Я взяла последнюю закуску рядом с главарём мафии, а через минуту его охранник уже перекрыл мне выход

 

Через минуту после того, как я взяла последнюю мини-бургерную закуску с трюфелем рядом с главарём мафии, его охранник перекрыл мне выход.

Это произошло в двадцать три минуты десятого вечера в бальном зале клуба «Меридиан», на верхних этажах стеклянной башни над Манхэттеном. Музыка играла, но никто её больше не слышал. В воздухе пахло дорогими духами, растопленным маслом и тревогой.

— Мисс Харт, господин Мерсер хочет поговорить с вами, — сказал охранник.

Он стоял перед дверью, будто был частью стены. На его запястье блеснули часы с тяжёлым металлическим браслетом. Я посмотрела на него, потом на дверь, потом на Эдриана Мерсера, который ждал меня у балкона.

— Передайте господину Мерсеру, что я уже разговариваю с вами.

— Это не совсем просьба.

— Тогда ему стоит точнее выбирать слова.

Моя лучшая подруга Дженна Брукс за соседним столом закрыла ладонью рот. Её серьги качнулись, поймав свет хрустальных люстр.

— Эвелин, — прошептала она, — ты сейчас споришь с человеком, который может исчезнуть вместе с целым зданием.

— Я всего лишь хочу уйти домой.

Это было правдой. Я пришла на благотворительный вечер от аукционного дома «Хоторн», где работала старшим оценщиком драгоценностей. Моё изумрудное платье Дженна выбирала двадцать минут, уверяя, что я слишком часто одеваюсь как библиотекарь, переживший развод.

Я не принадлежала этому залу. И не собиралась делать вид, будто принадлежу.

Перед уходом я заметила на столе последнюю закуску, завернутую в тонкий ломтик чёрного трюфеля. Между мной и подносом стоял Эдриан Мерсер — высокий, спокойный, в угольно-сером костюме. Люди расступались перед ним, как вода перед кораблём.

Я сказала: «Извините», взяла закуску прямо рядом с его рукой и прошла мимо.

Не поклонилась. Не улыбнулась. Не оглянулась.

Только теперь, когда его охранник запер мне дорогу, я поняла, что сердце стучит так сильно, будто пытается выбить рёбра. На моём запястье болтался старый медный браслет с маленькой подвеской в форме мотылька — единственная вещь, оставшаяся от матери. Он звякнул о бокал, когда я поставила воду на стол.

Эдриан медленно подошёл.

— Вы всегда так разговариваете с незнакомцами? — спросил он.

— Только с теми, кто заслоняет еду.

Уголок его рта дрогнул.

— Вы знали, кто я?

— Знала. Поэтому и не стала тратить время на вежливый спектакль.

За его спиной кто-то резко поставил бокал на стол. Стекло звякнуло, и несколько гостей вздрогнули.

Эдриан сел напротив меня.

— Как вас зовут?

— Эвелин Харт.

Он повторил моё имя тихо, будто проверял его на вкус.

— Где вы работаете?

— В аукционном доме.

— Вы оцениваете украшения?

— Иногда. А иногда оцениваю, насколько опасно отвечать на вопросы человека, который посылает охранников вместо приглашений.

Дженна попыталась подойти, но второй мужчина встал у неё на пути.

— Не трогайте её, — сказала я.

Эдриан даже не повернул головы.

— Пусть ваша подруга уйдёт.

— А я?

— Вы останетесь.

Тогда на его лице исчезла тень улыбки. Он наклонился ближе, и я увидела тонкий шрам у его челюсти.

— Утром, мисс Харт, вы получите предложение, от которого не сможете отказаться.

— А если откажусь?

Он посмотрел на мой медный браслет. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы холод пробежал по моей спине.

— Тогда я начну задавать вопросы не вам.

В два часа ночи я вернулась в свою квартиру. На кухонном столе лежал белый конверт без имени отправителя. Рядом стоял мой запасной ключ, который я никогда никому не давала.

Я не сразу подошла к нему.

Потом услышала за дверью лифта шаги, достала телефон и набрала номер Дженны. В трубке раздалось сонное:

— Ты дома?

— Да. Но кто-то был внутри.

В этот момент замок на моей двери повернулся с другой стороны.

Я отступила к кухонной раковине, сжала медного мотылька и увидела, как под дверью появилась тень. Рука поднялась к замку. Я уже тянулась к папке с документами, когда дверь начала открываться…

ЧАСТЬ 2

Дверь открылась ровно настолько, чтобы в щель просунулось мужское лицо.

