Муж оставил меня тонуть в машине после семейного ужина, но увидев человека у берега, внезапно перестал улыбаться

Мой муж запер меня в тонущей машине вместе с братом и спокойно поплыл к берегу, будто заранее знал, что мы не выберемся.

Вода ворвалась в салон по щиколотки, ледяная и мутная, с запахом тины и ржавого железа. Я ударила ладонью по боковому стеклу.

— Диего! Дверь не открывается!

Он уже снял ремень безопасности. Его лицо освещали короткие вспышки приборной панели, а на рукаве темнели капли речной воды.

— Не пытайся открыть дверь, Валерия, — сказал он спокойно. — Для тебя уже слишком поздно.

Я смотрела, как он опускает стекло и выбирается наружу. Сзади, в кресле, сидел мой брат Матео. Пятнадцать лет он не двигал ногами после аварии, в которой погибли наши родители. Его инвалидное кресло было пристёгнуто к креплениям багажного отделения.

— Матео там! — закричала я.

Диего даже не обернулся.

Машина сорвалась с бетонного края дороги и рухнула в реку. Удар выбил воздух из лёгких. На мгновение я потеряла сознание, а когда открыла глаза, вода уже поднялась до колен.

Я дёрнула ремень. Замок не поддался. Под сиденьем пальцы нащупали холодную металлическую проволоку. Ею ремень был намертво прикручен к каркасу.

Тогда я поняла: это не была авария.

Снаружи, сквозь мутное стекло, я увидела берег. Диего стоял под дождём рядом с женщиной, державшей большой чёрный зонт. Камилой. Моей сводной сестрой.

Она была беременна.

Камилла положила руку ему на грудь, потом оба посмотрели на уходящую под воду машину. Диего улыбнулся. Не нервно. Не растерянно. Так улыбаются, когда заканчивают давно начатое дело.

У меня в ушах зазвенело.

Три года брака. Три года его ласковых слов, горячего молока перед сном и обещаний, что однажды мы вместе расширим семейную верфь в Веракрусе. Я доверила ему счета, ключи от кабинета отца и даже привычку оставлять чашку на краю стола.

А он только что оставил меня умирать.

Вода добралась до груди.

— Вале… — донёсся сзади хриплый голос.

Я обернулась. Лицо Матео почти скрывалось под водой. На его куртке болтался маленький медный свисток, который я подарила ему в день пятнадцатилетия. Он всегда носил его на шнурке, хотя ни разу не подул в него.

— Прости меня, — прошептала я. — Я сама привела этого человека в нашу семью.

Матео поднял глаза.

— Ты не знала.

В следующий момент он упёрся ладонями в сиденье и встал.

Я не сразу поняла, что вижу.

Он стоял.

Обеими ногами.

Матео вытащил из-под куртки маленький резак, перерезал проволоку на моём ремне и рывком освободил меня.

— Твои ноги… — выдохнула я.

— Потом.

Он ударил ногой по задней двери. С первого раза она не поддалась. Со второго металл жалобно хрустнул, и внутрь хлынула река.

Я попыталась всплыть, но Матео схватил меня за запястье.

— Не наверх.

— Мы утонем!

Он сунул мне в рот маленькую дыхательную насадку из водонепроницаемого мешка.

— Диего наблюдает с берега. Если поймёт, что ты выжила, он вернётся и закончит начатое.

Мы выбрались через пролом и поплыли под старым причалом. Бетонные опоры скрыли нас от дороги. В тесной нише между ними я наконец смогла вдохнуть и тут же толкнула брата в плечо.

— Пятнадцать лет, Матео! Я каждый день помогала тебе одеваться!

Он не сопротивлялся. Только снял с шеи медный свисток и сжал его в кулаке.

— Потому что авария наших родителей тоже не была аварией.

— Что ты говоришь?

— Семья Диего пятнадцать лет пыталась забрать верфь. А он женился на тебе не из любви.

Я почувствовала, как холод возвращается в тело.

Матео достал из мешка запечатанный пакет и положил его на бетон.

— Сегодня он не просто хотел убить тебя, Валерия. Он закончил работу, которую начал его отец.

— Какую работу?

