Меня сняли с самолёта ради опоздавшего наследника, а когда я назвала причину, начальница вдруг перестала улыбаться

Меня вытолкнули из самолёта на глазах у сотни пассажиров, когда мой телефон зазвонил и врач внутри салона закричал: «Он задыхается!»

Но это произошло позже. Сначала начальница бортпроводников вырвала у меня чемодан и резко сказала:

— Девушка, рейс переполнен. Вам выплатят компенсацию. Покиньте салон немедленно.

Я стояла у прохода, сжимая в ладони маленький серебряный кулон в форме хирургического компаса. На обратной стороне были выгравированы две буквы — «М.О.». Я всегда носила его под одеждой перед сложными операциями. Он напоминал мне: любой организм можно вернуть к правильному курсу, если не потерять направление.

— Я купила билет три недели назад, — ответила я. — Почему вы снимаете именно меня?

За спиной начальницы появился мужчина в дорогом тёмном пальто. Его окружали трое помощников и охранник. Он вошёл последним, когда посадка уже закончилась, даже не извинившись.

— Потому что этот человек — Итан Уолш, — усмехнулась женщина. — Наследник крупнейшей медицинской сети страны. Его ждут в Нью-Йорке.

— А меня ждут там тоже.

— Не смешите меня.

Итан на мгновение посмотрел на меня. Лицо у него было бледным, губы сухими, а пальцы нервно сжимали край кресла. Он будто хотел что-то сказать, но один из помощников наклонился к нему и прошептал:

— Потерпите ещё немного. В больнице вас уже ждёт специалист.

Начальница снова потянула мой чемодан.

— Вы слышали? Господин Уолш летит к единственному хирургу, который может его спасти. Неужели думаете, что ваши планы важнее его жизни?

Я посмотрела на Итана и почувствовала, как внутри поднимается холод. Семья Уолшей три месяца просила меня провести операцию. Пять раз я отказывала. Но вчера они перечислили три миллиона долларов, и я наконец согласилась лично прилететь в Нью-Йорк.

Я была тем самым хирургом, которого в медицинских кругах называли Призрачным. Моего лица почти никто не знал. Я не давала интервью, не фотографировалась и появлялась в больницах только ночью.

— Если вы сейчас снимете меня, — сказала я тихо, — господин Уолш может не пережить перелёт.

Начальница рассмеялась.

— Вы ещё и угрожаете?

— Я предупреждаю.

— Уведите её.

Двое сотрудников безопасности схватили меня за руки. Кулон больно впился в кожу, когда меня поволокли к выходу. Итан вдруг закашлялся — глубоко, хрипло, будто в груди у него лопнула натянутая струна.

Я обернулась.

— Проверьте его дыхание! Немедленно!

— Не устраивайте сцен, — бросила начальница.

Дверь самолёта закрылась прямо перед моим лицом.

В терминале я потребовала вернуть билет. Сотрудница за стойкой даже не подняла глаз.

— Согласно отчёту, вы добровольно отказались от полёта.

— Меня выдворили силой.

— Тогда обращайтесь с жалобой.

Начальница подошла с телефоном в руке и начала снимать меня.

— Посмотрите, какая требовательная пассажирка. Двести долларов ей мало.

— Прекратите запись.

— А что вы сделаете?

В этот момент мой чемодан выскользнул из рук охранника и упал на мраморный пол. Замок лопнул. Внутри лежали стерильные контейнеры, документы и маленькие ампулы с препаратом, который я приготовила специально для Итана.

— Не трогайте их! — закричала я.

Начальница уже подняла ногу. Каблук опустился на первую ампулу. Потом на вторую.

Хруст стекла прозвучал громче любого крика.

Она посмотрела на белый порошок под подошвой и улыбнулась.

— Ой. Какая неприятность.

Я почувствовала, как холодеют пальцы. Без этого препарата даже успешная операция могла оказаться бесполезной: иммунная система Итана должна была выдержать первые часы после пересадки.

Телефон зазвонил. На экране высветилось имя Маркуса Рида, личного управляющего Уолшей.

— Где вы? — закричал он. — Самолёт уже взлетел!

— Меня сняли с рейса.

— Если сегодня вечером вас не будет в больнице Святой Екатерины, мы уничтожим вашу репутацию!

Я посмотрела на разбитые ампулы.

— Тогда найдите другого хирурга.

Я вернула три миллиона долларов и заблокировала все номера семьи Уолш.