Я ударила его кухонным полотенцем, потому что ничего другого под рукой не было. Полотенце было влажным, пахло лимонным средством и, разумеется, не причинило ему никакого вреда.

Зато я выиграла секунду.

Я бросилась к окну, схватила тяжёлую керамическую чашу и развернулась. Незнакомец уже вошёл в квартиру. На его перчатке блестела капля дождя.

— Не подходите, — сказала я.

— Если бы я хотел причинить вам вред, вы бы не успели поднять чашу.

— Какая утешительная мысль.

Он поднял обе руки.

— Я пришёл предупредить.

— В два часа ночи люди приходят предупреждать только в двух случаях: когда они безумны или когда хотят, чтобы я так подумала.

На лестничной площадке послышались шаги. Мужчина резко посмотрел на дверь.

— Спрячьте конверт.

— Вы его принесли?

— Нет. Но те, кто принёс, скоро вернутся.

Он достал из кармана маленькую карточку и положил её на стол. На ней был изображён тот же медный мотылёк, что висел у меня на запястье.

Я перестала дышать.

— Откуда вы знаете этот знак?

— Спросите у Мерсера.

— Я спрашивала. Он ответил угрозой.

— Тогда спросите ещё раз, пока у вас есть возможность.

В дверь ударили три раза.

Незнакомец шагнул к окну, но я схватила его за рукав.

— Вы не уйдёте, пока не объясните, кто вы.

— Меня зовут Томас Рид. Когда-то я работал на отца Эдриана.

— А теперь?

— Теперь пытаюсь дожить до следующего месяца.

Он вырвался и исчез на пожарной лестнице за мгновение до того, как замок снова повернулся.

На этот раз за дверью стояла полиция.

Двое офицеров вошли, показали удостоверения и заявили, что получили сообщение о попытке проникновения. Один из них, высокий мужчина с мокрым воротником, слишком внимательно посмотрел на конверт.

— Мисс Харт, вам лучше пройти с нами для дачи показаний.

— Сейчас?

— Сейчас.

— А вы видели человека на лестнице?

Офицер промолчал.

Его напарник заметил карточку с мотыльком и вдруг стал бледным.

— Откуда это у вас?

— Я задаю тот же вопрос.

Вместо ответа он достал телефон. Через несколько секунд мой собственный аппарат завибрировал на столе. На экране появилось неизвестное сообщение: «Не открывайте папку матери».

Я посмотрела на полку в гостиной. Там, за книгами, стояла тонкая папка, которую я не открывала десять лет.

После смерти матери мне сказали, что внутри лежат только старые медицинские бумаги. Я поверила, потому что была девятнадцатилетней и слишком уставшей от похорон, чтобы проверять каждую страницу.

— Вы знаете, что в папке? — спросила я офицера.

Он отвёл взгляд.

— Нам нужно, чтобы вы поехали с нами.

— Я никуда не пойду, пока не позвоню адвокату.

В этот момент внизу хлопнула машина. Потом ещё одна. В окнах напротив вспыхнули фары.

Дженна наконец дозвонилась. Её голос дрожал:

— Эвелин, я у твоего дома. Здесь стоят люди Мерсера.

— Не поднимайся.

— Уже поздно. Они знают, что я твоя подруга.

Я закрыла глаза. Угроза Эдриана перестала быть фразой за столом. Теперь она стояла у подъезда, поднималась по лестнице и держала в страхе Дженну.

Снизу раздался звонок домофона.

Потом спокойный голос Эдриана:

— Эвелин, открой дверь. Нам нужно поговорить.

Офицеры переглянулись. Один из них убрал руку от кобуры, будто заранее решил, на чьей стороне будет.

Я достала папку с полки. Пыль осела на моих пальцах. На обложке было написано имя матери: «Маргарет Харт».

— Если я открою это, — сказала я, — кто-нибудь наконец объяснит, почему из-за бумаг женщины, умершей десять лет назад, сегодня оцепили мой дом?

В замке повернулся ключ.

Дверь распахнулась, и Эдриан вошёл без охраны. Его лицо было спокойным, но рука сжалась на краю папки, когда он увидел медного мотылька.

— Потому что ваша мать украла не бумаги, мисс Харт, — произнёс он. — Она украла то, из-за чего мой отец был готов сжечь весь город…

Он протянул руку к папке, но внизу внезапно завыла сирена, и один из офицеров прошептал, что на крышу поднялись люди, которых не было ни в одном полицейском списке…

ЧАСТЬ 3

Сирена оборвалась так же внезапно, как началась.

