Я упала в ноги родственнику мужа после ледяного душа, а когда назвала причину, его улыбка исчезла

Свекровь вошла в мою комнату с пустым ведром, а через час я уже не могла понять, почему стены плывут перед глазами.

— Если ещё можешь дышать, значит, можешь встать и готовить!

Ледяная вода ударила мне в лицо так резко, что я захлебнулась. Я подскочила на кровати, закашлялась и прижала ладонь к груди. Пижама прилипла к телу, зубы стучали, а кожа горела изнутри. Ночью градусник показал почти сорок.

Передо мной стояла Тереса Мендоса, моя свекровь, и держала ведро за металлическую ручку. На полу расплывалась лужа. В ней дрожало отражение жёлтой лампы.

— Внизу сорок человек, — процедила она. — Сегодня годовщина смерти деда Сесара. Кто будет готовить кротовый соус, рис и лепёшки?

— Я не могу встать, — прошептала я.

— Можешь. Просто избаловалась.

Четыре часа назад я просила мужа отвезти меня в больницу. У меня кружилась голова, сердце сбивалось с ритма, руки леденила дрожь.

— Потерпи до завтра, — сказал Сесар, оставляя на тумбочке две таблетки. — Если отвезу тебя сейчас, моя семья решит, что я не способен управлять собственной женой.

Он даже не посмотрел мне в глаза.

Теперь Тереса наклонилась ближе.

— Через пять минут жду тебя на кухне.

Из внутреннего двора доносились музыка, смех и звон стаканов. Я услышала голос Сесара:

— Моя Мариана готовит лучше всех! Сейчас принесёт соус, которому её научила мама.

Я засмеялась. Тихо и хрипло.

Не потому, что было смешно.

Просто наконец поняла: для этой семьи я была не женой. Я была бесплатной прислугой.

Меня звали Марианой Сальгадо. Мне было тридцать лет, и четыре года я прожила в доме Мендосов на окраине Атликско. До свадьбы я основала небольшое бюро дизайна интерьеров. После свадьбы Сесар убедил меня передать ему управление.

— В семье нет твоего и моего, — повторял он.

Но когда мне требовалась помощь, всё вдруг становилось только моим: моя болезнь, моя усталость, моя проблема.

Я надела мокрые тапочки и поднялась, держась за стену. На кухню спустилась в той же промокшей пижаме. У меня посинели губы.

Разговоры во дворе оборвались.

Сесар перестал улыбаться.

Тереса побледнела.

— Мариана, что ты творишь? — спросил муж.

— Мне плохо. Ты отказался везти меня в больницу. Твоя мать облила меня водой и приказала готовить.

— Не устраивай сцен.

Я сделала два шага и упала на колени перед доном Эрнесто, самым старшим родственником.

— Помогите мне… у меня почти сорок…

Он коснулся моего лба и резко отдёрнул руку.

— Она горит! Немедленно вызывайте скорую!

— Она преувеличивает! — закричала Тереса.

— Тогда сама объясни врачам, почему она мокрая и без сознания, — ответил дон Эрнесто.

Я хотела сказать, что не могу дышать, но двор провалился в темноту.

Очнулась я уже в больнице Пуэблы. На запястье висела капельница, под подушкой шуршала бумажная салфетка с красной полосой, а за окном мигали огни машин.

Через несколько часов медсестра вернулась с результатами анализов.

— Госпожа Мариана, инфекция есть, но она не объясняет всех симптомов.

— Что вы нашли?

Она понизила голос.

— Следы неизвестного вещества. Возможно, оно было в лекарстве или домашнем настое.

Я вспомнила чай, который Тереса принесла мне два вечера назад.

«Натуральный, от жара», — сказала она тогда.

Медсестра сжала папку.

— А ваш муж несколько раз спрашивал, может ли такая реакция вызвать спутанность сознания, провалы памяти или психическое расстройство.

В палате стало холоднее.

Сесар спрашивал не о том, выживу ли я.

Он выяснял, как сделать так, чтобы мне больше никто не поверил.