Но через двадцать минут, когда самолёт пересёк границу штата, Итан схватился за грудь, а в кабине пилота включилась красная тревога. Врач, летевший рядом, открыл его медицинскую папку и вдруг прошептал:

— Почему здесь написано, что единственный подготовленный хирург… это вы, Марина Орлова?..

ЧАСТЬ 2

— Повторите, — сказал Итан, едва переводя дыхание.

Врач держал папку обеими руками. На его лице выступили капли пота. В салоне первого класса пахло дорогой кожей, кофе и резко раскрывшимся кислородным баллоном.

— В документах указано имя Марина Орлова, — произнёс он. — Именно она должна была провести операцию.

Итан посмотрел на Маркуса.

— Где она?

Маркус отвернулся к иллюминатору.

— Возникла неприятность в аэропорту. Она повела себя неподобающим образом.

— Где она? — повторил Итан уже громче.

— Её сняли с рейса.

Итан попытался вдохнуть, но воздух застрял в груди. Охранник подал ему кислородную маску. Руки наследника дрожали, а на белой манжете расползалось тёмное пятно от крови из носа.

— Вы знали, что мне становится хуже? — спросил он.

— Нам сказали, что состояние стабильное.

— Кто сказал?

Маркус промолчал.

Тем временем я сидела в пустой комнате аэропортовой полиции. На запястье осталась красная полоса от пальцев охранника, а серебряный кулон холодил кожу под воротником. Передо мной лежал протокол, где было написано, что я нарушила порядок и добровольно отказалась от полёта.

— Подпишите, и сможете уйти, — сказал дежурный.

— Я не подпишу ложь.

— Тогда останетесь здесь до выяснения обстоятельств.

— У вас есть камеры. Посмотрите запись.

Он вздохнул.

— Запрос уже отправлен. Но начальница утверждает, что вы кричали, угрожали экипажу и пытались пронести неизвестные вещества.

Я сжала пальцы на кулоне.

— Эти вещества были лекарством.

— Есть рецепт?

— Есть лабораторный журнал, разрешение на перевозку и медицинский контракт с больницей Святой Екатерины.

Я открыла телефон и показала документы. Дежурный нахмурился, но прежде чем успел что-то сказать, дверь распахнулась. Вошёл мужчина в безупречном костюме.

— Я представляю юридический отдел авиакомпании, — сказал он. — Если вы готовы подписать соглашение о неразглашении, мы выплатим вам пять тысяч долларов.

— За что?

— За урегулирование конфликта.

— Вы сначала ломаете мои лекарства, лжёте в протоколе, а потом предлагаете деньги за молчание?

— Вы рискуете потерять гораздо больше.

— Я уже потеряла пациента.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я ответила.

— Марина Орлова? — спросила женщина. — Меня зовут доктор Елена Воронцова. Я работаю в больнице Святой Екатерины.

— Что с Итаном?

На другом конце повисла тяжёлая пауза.

— Он всё ещё в воздухе. Самолёт запросил экстренную посадку, но его состояние ухудшается. Ему нужна ваша схема лечения.

— Передайте капитану, чтобы садились в ближайшем аэропорту. Не в Нью-Йорке.

— Маркус запретил экипажу связываться с вами.

— Тогда скажите ему, что у него осталось меньше часа.

Юрист резко поднялся.

— Вы не имеете права вмешиваться. Семья Уолш уже нашла замену.

— Кого?

Он замолчал.

Доктор Воронцова прошептала:

— Они вызвали профессора Крейна.

Я закрыла глаза. Крейн был блестящим хирургом, но он никогда не проводил такую операцию и не знал о редкой реакции Итана на препараты.

— Если он начнёт без подготовки, Итан умрёт на столе.

— Мы пытаемся остановить их, — сказала Елена. — Но Маркус утверждает, что вы отказались помогать.

Я попросила включить громкую связь. Через несколько секунд услышала знакомый голос управляющего.

— Марина, вы сами выбрали этот скандал. Возвращайтесь и спасайте карьеру, пока ещё можете.

— Вы уничтожили препарат, который должен был поддержать Итана после операции.

— Не драматизируйте.

— Вы видели, как его раздавили?

— Я видел только то, что вы устроили истерику.

— Тогда посмотрите запись с камер.

Он усмехнулся.

— Камеры покажут, что вы отказались подчиниться экипажу.

В комнате стало тихо. Юрист смотрел на меня с самоуверенной жалостью. Дежурный полицейский опустил глаза к столу.

Я вдруг поняла: они не просто ошиблись. Кто-то очень хотел, чтобы меня не было рядом с Итаном.

— Доктор Воронцова, — сказала я, — найдите операционный зал и остановите профессора Крейна.

