Бывший жених высмеял моего невидимого мужа на глазах у всего города, но после одной фразы его улыбка исчезла

В тот вечер мой бывший жених поднял бокал так, будто собирался отпраздновать не открытие выставки, а моё публичное унижение.

— А где же твой муж, Валерия? — спросил Себастьян Арриага, перекрывая музыку в стеклянном зале Музея архитектуры Монтеррея. — Он тоже вымышленный? Как и все твои проекты?

Смех прошёл по залу волной. Кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то демонстративно отвернулся, но никто не остановил его.

Я стояла возле макета «Дома Авроры» в простом чёрном платье. На левой руке блестело тонкое обручальное кольцо с маленькой трещиной на внутренней стороне. Я носила его восемь месяцев и ни разу не снимала.

— Ты ведь шесть лет была со мной, — Себастьян улыбнулся шире. — Я знаю, когда человек счастлив. И поверь, ты не похожа на женщину, у которой есть муж.

— Ты слишком много о себе думаешь, — ответила я.

Голос прозвучал ровнее, чем я себя чувствовала.

Пальцы сжали край макета. Белый картон под ногтем смялся, и я ощутила знакомую сухую шероховатость — именно такой была бумага, на которой я в детстве рисовала план убежища для мамы.

Себастьян заметил это.

— Всё ещё строишь свои бесплатные домики для несчастных женщин? — Он сделал глоток вина. — Серьёзные люди возводят башни, гостиницы и торговые центры. А ты тратишь годы на комнаты, которые никто не сможет содержать.

Он знал, что говорил.

Три года назад он бросил меня в кафе на улице Оринкон, когда за окнами ливень заливал стекло. Тогда он сказал, что не собирается связывать жизнь с женщиной, которая думает о чужих страхах больше, чем о собственном будущем.

Но он не знал, что именно страхи сделали меня архитектором.

Когда мне было одиннадцать, мама Тереса сбежала от отчима среди ночи. В её рюкзаке лежали два платья, расчёска и сто восемьдесят песо, спрятанные в носке. Семь месяцев мы прожили в приюте. Мама спала в обуви, чтобы успеть выбежать при первом крике.

Поэтому «Дом Авроры» был не мечтой. Он был обещанием.

В нём должны были быть солнечные комнаты, открытый внутренний сад, короткие коридоры, ясные выходы и двери, которые запирались изнутри. Проект претендовал на контракт в шестьсот миллионов песо для сети убежищ по всему штату Нуэво-Леон.

А главным спонсором вечера был Себастьян.

— Может, представишь нас своему загадочному мужу? — продолжил он. — Или он существует только в твоих отчётах?

Я уже открыла рот, когда за его спиной раздался спокойный мужской голос:

— Я здесь.

Смех оборвался.

Себастьян медленно обернулся.

У входа стоял Адриан Вильярреаль — сорок один год, тёмный костюм, неподвижное лицо. В Монтеррее его фамилию произносили тише обычного. Он руководил огромной строительной и транспортной группой, а журналисты называли его самым опасным человеком делового севера.

Адриан подошёл ко мне и остановился так близко, что я почувствовала запах кедрового дерева от его запонок.

— Прости, я задержался, — сказал он.

— Ты всё-таки пришёл, — прошептала я.

— Я обещал.

Себастьян смотрел на нас, не моргая.

Адриан протянул руку к папке, лежавшей на краю стола, и его пальцы потянулись к ней…

ЧАСТЬ 2

на краю стола.

Я едва успела вдохнуть, как Адриан взял папку и положил её перед Себастьяном.

— Вы хотели познакомиться с моим мужем? — спросила я.

Себастьян побледнел, но быстро вернул на лицо насмешку.

— Значит, это и есть счастливчик? — Он окинул Адриана взглядом. — Странно. Обычно люди вроде вас не прячутся за женщиной на благотворительном вечере.

— Обычно люди вроде меня не тратят время на бывших женихов своей жены, — спокойно ответил Адриан.

В зале стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку бокала у кого-то за спиной.

Себастьян резко поставил бокал на стол.

— Жены?

— Да, — сказала я. — Мы поженились восемь месяцев назад.

— Почему никто не знает?

— Потому что мы не обязаны отчитываться перед тобой.

Я произнесла это и впервые за весь вечер почувствовала, как плечи перестают дрожать.

Адриан не посмотрел на Себастьяна. Он смотрел только на меня, будто весь зал исчез.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Теперь да.

Это было правдой лишь наполовину.

На экране за нашими спинами всё ещё показывали презентацию «Дома Авроры». Следующий слайд должен был представить состав жюри. Но вместо него внезапно появилась фотография моего проекта с красной печатью: «Нарушение условий конкурса. Подозрение в фальсификации авторства».

По залу прошёл ропот.

Я почувствовала, как холод возвращается под кожу.

— Это невозможно, — прошептала я.

Себастьян пожал плечами.

— Вот видишь, Валерия. Взрослый мир не прощает фантазий.

— Ты знал об этом заранее, — сказала я.

— Я знаю только, что комиссия получила жалобу от прежнего владельца разработки.

— Прежнего владельца нет.

— Тогда тебе нечего бояться.

Адриан взял пульт у растерянного сотрудника музея и выключил изображение.

— Кто подписал жалобу? — спросил он.

Себастьян улыбнулся.

— Это закрытая процедура.

— Не для меня.

В этот момент к нам подошла председатель комиссии Инес Рохас. У неё дрожала рука, а на лацкане серебряной броши зацепилась нитка.