Матео посмотрел на меня так, будто боялся не воды, а моего ответа.

— Скажи сначала, ты всё ещё пьёшь молоко, которое он приносит тебе перед сном?

В ту секунду я услышала наверху шаги. Кто-то спускался к причалу. Матео потянулся к пакету, а я увидела, как его пальцы легли на застёжку…

ЧАСТЬ 2

…и в тот же миг сверху послышался голос Диего.

— Валерия! Я знаю, что ты где-то рядом!

Мы замерли в нише под причалом. Вода плескалась у самых губ, а медный свисток в руке Матео тихо стукнул о бетон.

— Не отвечай, — прошептал он.

Я прижала ладонь ко рту. Диего спустился по мокрым ступеням, и его ботинки остановились всего в нескольких метрах от нас.

— Ты могла выбраться, если бы не паниковала, — сказал он громче. — Мне жаль, что всё закончилось так.

Я почувствовала, как внутри поднимается ярость. Не страх. Уже нет.

Матео открыл пакет. Внутри лежали три маленьких флакона, старый телефон и фотография наших родителей возле верфи. На обороте отец написал дату за два дня до их гибели.

— Почему ты всё это прятал? — прошептала я.

— Потому что за мной следили. И потому что мне нужно было убедиться, что ты не работаешь на них.

— На кого?

— На Диего.

Сверху раздался скрип камня. Диего прошёл дальше, заглядывая между опорами.

Матео показал на узкий водосток под причалом. Мы поползли туда, царапая ладони о бетон. Я зацепилась волосами за торчащий болт и едва не вскрикнула. Брат прикрыл мне рот и дождался, пока шаги удалятся.

Через несколько минут мы выбрались в заросли камыша ниже по течению. Там нас встретила женщина в жёлтом плаще. Её звали Роса, бывшая бухгалтерша нашей верфи. Она отвезла нас в пустой рыбацкий домик на окраине Веракруса.

В три часа ночи я сидела на деревянной кровати, закутавшись в шерстяное одеяло. На столе остывал горький кофе, а рядом стояла чашка, которую я машинально взяла из дома. На её краю была трещина в форме молнии.

— Теперь объясняй, — сказала я.

Матео поставил телефон на стол.

— После аварии я понял, что мои ноги не повреждены окончательно. Врачи говорили, что восстановление возможно, но медленное. Я начал ходить через два года.

— И всё это время притворялся?

— Сначала ради безопасности. Потом ради правды.

Он включил запись. На экране появился отец, говоривший с неизвестным мужчиной в кабинете верфи.

— Если со мной что-нибудь случится, проверьте счета семьи Ортис, — говорил отец. — Они выводят деньги и хотят получить контроль над землёй.

Запись обрывалась.

— Это было за день до аварии, — сказал Матео. — Я нашёл телефон в старом шкафу только год назад.

— Почему не рассказал мне?

— Потому что Диего уже был рядом с тобой.

Он передал мне первый флакон.

— А это что?

— Анализ твоих лекарств. Я собирал образцы молока из тех чашек, которые ты оставляла на кухне.

Я вспомнила бессонные вечера, головокружение, синяки на руках и то, как Диего уверял, что я просто переутомилась.

— Ты думаешь, он что-то добавлял?

— Я не думаю. Я отправил образцы в лабораторию под чужим именем.

— И что там нашли?

Матео не ответил. Вместо этого достал старый телефон и показал фотографию мужчины у запасного входа верфи. Мужчина передавал конверт Диего.

— Этот человек работал у твоего мужа, — сказал он. — Но сегодня утром он исчез.

— Где результаты?

— У женщины, которая согласилась провести повторную экспертизу. Она ждёт нас в медицинском центре через час.

Я встала, но ноги подкосились. Матео успел подхватить меня.

— А Камилла? — спросила я.

— Её беременность может быть частью плана.

— Ты хочешь сказать, что ребёнок не от Диего?

— Я хочу сказать, что мы пока ничего не знаем.

На рассвете мы подъехали к медицинскому центру. У входа стоял полицейский автомобиль, хотя мы никого не вызывали.

Женщина в белом халате выбежала нам навстречу и крепко сжала папку.