Медсестра положила папку на край стола. Я протянула к ней дрожащую руку, но в этот момент дверь палаты распахнулась, и незнакомый мужчина тихо сказал:

— Мариана, не открывайте её, пока не узнаете, кто стоит за вами…

ЧАСТЬ 2

— Не открывайте её, пока не узнаете, кто стоит за вами…

Мужчина закрыл дверь и только после этого вошёл в палату. На нём был тёмный костюм, а в руке — кожаная папка с потёртым углом.

— Вы Мариана Сальгадо? — спросил он.

— Да.

— Меня зовут Алехандро Вега. Я адвокат Артуро Сальгадо.

Это имя ударило сильнее ледяной воды.

Артуро Сальгадо был моим биологическим отцом. По крайней мере, так мне рассказывали приёмные родители. В детстве я слышала только одно: он погиб задолго до того, как я научилась произносить слово «папа».

— Мой отец умер, — сказала я.

Алехандро сел рядом с кроватью.

— Вам так сказали.

Он раскрыл папку. Бумаги пахли пылью и типографской краской.

— Артуро жив. И последние двадцать лет он вас искал.

Я не почувствовала радости. Только такую тяжесть в груди, будто под одеяло положили камень.

— Почему он пришёл сейчас?

— Потому что узнал, что вы вышли замуж за Сесара Мендосу.

Алехандро объяснил: Артуро владел группой компаний, производивших керамику и строительные материалы. Когда-то он потерял меня из-за семейного конфликта. Моя мать исчезла, родственники скрыли документы, а меня передали людям, которые воспитывали меня как родную.

— Ваш отец никогда не переставал искать вас, — сказал адвокат. — Но нашёл только три месяца назад.

Я закрыла глаза.

В памяти всплыл мой свадебный день. Сесар тогда надел мне на палец тонкий браслет из коричневой кожи с медной застёжкой. Внутри он выжег мои инициалы.

«Теперь ты часть семьи», — сказал он.

Оказалось, я стала частью их расчёта.

Дом Тересы стоял на земле, которая когда-то принадлежала моему деду по материнской линии. Несколько лет назад Мендосы заложили участок и чуть не потеряли его. Артуро выкупил долг через доверенную компанию и дал семье десять лет на возврат денег.

До окончания срока оставалось двадцать семь дней.

— Если они не выплатят долг, права на землю перейдут в наследственный фонд вашего отца, — сказал Алехандро. — А главным наследником являетесь вы.

Я уставилась на него.

— Сесар знает?

Алехандро выложил на кровать распечатки сообщений. В них Тереса, Сесар и нотариус обсуждали справку о моей недееспособности, управление счетами и документы, которые я должна была подписать под действием лекарств.

— Они хотят признать вас психически неспособной, — продолжил он. — Тогда Сесар получит контроль над вашим бюро, счетами и наследственными правами.

— А чай?

— Мы проверяем его состав.

В тот же день я согласилась притвориться растерянной. В палате установили разрешённую запись разговоров. Вечером пришли Тереса и моя золовка Даниэла. Они думали, что я сплю.

— После настоя стало лучше, чем мы ожидали, — прошептала Даниэла.

— Завтра Сесар принесёт бумаги, — ответила Тереса. — Врач скажет, что она путается. Потом всё будет подписано.

Мой желудок свело.

Через десять минут вошёл Сесар с папкой.

— Мариана, ты ведь доверяешь мне? — спросил он.

Я медленно повернула голову.

— Ты мой муж.

— Тогда поставишь палец здесь.

Тереса схватила меня за ноги, Даниэла прижала руку. Сесар открыл маленькую коробочку с краской для отпечатка.

— Не сопротивляйся, — прошептал он. — Ты всё равно ничего не понимаешь.

Когда его палец оказался в нескольких сантиметрах от моей руки, я резко застонала и начала задыхаться. Все трое отпрянули.

— Уходим, — приказал Сесар. — Нужна справка, прежде чем продолжать.

У двери он наклонился ко мне.

— Не вини меня, Мариана. Ты просто никогда не умела ценить то, что тебе досталось.

