Моя дочь оказалась в реанимации после «случайного» выстрела, а незнакомка в больнице вдруг достала знакомую карту и побледнела

Когда я увидела стрелу, торчащую из груди моей четырнадцатилетней дочери, весь мир сузился до красной лампы над дверью операционной.

В тот вечер я приехала в больницу прямо с аэродрома. На мне ещё были промокшие тактические брюки, под ногтями въелась пыль чужой страны, а в кармане лежал маленький латунный компас с красной стрелкой — подарок Изабелле перед моим последним отъездом. Я обещала дочери, что компас всегда приведёт меня домой.

Я не успела даже снять бронежилет.

— Доктор! Как она? — крикнула я, вцепившись в край стойки.

Хирург вышел из операционной, стягивая маску. На его виске блестел пот.

— Стрела вошла со спины и прошла в двух миллиметрах от сердца. Мы остановили кровотечение, но состояние крайне тяжёлое.

— Она выживет?

Он замолчал на секунду, и эта пауза ударила сильнее любого выстрела.

— Мы делаем всё возможное.

Я прислонилась к холодной стене. За три года наёмных операций я видела смерть в пустынях, подвалах и горных ущельях. Но ни один враг не пугал меня так, как закрытая дверь реанимации, за которой лежала моя девочка.

— Кто это сделал? — спросила я.

— Школа называет случившееся несчастным случаем в стрелковом клубе.

В этот момент по коридору застучали каблуки. Женщина в белом костюме остановилась передо мной, сняла тёмные очки и окинула взглядом мою грязную одежду. За ней стояла её дочь Хлоя — семнадцатилетняя, ухмыляющаяся, с телефоном в руке.

— Вы мать Изабеллы? — спросила женщина.

— Да.

— Тогда давайте решим всё быстро. Дети ошибаются. Такое бывает.

Она достала кожаную чековую книжку.

— Сто тысяч. Вы подписываете отказ от претензий, и мы расходимся.

Я посмотрела на неё, не веря собственным ушам.

— Ваша дочь пробила стрелой грудь моей дочери.

— Но ваша дочь жива, не так ли? — холодно ответила она. — Не превращайте обычную школьную историю в трагедию мирового масштаба.

Хлоя хихикнула.

— Мама, я же сказала, что не хотела её убивать. Она сама встала не там.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Ещё раз произнеси это.

Женщина шагнула ближе и достала из кошелька чёрную металлическую карту с золотым гербом.

— Это карта моего мужа. Он заплатит сколько угодно. Назовите сумму и прекратите истерику.

Я узнала её мгновенно.

Такую карту я три года назад вручила своему мужу Симону, когда уехала на войну. С её помощью он должен был управлять «Вермиллионом» — крупнейшей подпольной сетью Северной Америки, которую я создала с нуля.

— Кто ваш муж? — спросила я.

Женщина усмехнулась.

— Симон Стерлинг. И скоро Хлоя станет единственной наследницей «Вермиллиона».

У меня похолодели пальцы.

Изабелла лежала между жизнью и смертью, пока мой муж готовил другую девочку к наследству.

— Вы сейчас пожалеете об этих словах, — сказала я.

— Угрожаешь мне? — рассмеялась она. — Охрана, выведите эту сумасшедшую.

Я нажала на зашифрованную рацию.

— Маркус. Привези один миллион наличными. Немедленно.

Через пять минут двери лифта распахнулись. В коридор вошёл Маркус с восемью бойцами. Они поставили на пол титановые кейсы и открыли замки. Внутри лежали пачки купюр.

Улыбка женщины исчезла.

Но тут зазвонил её телефон.

— Симон? — мгновенно заскулила она. — Здесь какая-то женщина угрожает мне и Хлое!

Из динамика раздался голос моего мужа:

— Никто не тронет мою семью. Я уже еду.

Женщина убрала телефон и снова улыбнулась.

— Через минуту ты будешь мертва.

Лифт снова звякнул. Двери разошлись, и Симон вышел в коридор с серебряным револьвером в руке.

— Кто посмел угрожать моей дочери? — проревел он, направляя оружие на меня.

Я шагнула из тени под яркий больничный свет.