— Господин Вильярреаль, мы не ожидали вашего участия, — сказала она.

— Поэтому вы решили обвинить мою жену в краже проекта?

— Мы получили документы.

— Покажите их.

Инес посмотрела на Себастьяна. Тот едва заметно качнул головой.

Я увидела это.

Адриан тоже.

— Валерия, — тихо сказал он, — ты доверяешь мне?

Вопрос прозвучал странно. Мы поженились тайно именно потому, что я не хотела, чтобы его имя заслонило мою работу. Он никогда не вмешивался в мои контракты, не приезжал на встречи и не позволял себе даже оплатить ужин, если рядом были мои коллеги.

— Да, — ответила я.

— Тогда сейчас мы уйдём.

— Нет.

Я повернулась к комиссии.

— Я останусь. Если кто-то утверждает, что проект не мой, пусть скажет это мне в лицо.

Себастьян рассмеялся.

— Какая смелость. Особенно если учесть, что твоя мать тоже сегодня давала показания.

У меня перехватило дыхание.

— Какие показания?

— Разве она тебе не сказала? — Он наклонился ближе. — Она подтвердила, что ты украла первые чертежи у своего бывшего жениха.

Кровь отхлынула от лица.

Мама никогда бы такого не сказала.

Адриан положил ладонь мне на спину.

— Где Тереса сейчас? — спросил он.

Себастьян впервые перестал улыбаться.

— Не знаю.

В этот момент телефон Адриана завибрировал. Он взглянул на экран, и его спокойствие исчезло.

— Что случилось? — спросила я.

Он не ответил сразу. Потом передал мне телефон.

На экране было сообщение с неизвестного номера: «Если хотите увидеть мать живой, приходите одна. Адриан не должен знать»…

ЧАСТЬ 3

Я перечитала сообщение дважды, но буквы продолжали расплываться перед глазами.

— Мама была у тебя? — спросил Адриан.

— Нет. Я не знала, что она давала показания.

— Врёшь, — бросил Себастьян. — Ты всегда была хороша только в этом.

Я резко повернулась к нему.

— Где моя мать?

Он отступил на шаг. На белой манжете его рубашки дрогнула капля красного вина.

— Я понятия не имею.

— Тогда почему ты знаешь о её показаниях?

Ответил не Себастьян, а председатель комиссии. Инес Рохас достала из папки несколько листов.

— Тереса Мендоса действительно приходила к нам сегодня утром. Она подписала заявление, что первоначальная концепция «Дома Авроры» была разработана Себастьяном Арриагой, а вы позже присвоили её себе.

Я почувствовала, как подкашиваются колени.

— Мама не умеет читать юридические документы.

— Она не подписывала заявление, — сказал Адриан.

Все повернулись к нему.

Он открыл принесённую папку и достал свидетельство о браке, заверенное нотариусом. Затем положил рядом ещё один лист.

— Это заключение независимой экспертизы подписи Тересы Мендосы. Подпись на заявлении поддельная.

Себастьян побледнел.

— Вы не имеете права приносить сюда личные документы.

— А вы не имеете права подделывать их.

Инес взяла листы. Её глаза быстро забегали по строчкам.

— Откуда у вас это?

— Из внутреннего архива вашей комиссии. Кто-то отправил копии на мой защищённый адрес три недели назад.

Я посмотрела на него.

— Ты знал об этом три недели?

— Я подозревал, что против тебя готовят дело. Но не хотел вмешиваться, пока не получил доказательства.

— Ты мог сказать мне.

— Мог. И должен был.

В его голосе впервые появилась боль.

Затем он достал маленькое устройство и подключил его к экрану.

В зале включилась запись с камеры наблюдения. На ней была переговорная комната комиссии. Себастьян стоял возле окна и говорил по телефону.

— Подпись должна выглядеть естественно, — произнёс он на записи. — А Валерия должна узнать обо всём уже после объявления победителя. Если она откажется от проекта, мы получим его через подставную фирму.

На экране появился второй мужчина. Это был финансовый директор фонда, который спонсировал конкурс.

— А если она приведёт мужа?

Себастьян усмехнулся.

— Этот человек не станет светиться ради женщины, которую прячет. Адриан Вильярреаль не женится по любви.

В зале кто-то ахнул.

Я смотрела на экран, но видела только Адриана.

— Ты действительно думал, что он меня прячет? — спросила я.

Себастьян впервые не нашёл ответа.

— Мы поженились добровольно, — сказал Адриан. — Свидетельство зарегистрировано. А теперь объясните, почему вы украли проект, подделали подпись и организовали исчезновение Тересы.

— Я не трогал её!

— Тогда пусть это установят следователи.

Адриан достал телефон.

— Я уже передал запись в полицию.

Себастьян бросился к нему, но двое охранников остановили его у стола. Его лицо стало серым.

И тут телефон Инес зазвонил.

Она выслушала несколько секунд, потом посмотрела прямо на меня.

— Госпожа Мендоса, вашу мать нашли. Но она находится не в том месте, куда её увезли.

— Где она?

Инес закрыла ладонью микрофон.

— В больнице. И врачи говорят, что она оставила перед этим одно сообщение для вас.

— Какое?

Председатель включила громкую связь. Из динамика раздался слабый голос моей матери:

— Валерия, не верь даже тому, кто пришёл тебя спасать. Он знает, что случилось в ту ночь…

Связь оборвалась, а Адриан медленно поднял глаза на меня…