После их ухода я открыла глаза. Алехандро прислал новый отчёт.

Сесар уже несколько месяцев переводил клиентов моего бюро в подставную фирму. Её владелицей числилась Лорена Кастильо — моя лучшая подруга со времён университета.

Я однажды рассказала Лорене, кто мой настоящий отец.

И поняла: Сесар не случайно узнал о наследстве. Кто-то предупредил его задолго до моей болезни.

В этот момент телефон Алехандро зазвонил. Он выслушал собеседника, медленно поднялся и посмотрел на меня.

— Мариана, записи только что расшифровали. Но там есть голос, который вы должны услышать лично…

ЧАСТЬ 3

— Мариана, записи только что расшифровали. Но там есть голос, который вы должны услышать лично…

Алехандро включил планшет. В палате зашипел динамик, и я услышала собственный хриплый голос:

— Мне плохо… я не могу подписывать…

Следом раздался голос Сесара.

— Если она начнёт сопротивляться, скажите врачу, что у неё приступ агрессии.

Тереса засмеялась.

— После подписи отправим её в частную клинику. Через месяц она сама поверит, что всё забыла.

Я слушала неподвижно. Только медная застёжка браслета впивалась в запястье.

Алехандро остановил запись.

— Это ещё не всё.

Он достал заключение токсикологической экспертизы.

— В настое обнаружено вещество, вызывающее спутанность сознания, слабость и провалы памяти. Его количество не было смертельным, но при высокой температуре могло привести к остановке сердца.

Мне стало трудно дышать.

— Они хотели, чтобы я выглядела сумасшедшей.

— Да. И чтобы вы не дожили до окончания срока по земельному договору, если первый план не сработает.

Дверь открылась. В палату вошёл высокий седой мужчина, опираясь на трость. Он остановился у порога, будто боялся, что одно движение разрушит всё.

— Мариана, — сказал он.

Я сразу узнала глаза. Такие же были у меня в зеркале.

— Артуро?

Он кивнул.

— Я опоздал на тридцать лет.

— Почему вы позволили мне думать, что вы умерли?

— Я не знал, где ты. А когда нашёл след, мне сказали, что ты не хочешь меня видеть. Это была ложь. Я понял слишком поздно.

Я отвернулась к окну.

— Вы нашли меня, когда вам понадобилось спасти землю.

Артуро сжал рукоять трости.

— Я нашёл тебя раньше. Земля лишь заставила меня действовать быстрее.

Алехандро положил передо мной ещё один документ.

— Это заключение независимого врача. Вы полностью дееспособны. Также здесь разрешение на фиксацию дальнейших попыток давления.

— Что теперь?

— Мы подаём заявление, замораживаем счета и уведомляем нотариальную палату. Но нужно, чтобы они попытались забрать подпись ещё раз. Тогда доказательства будут неопровержимыми.

В тот же вечер Сесар пришёл один. Он держал в руках букет белых цветов и изображал раскаяние.

— Я испугался за тебя, — сказал он.

— Тогда почему спрашивал, можно ли стереть мне память?

Его лицо дёрнулось.

— Ты бредишь.

— Я всё помню.

Он приблизился к кровати.

— Тебе никто не поверит. У тебя высокая температура, приступы, лекарства. Я муж. Я забочусь о тебе.

— Забота не начинается с ведра ледяной воды.

Сесар резко схватил меня за плечо.

— Подпиши доверенность, и всё закончится.

В палате щёлкнула скрытая камера. Алехандро и двое сотрудников службы безопасности вошли немедленно.

— Отпустите её, — сказал адвокат.

Сесар замер.

— Вы не имеете права.

— А вы только что дали нам запись о принуждении.

Он отступил. На его лице впервые появился страх.

Но пока Алехандро выводил его из палаты, телефон Артуро зазвонил. Он ответил, выслушал несколько секунд и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, словно боялся произнести слова.

— Лорена исчезла. И перед уходом она отправила Сесару копию документа, который может разрушить не только его планы, но и защиту, которую мы подготовили для тебя…