— Валерия, вы должны увидеть это немедленно.

— Что случилось?

Она посмотрела через моё плечо. На парковке остановилась чёрная машина Диего.

— Он приехал не один, — прошептала она. — И человек рядом с ним утверждает, что является вашим законным опекуном.

У меня перехватило дыхание. Диего вышел из машины, поправил мокрый воротник и направился к нам.

Но врач уже раскрывала папку, и на первой странице я увидела собственную подпись под документом, которого никогда не подписывала…

ЧАСТЬ 3

…подпись была похожа на мою до последнего изгиба буквы «В».

— Это заявление о передаче управления верфью, — сказала врач Елена Салас. — По нему вы якобы признаны неспособной принимать решения из-за тяжёлого психического расстройства.

Я почувствовала, как пальцы немеют.

— Я никогда такого не подписывала.

— Именно поэтому я попросила вас приехать. Но сначала нужно закончить анализ.

Диего вошёл в кабинет без разрешения. За ним шёл незнакомый мужчина в дорогом костюме.

— Валерия, — сказал муж, — ты напугана и не понимаешь, что делаешь. Поедем домой.

Матео встал между нами.

— Ещё шаг — и охрана вызовет полицию.

Диего впервые посмотрел на него не как на инвалида, а как на опасного противника. Его лицо побледнело.

— Ты не мог ходить, — прошептал он.

— Мог. Просто не хотел, чтобы вы знали.

Елена положила на стол результаты экспертизы.

— В образцах молока обнаружено вещество, вызывающее постепенное нарушение свёртываемости крови, слабость, провалы памяти и внутренние кровотечения. При регулярном употреблении оно могло привести к смерти, которую легко списали бы на болезнь сердца или переутомление.

Я закрыла глаза. Передо мной всплыли все чашки, которые Диего приносил по вечерам.

— Сколько времени? — спросила я.

— Около двух лет, — ответила Елена. — Но выжили вы потому, что несколько месяцев почти не пили молоко из-за тошноты.

Диего резко повернулся к мужчине в костюме.

— Ты говорил, что лаборатория ничего не найдёт.

В кабинете стало тихо.

Я услышала собственное дыхание.

— Ты только что признался, — сказала я.

— Я не это имел в виду.

— А что именно?

Матео включил старый телефон. На записи отец говорил о счетах, затем звучал голос другого мужчины.

— После смерти стариков девочка выйдет замуж за нашего человека, — говорил он. — Через несколько лет земля будет нашей.

Елена остановила запись. Мужчина в костюме отступил к двери.

— Это голос моего отца, — сказал Диего.

— И твой голос слышен на второй записи, — ответил Матео. — Там, где ты обсуждаешь проволоку на ремне и оплату человеку, который изменил тормозную систему машины.

Диего бросился к телефону, но Матео убрал его руку.

— Мы передали копии следователю ещё до того, как вошли сюда.

Камилла появилась в дверях. Она держала живот обеими руками и плакала.

— Диего, скажи, что это неправда.

Он посмотрел на неё с раздражением.

— Ты должна была молчать.

Камилла отшатнулась.

— Ты говорил, что она сама отдаст тебе верфь. Что ты просто заставишь её лечиться.

Я медленно повернулась к ней.

— Ты знала?

— Я знала только про документы, — прошептала она. — Я не знала, что он хотел убить тебя.

Дверь открылась. Вошёл следователь с двумя полицейскими.

— Диего Ортис, вы задержаны по подозрению в покушении на убийство, подделке документов и отравлении супруги.

Диего смотрел на меня, пока на его запястьях защёлкивались наручники.

— Ты ничего не докажешь, — процедил он.

— Уже доказала, — ответила я. — Тем, что осталась жива.

Его увели. Камилла опустилась на стул и закрыла лицо.

Я думала, что худшее закончилось.

Но вечером, когда мы вернулись в рыбацкий домик, Роса включила найденный телефон. На экране было новое сообщение, отправленное за несколько минут до ареста Диего.

«Если Ортис заговорит, заберите ребёнка и уничтожьте оригинал завещания. Девушка должна исчезнуть до понедельника».

Ниже стояла подпись, от которой у Матео выскользнул телефон…