В квартире стало тихо. Слишком тихо для дома, где за стенами стояли вооружённые люди.

Эдриан не убрал руку от папки.

— Отойдите, — сказала я.

— Если вы откроете её здесь, все, кто пришёл за ней, узнают, что она у вас.

— Они уже знают.

— Не всё.

Я посмотрела на него. Впервые за вечер в его голосе не было приказа. Только усталость.

— Вы знали мою мать?

— Я знал её имя. И знал, что она была последним человеком, которому доверял мой отец.

— Ваш отец умер в тюрьме.

— Он умер до суда. Отравился в своей камере. Все решили, что это самоубийство.

— А вы не решили?

Эдриан молча открыл папку.

Внутри лежали медицинские выписки, фотографии ювелирных изделий, копии портовых накладных и один лист, сложенный вчетверо. На нём стояла подпись Маргарет Харт и дата двадцатилетней давности.

Офицер с мокрым воротником шагнул ближе.

— Вы не имеете права это трогать.

— Вы не полицейский, — сказала я.

Он замер.

Эдриан повернул голову.

— Нет. Он работает на людей, которые пытались убить моего отца.

Мужчина вытащил оружие, но второй офицер оказался быстрее. Раздался удар, пистолет скользнул по полу. Дженна закричала из коридора, где пряталась за шкафом.

Я прижала папку к груди.

— Что здесь написано?

Эдриан развернул сложенный лист.

— Ваша мать была бухгалтером в благотворительном фонде моей семьи. Она обнаружила, что через фонд отмывали деньги и перевозили оружие. Но главное — она нашла список людей, которые помогали моему отцу и одновременно готовили его устранение.

— Почему она не передала список полиции?

— Передала. Полиция продала его обратно моему отцу.

Я почувствовала, как медный мотылёк впился в кожу.

— Тогда почему вы пришли за ним сейчас?

Эдриан посмотрел на меня.

— Потому что списка в папке нет.

Он поднял фотографию. На ней моя мать стояла у витрины с украшениями. На груди у неё был тот самый медный браслет.

— Она спрятала его в предмете, который никто не станет искать, — продолжил он. — В подвеске.

Я отдёрнула руку, но было поздно. Эдриан уже рассматривал мотылька.

— Нет, — прошептала я.

— Вы носили его десять лет?

— С детства.

— Тогда вы всё это время носили доказательство против людей, которые контролируют порт, полицию и половину городских чиновников.

В комнате стало холодно, хотя окно было закрыто.

— Откройте его, — сказала я.

— Эвелин, если внутри пусто, они убьют вас. Если там есть список, они будут охотиться на вас до конца жизни.

— Я уже устала быть целью, не понимая почему.

Дженна подошла ко мне. Её пальцы дрожали, когда она накрыла мою ладонь.

— Я с тобой.

Эдриан достал из ящика тонкий нож для писем. Он разрезал микроскопический шов на обратной стороне подвески. Изнутри выпала крошечная пластинка, покрытая прозрачной плёнкой.

На ней были выгравированы имена, даты, номера счетов и короткая фраза: «Если это нашла Эвелин, значит, я не смогла защитить её».

Я не почувствовала слёз. Только пустоту под рёбрами.

— Она знала, что умрёт? — спросила я.

— Она знала, что за ней следят.

Эдриан прочитал последнюю строку и изменился в лице.

— Что там? — спросила я.

Он не ответил.

Я вырвала пластинку из его руки. Внизу списка стояло имя человека, который подписывал все документы о смерти моей матери.

Это был дядя Эдриана — Виктор Мерсер, нынешний глава организации.

Эдриан впервые отвёл взгляд.

— Он жив, — сказала я.

— Да.

— И он знает, что я ношу это?

В тот же миг телефон Эдриана зазвонил. На экране высветился номер Виктора.

Эдриан включил громкую связь.

— Ты наконец нашёл девочку? — раздался старческий голос. — Тогда привези её ко мне. И не вздумай читать ей последнюю страницу.

Эдриан посмотрел на меня.

— Какую последнюю страницу? — спросила я.

В трубке послышался смешок.

— Ту, где написано, почему Маргарет Харт на самом деле решила спасти не только свою дочь…

Связь оборвалась. А на пластинке, под именами и счетами, проступила ещё одна строка, которую до этого скрывал слой потемневшего металла…