— Я попробую.

— Нет. Вы обязаны.

Вызов оборвался. Через минуту на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера: фотография пустого коридора больницы и одна строка — «Если вы приедете, погибнет не только Итан».

Я перечитала угрозу дважды. На заднем плане фотографии висели часы, и рядом с ними стояла женщина, которую я не видела много лет.

Моя сестра Лидия, исчезнувшая после смерти матери, была жива и находилась в больнице Уолшей…

ЧАСТЬ 3

— Лидия? — прошептала я.

На фотографии она стояла у окна больничного коридора, бледная, в тёмной форме сиделки. На её запястье был тот самый медный браслет, который я подарила ей в день восемнадцатилетия. Я не видела сестру одиннадцать лет.

Дежурный полицейский поднялся.

— Вы знаете эту женщину?

— Это моя сестра. Она исчезла после того, как наша мать умерла.

Юрист авиакомпании нервно поправил воротник.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к вашему нарушению.

— К моему нарушению — никакого. К тому, почему меня сняли с самолёта, возможно, самое прямое.

Я потребовала компьютер. Через несколько минут на экране открылась запись с камер терминала. Мы увидели, как я стою у трапа, как начальница вырывает чемодан, как охранники тащат меня назад. Потом она сама поднимает ногу и раздавливает ампулы.

Ни крика с моей стороны. Ни угрозы.

Только её довольная улыбка.

— Вы это видите? — спросила я.

Полицейский побледнел.

— Да.

Юрист сделал шаг к экрану.

— Запись могла быть смонтирована.

— Тогда почему на ней ваши сотрудники? — спросил дежурный.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила доктор Воронцова.

— Марина, самолёт сел в военном аэродроме. Итан в крайне тяжёлом состоянии. Крейн отказался оперировать, пока не получит вашу схему.

— Я отправлю её.

— Маркус запрещает доступ к медицинской системе.

— Тогда соедините меня с Итаном.

Через несколько секунд я услышала его слабое дыхание.

— Итан, это Марина.

— Я знаю, — ответил он с трудом. — Вы… та самая хирург.

— Да.

— Почему вы не сказали?

— Я пыталась. Меня вывели из самолёта.

Он закашлялся.

— Маркус сказал, что вы хотели денег.

— Я вернула ваши три миллиона.

На другом конце стало тихо.

— Он сказал, что вы сорвали поездку из-за каприза.

— У вас осталось мало времени. Вам нельзя вводить обычный подавитель иммунитета. Ваш организм разрушит трансплантат и вы не переживёте ночь.

— Я вам верю.

Маркус выхватил трубку.

— Хватит манипулировать пациентом!

— Передайте телефон доктору Воронцовой.

— Вы больше не имеете отношения к семье Уолш.

— Зато я имею отношение к тому, живы ли вы завтра.

Итан хрипло произнёс:

— Маркус, верните ей доступ.

— Господин Уолш, вы не в состоянии принимать решения.

— Я сказал… верните.

Связь оборвалась.

Через минуту на мой телефон пришло письмо с кодом доступа и записью внутреннего совещания. Её прислала доктор Воронцова. Я открыла файл.

На записи Маркус говорил начальнице бортпроводников:

— Уберите Орлову с рейса. Итан должен попасть к Крейну. Если настоящая операция пройдёт успешно, старый договор о страховании потеряет смысл.

Начальница засмеялась.

— А если она начнёт сопротивляться?

— Сделайте так, чтобы её обвинили в агрессии. Остальное решит пресса.

В комнате никто не дышал.

— Какой договор? — спросила я.

Доктор Воронцова прислала вторую страницу. В ней говорилось, что после смерти Итана контроль над сетью больниц переходил к Маркусу как доверенному управляющему. Но если Итан переживал операцию, Маркус лишался всего.

Я наконец поняла, почему Лидия появилась на фотографии.

В ту же секунду она сама позвонила.

— Марина, — сказала сестра, плача. — Я нашла документы. Маркус держит меня здесь не как сиделку. Я случайно увидела бумаги о препарате, который заменили перед твоим вылетом.

— Каком препарате?

— В ампулах, которые ты везла, было не только лекарство. Одна из них содержала вещество, доказывающее подмену. Маркус хотел, чтобы ты приехала без него.

— Где ты сейчас?

— В архивной комнате под операционным блоком. Дверь заперта снаружи.

В этот момент на записи послышался скрежет ключа. Кто-то входил.

Лидия прошептала:

— Марина, это Маркус. Он знает, что я говорила с тобой. И у него в руке мой медицинский файл…