Симон увидел моё лицо, и его палец застыл на спусковом крючке…

ЧАСТЬ 2

Симон побледнел так резко, будто из него выкачали кровь.

Револьвер дрогнул в его руке. Женщина в белом костюме этого не заметила и бросилась к нему.

— Симон, она напала на нас! Прикажи своим людям немедленно убрать её!

Он смотрел только на меня.

— Виктория?.. — выдохнул он.

— Три года, Симон. Я отсутствовала три года.

Хлоя перестала улыбаться. Её телефон медленно опустился к бедру.

— Папа, ты её знаешь?

— Замолчи, — резко сказал он.

Я увидела, как у него на воротнике блестит маленькая серебряная булавка в форме ворона. Я сама прикрепила её к его пиджаку перед первым отъездом. Тогда он плакал и обещал каждую ночь проверять, закрыта ли дверь комнаты Изабеллы.

Он не проверил.

— Ты сказал, что это случайность, — произнесла я. — Посмотрим, как ты повторишь это передо мной.

— Убери людей, — прошипел Симон.

— Это твои люди? — спросил Маркус, выходя вперёд. — Или теперь мы называем их так?

Охранники женщины переглянулись. Они не знали, кому подчиняться. Бойцы Маркуса молча положили ладони на кобуры.

— Ты не понимаешь, что происходит, — сказал Симон.

— Я понимаю достаточно. Моя дочь в реанимации. Твоя любовница торгуется за её молчание. А ты пришёл защищать её ребёнка, направив оружие на мать своей жены.

В коридоре стало так тихо, что я услышала писк аппарата за стеклянной дверью.

Женщина дёрнулась.

— Не смей называть меня любовницей!

— Тогда кем ты была, пока я воевала? — спросила я.

Она повернулась к Симону.

— Ты обещал, что она никогда не вернётся.

Он закрыл глаза.

Этого хватило.

Я достала из кармана компас. Латунная крышка была поцарапана, а на внутренней стороне Изабелла сама нацарапала кривое сердечко. Я сжала его так сильно, что металл впился в ладонь.

— Твоя дочь не случайно выпустила стрелу, — сказала я. — Она целилась.

Хлоя вскинула подбородок.

— Она стояла на линии. Я просто хотела напугать её.

— Ты выстрелила после того, как она попросила тебя остановиться, — ответила я.

Девушка замолчала.

Симон посмотрел на неё.

— Что она сказала?

— Ничего, — быстро вмешалась мать.

— Я спрашиваю Хлою.

Хлоя нервно провела пальцем по треснувшему чехлу телефона.

— Изабелла сказала, что расскажет всем, кто мы такие. Что папа украл деньги из компании. Что ты не имеешь права называться её отцом.

Женщина ударила дочь по руке.

— Замолчи!

В этот миг из операционной выбежала медсестра.

— Мать Изабеллы?

Я повернулась.

— Да.

— Ей стало хуже. Нам нужно ваше разрешение на переливание и срочную повторную операцию.

Я подписала бумаги, не выпуская компас из пальцев.

Симон шагнул ко мне.

— Виктория, дай мне объяснить.

— Ты объяснишь всё следователю.

— Если начнётся расследование, пострадают все. Изабелла тоже.

— Ты уже сделал так, чтобы она пострадала.

Он схватил меня за запястье. Маркус мгновенно оказался рядом, но я остановила его взглядом.

— Не трогай меня, Симон.

— Ты не знаешь, на что способна эта женщина, — прошептал он. — Она уничтожит тебя, если ты не подпишешь бумаги.

— Уничтожит? — переспросила я. — Или ты наконец испугаешься того, что я вернулась?

Из кармана Симона выпал сложенный лист. Он попытался наступить на него, но Маркус оказался быстрее и поднял бумагу.

На ней стояла печать «Вермиллиона» и дата сегодняшнего дня.

Маркус пробежал глазами строки, затем медленно поднял голову.

— Виктория, здесь написано, что управление компанией передано Хлое.

Симон рванулся к нему.

— Отдай!

Я взяла документ. Под моей подписью стояла поддельная печать, а ниже — пункт о признании Изабеллы недееспособной наследницей.

