, ребёнок! — закричал Диего, вскакивая.

В комнате стало тихо.

Я положила перед ним чек на витамины для беременных, подписанное соглашение и папку с поддельными счетами.

— Теперь мы поговорим честно, — сказала я.

Потом нажала кнопку домофона. Замок щёлкнул, дверь начала открываться, и на пороге появились отец, Камила и человек в форме, держащий в руках запечатанный документ…

ЧАСТЬ 3

Человек в форме вошёл первым и закрыл за собой дверь. На его мокром плаще блестели капли, а в правой руке он держал судебный запрет на отчуждение имущества.

Следом вошёл мой отец. Эдуардо Монтес не повысил голоса, но Диего сразу отступил от стола.

— Ты ведь хотел продать мою квартиру? — спросила я.

Диего посмотрел на Патрисию.

— Валерия, ты всё неправильно поняла.

— Тогда объясни, почему ты подписал отказ от прав на пентхаус.

Я подняла соглашение. Его подпись стояла на каждой странице.

Патрисия выхватила бумаги, пробежала глазами первую страницу и побледнела.

— Это не может быть настоящим.

— Настоящие документы проверил нотариус, — ответила Камила. — А теперь мы проверим кое-что другое.

Она включила запись с телефона. Из динамика раздался голос Патрисии:

«Через год мы продадим пентхаус и вернём двенадцать миллионов».

Потом прозвучал голос Диего:

«Сначала опустошим её счёт, устроим скандалы и скажем, что она сама бросила семью».

Наталия закрыла рот ладонью. Диего застыл, будто впервые услышал собственные слова.

— Вы записывали нас? — прошептал он.

— Ты сам всё рассказал, — сказала я. — Я только не помешала тебе говорить.

Отец положил на стол толстую папку.

— Здесь счета несуществующих поставщиков, переводы на имя твоей матери и заключение аудиторов. Ты украл у «Горизонта» миллион восемьсот тысяч за восемь месяцев.

Патрисия схватила сына за руку.

— Скажи им, что это ошибка.

— Я… я просто временно занимал деньги.

— Временно? — Камила открыла выписки. — Тогда почему ты переводил их Наталии и оплачивал медицинские услуги?

Наталия резко повернулась к нему.

— Ты говорил, что Валерия ничего не знает.

— Замолчи, — процедил Диего.

— Нет, пусть говорит, — остановила её я. — Она ведь носит твоего ребёнка?

Наталия заплакала и кивнула.

Диего сел. Его лицо стало серым.

— Валерия, я могу всё объяснить.

— Ты объяснил всё ночью, когда думал, что я под кроватью.

Он поднял на меня глаза.

— Ты не была простой помощницей?

— Нет. И квартира никогда не была твоей.

Отец шагнул вперёд.

— Я Эдуардо Монтес. Владелец корпорации, в которой ты работал. А теперь ты уволен.

Диего смотрел на него, затем на меня, словно стены вокруг внезапно стали прозрачными.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым.

— Валерия Монтес? — спросила женщина. — Я из клиники, где Наталия наблюдается по беременности.

— Что случилось?

— Нам нужно срочно обсудить документы, которые подписывал ваш муж. Он указал вас как финансового гаранта, а ещё предоставил справку о вашем психическом состоянии.

Я медленно посмотрела на Диего.

— Какую справку?

Он вскочил.

— Не слушай их! Это было только для оформления кредита!

Камила забрала телефон из моей руки и включила громкую связь.

— У нас есть копия, — продолжила женщина. — И ещё одна проблема: сегодня утром эта справка была отправлена в суд вместе с заявлением о признании госпожи Монтес недееспособной…

У Диего задрожали пальцы. Он ещё не знал, что худшая новость ждала его не в клинике и не за этим столом…