— Ты хотел лишить мою дочь всего, — сказала я.

— Я хотел защитить семью!

— Какую именно?

В этот момент в конце коридора появилась женщина в строгом костюме с папкой под мышкой.

— Виктория, — сказала она, — я принесла не только финансовый отчёт.

Симон отступил.

Женщина раскрыла папку, но прежде чем произнести первое слово, в больнице погас свет, а из динамиков раздался незнакомый голос…

ЧАСТЬ 3

Свет аварийных ламп окрасил коридор в багровый цвет. Женщина с папкой поставила её на стойку и включила небольшой переносной проектор.

На белой стене появилась запись с камеры школьного клуба.

Изабелла стояла у мишени, удерживая лук. Хлоя вошла в зал, оглянулась и достала из кармана телефон. На записи было видно, как она что-то показывает Изабелле.

Затем Хлоя натянула тетиву.

Изабелла подняла руки и отступила.

Хлоя улыбнулась и выстрелила.

Стрела ударила мою дочь в спину.

Женщина в белом костюме закрыла рот ладонью.

— Это невозможно, — прошептал Симон.

— Возможно, — сказала я. — И это ещё не всё.

Женщина с папкой представилась:

— Елена Воронцова, аудитор «Вермиллиона». Я получила доступ к резервным журналам после вашего возвращения.

Она подключила к проектору второй файл. На экране появились переводы денег, десятки счетов и подписи Симона.

— За последние два года он вывел из компании четыреста восемьдесят миллионов, — сказала Елена. — Деньги поступали на счета женщины рядом с ним и на траст, оформленный на Хлою.

Симон шагнул к проектору.

— Это подделка!

— Тогда объясните, почему каждая операция подтверждена вашей голосовой записью, — ответила Елена.

Она нажала кнопку.

Из динамика раздался голос Симона:

— Виктория никогда не вернётся. Если вернётся, мы объявим её погибшей и передадим всё Хлое. Изабелла слишком мягкая, чтобы сопротивляться.

Я слушала собственный брак, превращённый в холодный расчёт.

Женщина в белом костюме отшатнулась.

— Ты сказал, что компания принадлежит тебе.

— Я делал это ради нас!

— Ради нас? — её голос сорвался. — Ты украл деньги, подставил мою дочь и оставил меня жить во лжи!

Хлоя заплакала.

— Папа, я не хотела её убивать.

Симон повернулся к ней.

— Ты должна была только напугать Изабеллу.

Он сам остановился, поняв, что сказал это вслух.

Я посмотрела на него.

— Спасибо. Теперь это услышали все.

Двери лифта открылись. Вошли следователи и двое полицейских. Симон отступил, но Маркус уже перекрыл выход.

— Виктория, — сказал один из следователей, — нам нужно, чтобы вы подтвердили личность подозреваемых и передали оригиналы документов.

Я кивнула.

— Передам. Но сначала скажите мне, как моя дочь.

Медсестра выглянула из реанимации.

— Операция продолжается. Врачи борются.

Я закрыла глаза. Я могла разрушить компанию, лишить Симона власти, отправить его за решётку. Но сейчас мне нужно было только одно — услышать дыхание Изабеллы.

Симон попытался подойти.

— Виктория, я любил тебя.

— Нет. Ты любил то, что получал рядом со мной.

Он опустил голову.

Следователь надел на него наручники. Женщина в белом костюме закричала, что ничего не знала. Хлоя молча смотрела на экран, где снова и снова повторялся её выстрел.

Когда Симона увели, Елена достала из папки последний документ.

— Есть ещё одна проблема.

— Какая?

Она повернула ко мне лист.

— Перед тем как вы вернулись, Симон отправил распоряжение уничтожить резервный архив «Вермиллиона». Но архив уже скопировали. И копия сегодня ночью была передана человеку, который сейчас направляется сюда.

— Кому?

Елена побледнела.

— Тому, кто подписал распоряжение о ликвидации вашей дочери, если вы появитесь в городе.

В конце коридора зазвонил телефон Маркуса. Он ответил, выслушал несколько секунд и посмотрел на меня.

— Виктория, этот человек уже внутри больницы…